— Х-х-х, м-м-м. А-а-ах...

Пока губы и язык, будто живущие собственной волей, ласкали и жадно впитывали ее близость, Синтии оставалось лишь отвечать прикосновениями, пока Сегленинде не насытится сполна. Он словно требовал этого молчаливого обмена, и каждый ее поцелуй порождал отклик.

Стоило ей коснуться его плеча, как там проступали новые губы. Она приникала к шее, и там же возникали язык и дыхание. Куда бы ни легли ее мягкие, похожие на лепестки, губы, всюду отзывалось тепло и движение. Казалось, он был непреклонен в своем желании собрать с нее бесконечное число поцелуев, не упуская ни одного.

Когда она поцеловала его палец, на кончике тоже появились крошечные губы и язык, и они принялись сосать ее клитор. В то время как ее вылизывали идеально подходящими по размеру губами, Синтия безудержно рыдала, а в конце губы и язык появились даже на головке члена, который он в нее вгонял.

Каждый раз, когда он поднимал ее, губы на головке целовали ее шейку матки, вылизывая ее, а когда он снова входил, достигая пика, вонзали в нее язык. Сегленинде засыпал плачущую девушку поцелуями всеми языками и губами, что выросли на его лице и теле, утешая ее.

Синтия вскоре снова задрожала в сильнейшем оргазме, от которого сознание помутнело, но была охвачена странным чувством удовлетворения.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

Синтия наконец как следует выспалась.

Едва открыв глаза, она потянулась к Сегленинде, который лежал рядом и спокойно наблюдал за ней, ожидая пробуждения. Она обняла его, поцеловала, и они еще немного полежали вместе, переплетясь телами, прежде чем окончательно выбраться из постели. Служанки, дожидавшиеся снаружи, по очереди вошли и помогли ей собраться к утру.

В столовой все было, как обычно. Синтия устроилась у Сегленинде на коленях и принимала из его рук еду, но, машинально открыв окно состояния, вдруг заметила изменения, которых раньше не было.

[Титул: Спутница Сегленинде]

[Особые эффекты титула: общее усиление физических способностей, безусловная защита от опасности внутри герцогского особняка Винкастелла, благосклонность всех существ, автоматический призыв Сегленинде при возникновении угрозы, возможность открывать любые запертые двери в особняке без дополнительных условий.]

— Ого…

Синтия тихо выдохнула от удивления, продолжая жевать салат, которым кормил ее Сегленинде. Свежий вкус был приятным, а перечисленные эффекты казались по-настоящему впечатляющими.

По сравнению с прежним титулом, дававшим лишь незначительное повышение ловкости, новый статус спутницы Сегленинде выглядел почти идеальным, словно созданным для финальной стадии игры. Особенно привлекало внимание общее усиление физических возможностей, обещавшее ощутимые перемены.

«Так вот почему, даже после таких занятий сексом, тело в порядке».

В последнее время это было одно непрерывное пиршество страсти. 

Ее трахали и спереди и сзади, заполняли рот, ей отдавались не только сам Сегленинде, но и его двойники по очереди часами напролет, а в перерывах в дело вступали щупальца. Она теряла сознание раз за разом, лишь чтобы вновь очнуться, ощущая его член внутри себя.

И тем не менее ее тело не просто оставалось в порядке, оно будто обновилось, дыша свежестью, вероятно, еще один особый эффект ее титула. Казалось, чем больше они предавались страсти, тем здоровее она становилась.

Даже лицо ее преобразилось. Когда утром Мелисса умыла ее, и она взглянула в зеркало, кожа была увлажненной и сияющей, здоровый румянец придавал лицу нежный розовый оттенок. Волосы тоже стали на ощупь гораздо лучше, красиво переливаясь на свету.

«И еще... спутница Сегленинде».

Ей нравился не только сам эффект, но и название титула. Слово «спутница» и тот смысл, который в нем заключался, снова и снова отзывались в груди теплым щекочущим чувством. Сердце реагировало раньше разума.

Даже на Земле ее никогда так не принимали. После смерти родителей с ней обращались либо как с лишней, либо как с удобной мишенью для насмешек.

«Неужели Сегленинде и правда хочет, чтобы я осталась здесь навсегда?»

Мысли, в которых это казалось не просто возможным, а почти желанным, возвращались день за днем. Жить рядом с Сегленинде, оставить позади жизнь землянки Синтии и остаться здесь, в этом мире, рядом с ним. В роли его спутницы.

