Дзинь!

[Вернуться к точке сохранения — «Потайная комната на 2-м этаже»?]

[Да/Нет]

Синтия быстро выбрала «Да».

В застывшем пейзаже, выцветшем до глухих черно-белых оттенков, двигался лишь Сегленинде. Он стремительно приближался, вытягивая руку. За долю мгновения до того, как его пальцы должны были сомкнуться на ней, Синтия отмотала время назад.

В потайную комнату можно было попасть только через пространство с неопределенными координатами. В момент сохранения Синтия уже находилась внутри, тогда как Сегленинде оставался снаружи. Вскоре после этого пол должен был разойтись, окончательно разделив их.

Откат времени превращал все предшествующее в несуществовавшее. А значит, если точно рассчитать момент, она сможет сразу активировать артефакт и открыть двери особняка, не дав прошлому догнать ее снова.

«Фу-ух...»

На мгновение все перед глазами поплыло, и она очутилась внутри точки отдыха на втором этаже. В той самой комнате, которую удалось открыть, лишь изрядно помучившись со стулом и дилдо.

Синтия, успокаивая колотящееся сердце, открыла инвентарь. Как и хвастался медведь, артефакт лежал там целый и невредимый.

— Правда, на месте?

[А я что говорил? Надо было мне верить!]

В инвентаре плюшевый медведь принял победную позу.

[Между прочим, до того как меня несправедливо обвинили и выставили за дверь, я был главным архимагом башни. Сохранить какую-то мелкую безделушку сквозь временную линию для меня вовсе не представляло труда, это было сущим пустяком.]

Синтия не смогла скрыть впечатления. «Вот бы мне такую предысторию», мелькнула мысль. Если бы вместо роли обедневшей дворянки ей досталась история изгнанной волшебницы, она, возможно, тоже умела бы сохранять предметы при себе даже после загрузки.

Но предаваться сожалениям было некогда. Сегленинде, скорее всего, уже находился снаружи, и если он начнет стучаться и задаваться вопросом, почему она не выходит, времени не останется вовсе. Нужно было спешить, запереть дверь и как можно быстрее подготовить все необходимое.

Способ активации артефакта знал плюшевый медведь. Синтия молча следила за тем, как он, деловито копаясь в инвентаре, удерживает кулон своими мягкими, словно набитыми ватой лапами.

— Пожалуйста, как можно быстрее...!

БА-БАХ!

Из облака обломков появился Сегленинде.

С его плеч и волос осыпалась крошка стены, на рубашке расползлись серые пятна пыли. Он вышел из тайного прохода и направился прямо к ней с таким спокойствием, будто все происходящее было самым естественным ходом вещей.

— К… как?..

Нет, нужно сохранять спокойствие.

Синтия заставила себя проглотить накатившую панику. Почему он оказался здесь, со стороны прохода, если по всем расчетам должен был быть снаружи, можно будет понять позже. Сейчас важнее другое.

По сюжету она все еще не знает правды.

А значит, нужно держаться так же, как раньше. Смотреть на него тем же взглядом. Говорить тем же тоном. Делать вид, будто ничего не произошло.

— Почему ты убежала?

В голове у Синтии все побелело.

— Я чуть не разрушил весь висячий сад, черт возьми. Дай сюда тот артефакт.

Она же сделала сохранение. Вернулась во времени. Но Сегленинде вел себя так, словно был свидетелем ситуации до того, как она загрузила сохранение.

Так оно и было.

— К-каким образом...

— Я последовал за тобой сразу же. Коснуться музыкальной шкатулки — значит сохранить время, и можно вернуться к нему когда захочешь, верно? А, да. Теперь вспомнил. Со мной такое случалось уже много раз.

Он знал о точке сохранения. И потому смог протянуть нить сквозь откат и добраться до нее.

Так же, как и в самый первый раз, после того как она умерла из-за неправильно переставленной статуи.

— ...Я уж подумал, ты снова умерла. Но нет.

Тревожный взгляд Сегленинде задержался на ее шее. Будто в памяти всплыл миг, когда она умирала.

Синтию словно пронзило этим взглядом, и она побледнела до смертельной бледности.

Нигде не говорилось, что финальный босс способен помнить откаты времени.

Но, возможно, он помнил всех «главных героев», что появлялись здесь до нее. Истинный центр этого мира, его неподвижное ядро. Людей, которые умирали и возвращались снова и снова. Игроков из внешней реальности, приходивших в его особняк и исчезавших, оставляя после себя лишь следы.

Иначе он не стал бы говорить подобные вещи. Не улыбнулся бы так, словно все это было всего лишь безобидной шуткой.

