Склонясь к рыдающей Сиа, он прошептал с редкой для него нежностью, словно утешая. Длинные серебряные волосы рассыпались по её плечам.

— Можно мне попробовать тебя? Сиа. Дай мне утолить жажду.

— КХхы!

В этот миг её тело выгнулось в немой судороге, и новая волна наслаждения накрыла его руку липким соком.

Но это лишь раззадорило его. Его пальцы двигались с удвоенной силой, грубо проникая в её внутренности, только что пережившие пик. Длинные пальцы сладко давили, поглаживали и быстро тревожили нежную плоть. Он уже понял, чем сильнее, тем больше влаги она источает. 

Чтобы найти то место, где она всё чувствовала острее, он указательным пальцем рванул глубоко вовнутрь и с силой надавив продолжил одновременно ласкать клитор, сжимая и растирая выступающий бугорок с такой скоростью, что невозможно было сохранить рассудок.

— М-ММХ-Х-Х... А-АХ-ххааа

Синтия снова закричала, издав стон, похожий на вопль, и выгнула спину. Её взгляд, затуманенный и безвольный утонул в розоватом дымке, клубящемся на потолке подобно туману, а в голове проносились воспоминания о том, как же она дошла до такой жизни. 

Может, проблема была в самой этой игре?

Нет. Ловушка. Ловушка сработала. Но ведь это же не она наступила! Это Сегленинде, этот безумец, наступил… нарочно?

«Нет, наверное, ошибся. У него же память пропала».

На конце бессильно обрывающихся мыслей Сиа снова достигла пика.

— Мммх, а! М-мх-ан!

Когда её тело сотрясла новая волна наслаждения, Сегленинде, не отрывая горящего взгляда от её лица, погрузил три пальца внутрь так глубоко, что суставы уперлись в её промежность. Работая лишь кистью, он растягивал влажное отверстие, заставляя её издавать тонкие, прерывистые стоны.

Сиа не могла даже нормально дышать, лишь задыхалась. «Пожалуйста, хватит, теперь, достаточно…» — слова, больше похожие на бессвязное бормотание, крутились лишь в голове, но Сегленинде, казалось, чудом понял и остановился.

— … Достаточно?

Она кивнула, желая, чтобы он остановился, но, видимо, он понял иначе. Внезапно он, уже некоторое время тяжело дышавший, склонился.

— Тогда, как и договаривались. Моя очередь утолить жажду.

— Что, а-а-ах!

Неожиданно схватив её за бёдра и приподняв, он погрузил лицо между ними.

«Неважно, насколько убедительна легенда о потере памяти или фиктивная помолвка — разве станет мужчина прикасаться губами к самой интимной части женщины, с которой едва знаком?» Синтия пришла к выводу, что он явно не в своем уме.

«Впрочем, он не человек, так что, возможно, его мышление отличается от человеческого». Но у неё не было времени на дальнейшие размышления.

— М-м-х, м-м!

Его язык воздействовал на клитор с неожиданной утонченностью, демонстрируя гораздо большее искусство, чем пальцы.

Его лицо скрывалось между её бёдер, в то время как губы смыкались на её чувствительном бугорке, удерживая его во рту и лаская языком. Было поразительно видеть, как мужчина с такой ангельской внешностью способен на столь откровенные действия. Вся эта сцена казалась причудливым сном, возникшим в самых глубинах сознания.

— Сладко. Почему тут так сладко?

Пока он сосал и лизал клитор, его язык проник внутрь, и её бёдра, дрожавшие до этого, раздвинулись, а таз приподнялся.

Его язык быстро двигался внутри, порой грубо скользя по сводам, сдавливая и разминая внутренние стенки, снова и снова проникая глубже. Губами он словно высасывал её сок, не отрываясь от её лона, и выпивал каждую каплю сочащейся влаги без остатка.

Низ живота пылал, будто ещё одна волна удовольствия готова была нахлынуть. И в этот самый момент его язык коснулся особой точки внутри. Была ли это та самая чувствительная зона, но в глубине всё резко сжалось, и поднялось новое, незнакомое ранее ощущение.

Затем он оторвался и, вместо языка, ввёл внутрь согнутый палец, двигая им, одновременно захватывая губами и всасывая выпирающий, будто готовый лопнуть, клитор.