Признаться ему самой она не решалась. Поэтому, воспользовавшись моментом, когда Сегленинде ушел по делам, она поделилась этим только с Мелиссой. Та обрадовалась так искренне, что на голове у нее снова расцвел цветок.

— Вообще-то я уже вовсю готовлю вашу свадьбу! Вам, похоже, здесь нравится, да и отношения с хозяином выглядят такими гармоничными! Но раз вы сами это сказали, значит, я не ошиблась! Это замечательно!

Мелисса призналась, что за время службы в графском доме Овель и жизни среди людей многому научилась. Поэтому среди обитателей особняка именно она, после самого Сегленинде, лучше всех понимает людей. Она пообещала устроить свадьбу, которая действительно понравится Синтии.

Заметив, что цветы на ее голове все еще не исчезли, Мелисса поспешно попыталась вернуть себе человеческий облик. Синтия мягко остановила ее.

— Эм, Мелисса. Передо мной тебе не нужно притворяться человеком. И передай это другим слугам.

— Что? Но…

— Все в порядке. Я ведь собираюсь жить здесь и дальше. Не могу же я вечно заставлять вас подстраиваться из-за меня.

Она говорила искренне.

Раз уж существа больше не представляют для нее угрозы, нет нужды их бояться, да и щупальца, истинное тело Сегленинде, она видела так часто, что теперь они не казались такими уж пугающими. Значит, и их, простые цветы с ртами, бояться не стоит.

Понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к уродливым существам вроде поваров, но Синтия решила с этого момента относиться к ним более дружелюбно. Тем более, разве они все не притворялись людьми ради нее?

Возможно, из-за приказа Сегленинде, но ведь все в особняке думают о ней. Поэтому и она хотела постараться ответить им взаимностью.

Обычная дворянка, наверное, даже не задумалась бы об условиях слуг, но у нее, видимо, осталась чувствительность современного человека, и поэтому она не хотела, чтобы Мелисса, ставшая ей как сестра, и ее товарищи слишком страдали. Живя здесь, она уже привязалась к ним настолько.

— Я знаю. Вы все притворяетесь людьми, потому что боитесь, что я испугаюсь. Но и мне нужно привыкнуть.

— Госпожа...!

Мелисса, казалось, тут же растрогалась и снова расцвела цветком на голове.

Она крепко обняла Синтию, переполненная чувствами и от Мелиссы исходил приятный аромат.

— Я искренне, искренне желаю вам счастья! Как и раньше, так и сейчас! Так что, пожалуйста, забудьте о том, что было в графском доме... и будьте безмерно счастливы здесь!

Слова Мелиссы прозвучали как благословение.

Возможно, ей с самого начала суждено было жить здесь. Обняв Мелиссу в ответ, Синтия улыбнулась, представляя счастливое будущее в этом прекрасном особняке вместе с Сегленинде и существами.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

После заявления Синтии существа особняка одно за другим начали сбрасывать человеческие маски.

Лакеи и служанки обнажили вместо человеческих голов бутоны, состоящие из щупалец; повара, сначала, казалось, стесняясь, через некоторое время стали ходить с дырявыми лицами. И другие разнообразные существа-слуги тоже показали свой истинный облик.

Благодаря этому Синтия быстро привыкла к изначальному виду слуг. Иногда она и вздрагивала, но со временем стала относиться к ним как к чему-то обычному.

И существа, видя, что она не пугается и не дрожит от страха при виде них, стали относиться к ней еще благосклоннее.

Иногда неожиданно подавали чай, иногда приносили ей подарки, купленные во время визитов в человеческие деревни. Призрачные крысы каждый раз при встрече показывали фокусы, и, кажется, они даже что-то планировали между собой, потому что каждый раз демонстрировали новые трюки.

Двойники Сегленинде часто спускались с висячего сада на четвертом этаже и патрулировали внутренние помещения особняка, а когда оригинал уходил по другим делам, появлялись перед Синтией и проводили с ней время вместо него.

Иногда они обращались с ней даже ласковее, чем оригинал: несколько сразу пытались обнять ее, кокетливо терлись головой о нее или целовали ее ладони. Иногда ложились у ее ног и целовали ступни или ноги.

Поскольку это все равно отражало волю Сегленинде, Синтия знала, что эти действия двойников были искренними. Поэтому она решила обязательно подразнить его в следующий раз.