— Такое, как сейчас, уже бывало. Поэтому я нашел способ идти следом за вашим отмотанным временем. Если умеешь пользоваться магией — это не так уж сложно. Вот как сейчас.

От него не сбежать.

Осознав это, Синтия беспомощно опустилась на пол. Он приближается. Лезвие меча, сжатого в напряженной руке, отсвечивает синевой. Неужели сейчас он наконец убьет ее? Наконец-то возьмет добычу, что лежит на его столе, приправленную отчаянием — лучшим из соусов, и разрежет ее ножом, чтобы съесть.

Но Сегленинде отшвырнул меч, что был в его руке, за спину.

Затем он приблизился к самому ее лицу, присел на корточки и показал ей пустые ладони.

— Все, хватит. Трусиха. Смотри, никакого оружия. В моих руках нет ничего опасного.

— ......

— Если все равно не веришь, давай так.

Хруст!

Ладони Сегленинде, лежавшие на полу, вдруг были раздавлены невидимым давлением. Когда Синтия вскрикнула от ужаса, он торопливо спросил:

— Мало? Все еще боишься меня? Тогда я сломаю себе ноги. Если хочешь, могу разорвать туловище пополам.

— Н-не, не н-надо!

— Можно оставить только голову. Мне лишь бы поговорить с тобой, лишь бы...

Он выдохнул это, задыхаясь, умоляюще.

— Останься здесь. Не исчезай, прошу. Я все расскажу.

Перед ней был идеальный шанс сбежать, но Синтия была так потрясена видом его изувеченных рук, что даже не подумала встать. Если она убежит сейчас, он, кажется, и вправду сломает себе ноги, разорвет тело и останется полуживым куском, который будет плакать и звать ее.

Ее дрожащие руки обхватили его кисти, из которых торчали кости, а мясо было разворочено. Когда она, всхлипывая, посмотрела на него, Сегленинде сияюще улыбнулся. Ему, казалось, было радостно даже от того, что она о нем беспокоится.

— Ты права. Я кое-что скрывал от тебя. Я не человек. Я существо, которое питается жизненной силой людей.

Сегленинде рассказывал свою историю спокойным, но все еще взволнованным голосом.

Он существовал в этом мире с незапамятных времен. Каждый год он устраивал званый вечер, заманивая жертв в особняк, и питался их жизненной силой.

— Но не все существа в этом особняке подчиняются мне. С самого начала в этот раз произошло непредвиденное, и многие вышли из-под моего контроля. Я никогда по своей воле не пытался причинить тебе вред. Честно. И, поэтому... ах, правда же, у меня и мысли не было тебя убить... правда...

Сегленинде впервые заговорил с запинкой.

По сути, такие сведения можно было собрать лишь по обрывкам подсказок, разбросанных по особняку во время прохождения. Чтобы главный антагонист сам, без давления, начал раскрывать подобное, раньше не случалось ни разу.

И все же Синтия не могла поверить ни единому его слову. Слишком многое не сходилось.

И потому оставался один, последний вопрос, от которого зависело все.

— И как мне поверить, что это правда? Ты же знал, что я… что я фальшивая невеста. И все равно делал вид, будто не знаешь.

То, что он все это время разыгрывал потерю памяти.

Если Сегленинде и правда не собирался мучить ее до самой смерти, зачем тогда так упорно скрывать, что его амнезия была ложью с самого начала. 

Неужели он до сих пор считал, что она ни о чем не догадывается?

И все же где то глубоко внутри теплилась слабая, почти постыдная надежда. Возможно, он знал о ее подмене с первой встречи. Возможно, теперь, когда в нем появились настоящие чувства, прошлое перестало иметь значение, и он просто скажет, что все в порядке.

Но в следующий миг, заметив, как лицо Сегленинде медленно застывает, Синтия поняла, что реальность выбрала совсем иной путь.

— ...Фальшивая?

— ...Что?

— Что... значит, ты не моя невеста?

Что-то не так. Что-то определенно не так.

— ...Ты все это время... обманывала меня?

Он смотрел на нее так, словно внутри него одновременно смешались боль от предательства, растерянность и полная опустошенность.

Синтия, пошатываясь, поднялась с пола. В голове было пусто. Мысли не складывались ни в оправдания, ни в планы. Сознание снова и снова ударялось об одну короткую фразу, не находя выхода. Этого не может быть.

Значит, амнезия была настоящей.

В этот момент раздалось сообщение от медведя.

[Готово!]

Кроваво красные зрачки, не отрывавшиеся от Синтии, скользнули вниз к возникшему между ними системному окну. В следующую секунду уже восстановленная рука резко взметнулась вверх и сжала сообщение целиком, словно пытаясь вырвать его из самого пространства.