— Довольно, до-до-ста, м-м-х, а-ан!

Ещё более мощная, чем прежде, струя брызнула фонтаном, и перед глазами Синтии всё побелело. Она бессильно опустила таз, и он, наконец оторвавшись, с удивлением оглядел её.

Из-за помутневшего зрения Синтия слышала, как Сегленинде зовёт её, но не могла прийти в себя. Прямо перед тем, как накатившая, словно морской прилив, волна силком сомкнула её веки, с оглушительным шумом возникло сообщение.

[Задание выполнено!]

***

Сознание вернулось к Синтии в тот момент, когда последние клубы розового дыма окончательно рассеялись в воздухе.

Её кожа между ног была влажной от обильных выделений, стекавших по внутренней стороне бёдер. Сегленинде бережно поднял её и вынес из помещения.

Но даже придя в себя, Синтия ещё некоторое время не могла поднять голову.

Когда действие афродизиака прекратилось, к ней вернулась способность трезво мыслить. Система восстановила чувство стыда, и от осознания того, что несколько пиков наслаждения она пережила именно благодаря Сегленинде, ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Очнулась?

Сегленинде привел Синтию обратно в гардеробную.

 Он обратился к ней, но она лишь сидела в углу, поджав ноги, и не могла поднять на него взгляд. Ее лицо пылало таким румянцем, что казалось, будто кровь вот-вот проступит сквозь кожу.

«Теперь смерть не имеет смысла — я просто воскресну у статуи с клинком, да и необходимый ключ уже при мне. Миссия завершена, возвращаться к исходной точке было бы глупо». И всё же ей хотелось просто умереть и стереть этим его память.

— … Сиа. Посмотри на меня.

Подойдя к Синтии, Сегленинде присел перед ней и позвал её.

Синтия, укрывшись, лишь высунула глаза поверх поджатых рук и посмотрела на него. Он выглядел опрятным, словно применил магию, но при виде его лица она вспомнила, как испачкала его рот своими соками, и снова залилась краской.

Тогда Сегленинде довольно мягко взял её за лицо и приподнял, какое-то время любуясь её алым лицом, а затем внезапно рассмеялся.

— Вечно только ворчишь, я и не знал, что в тебе есть и милые черты.

— Заткнись. Уйди.

— С чего бы тебе стыдиться? Влюблённые, да ещё и помолвленные, наверняка делали и не такое.

Кончиками пальцев Сегленинде слегка провел по ее руке. Увидев его длинные, с четкими суставами пальцы, Синтия вспомнила, как они проникали в неё снова и снова, и захотелось плакать.

— … Я поняла, просто найди мне что-нибудь надеть.

— Поищу, но не надейся сильно. Может, случайно завалялась какая-нибудь женская одежда, но в основном здесь только мужская.

Сегленинде, снова осознав, что она обнажена, поднялся.

Синтия наблюдала, как он направился к шкафу, и укрылась прядями своих длинных рыжих волос. Из её губ вырвался тихий вздох.

Но когда Сегленинде вернулся, он набросил на её плечи большой плащ.

— Накинь это. Если заболеешь, придётся возиться с тобой ещё больше.

И снова отошёл.

Синтия с трудом набросила на себя плащ. Просторная одежда, вероятно, принадлежавшая ему, полностью скрывала её фигуру. С глубоким вздохом она подтянула колени к груди и беспокойно пошевелила пальцами босых ног.

«Это действительно тот монстр, который рвал людей голыми руками?» Она даже начала сомневаться.

«Кажется, он осознает, что не принадлежит к человеческому роду, даже несмотря на потерю памяти», и все же не проявляет намерения причинить ей вред. Неужели это действительно результат работы системы симпатии. Возможно, в этом есть своя положительная сторона, но, вспоминая сюжет игры, он кардинально отличался от того безжалостного антагониста Сегленинде, каким его представляли изначально.

Перед ней был просто мужчина с утончёнными чертами лица, который проявлял скрытую заботу о своей ненастоящей невесте. Несмотря на колючий характер, его натура, казалось, не была лишена благородства. Синтия начала смотреть на него другими глазами.

«У него такие выразительные черты лица, статная фигура, изящные пальцы и…такие привлекательные губы...»