Впрочем, призрачные мыши все же изредка попадались на глаза. Синтия скормила одной из них приманку, подчинив себе и мышей третьего этажа.

[Получено новое звание!]

[Звание: Повелительница призрачных мышей]

[Эффект: Сила атаки призрачных мышей на всех этажах особняка против вас снижается.]

[Условие: Приручить всех призрачных мышей в особняке с 1-го по 3-й этажи.]

Третий этаж оказался неприлично огромным, и ориентироваться в нем без подсказок было почти невозможно. Поэтому Синтия выпустила мышей, отправив их на поиски ателье. Маленькие серые тени тут же рассыпались по коридорам, исчезая за углами и лестничными пролетами.

Оставшись одна, Синтия на мгновение перевела дух и полезла в инвентарь. На свет появился плюшевый мишка, потертый и на вид совершенно неуместный в этом месте. Она сжала его в ладонях, словно проверяя, все ли еще работает, и только потом подняла взгляд вперед, готовясь ждать сигнала от разведчиков.

— Зачем вообще идти в ателье? И… ты ведь можешь вмешиваться в выборы, да?

[Если это может помочь тебе, то я обладаю любой функцией. Я все-таки необычайно великолепный мишка!]

[А что до ателье… там есть вещь, которая тебе нужна.]

[В твоем инвентаре есть карта, верно? Ты ее у торговки купила?]

[Брось ее в камин, который видишь. Та карта — подделка.]

— …Подделка?

[Это не настоящая карта. Сегленинде сфабриковал ее, чтобы она попала к тебе.]

[С фальшивой картой он в любой момент может определить, где ты находишься. Мало того, он может перемещать твое местоположение по своему желанию.]

Чем дольше она прислушивалась, тем сильнее перехватывало дыхание. Если все это было правдой, тогда и ее внезапное перемещение в то подозрительное пространство, ведущее к точке отдыха на втором этаже, тоже могло быть делом чьих-то рук.

И имя этого «кого-то» было слишком очевидным..

Испугавшись даже самой возможности додумать мысль до конца, Синтия резко перешла к действию. Она швырнула карту в камин, стоявший в углу зала. В полете та вспыхнула, обернулась белым цветком и почти сразу рассыпалась пеплом в огне.

Синтия некоторое время молча смотрела на колышущееся пламя, словно позволяя ему унести лишние мысли. Потом, не отрывая взгляда от огня, она тихо обратилась к мишке:

— …Тебе… можно доверять? По-настоящему?

[Ты же уже в этом убедилась? Что Сегленинде вмешивается в твои мысли.]

[У меня нет ни намерений, ни причин причинять тебе вред.]

[Хотя я понимаю, почему ты сомневаешься. Я появился внезапно и начал рассказывать вещи, от которых голова идет кругом.]

Плюшевый медведь говорил спокойно. Его выражение было на удивление серьезным.

[Поэтому я раскрою тебе лишь часть правды о себе. Если сказать все сразу, ты тем более не поверишь.]

[Я был одним из гостей, которых пригласили в этот особняк задолго до того, как здесь появилась ты.]

Синтия широко раскрытыми глазами вчитывалась в сообщения. Но это было еще не все.

[Раньше я учился в магической башне. Был магом. Правда, меня изгнали, обвинив в том, что я украл диссертацию своего наставника…]

[Из-за этого родители, считавшие меня позором и тяжелым бременем для семьи, решили как можно скорее от меня избавиться. Они поспешили заняться моей женитьбой и устроили мне участие в приеме в герцогском поместье, надеясь, что я сумею хоть чем-то приглянуться знатным господам..]

[Тогда все уверяли, что делают это ради меня. Но если взглянуть на это теперь, становится ясно — они заботились прежде всего о собственной репутации.]

Сюжет показался ей смутно знакомым. Синтия почти сразу поняла, о чем идет речь, и от этого ее пробрало до глубины души. Это была одна из предысторий, доступных при создании главного героя в самом начале игры.

Иначе говоря, плюшевый мишка перед ней являлся прежним главным героем этой истории. Тем самым игроком, который противостоял Сегленинде задолго до того, как в этот мир оказалась втянута сама Синтия.

[А дальше ты уже знаешь.]

[Во время приема пришла весть о смерти герцога Винкастелла, и я, как и другие, оказался заперт в этом особняке. Сегленинде упорно преследовал нас и убивал одного за другим…]

[…Со мной же он вел себя так, словно был близким другом. По-дружески.]

[Точно так же, как с тобой.]

— …

[Я был ослеплен. Мои дорогие соратники умирали, а я даже не понимал, чьей это было виной.]

[Он делал вид, что помогает мне. А когда я наконец понял, что меня обманули, он просто убил меня.]

[Я так и не смог выбраться отсюда. Все отчаяние и предательство, которые я испытал в последние мгновения, он обратил в собственную силу. А затем повернул время этого мира вспять, сосредоточив его вокруг особняка.]

[Но перед самой смертью я использовал магию, которой обучался в магической башне, и запечатал осколок своего сознания в этом плюшевом медведе.]

[Чтобы обязательно помочь тому, кто придет сюда после меня. Тому, кого тоже обманет Сегленинде.]

[Пожалуйста. Выберись отсюда.]

[И больше никогда ему не верь.]

Жестокая истина ударила Синтию прямо в сердце.

Следом пришло чувство стыда. Стыда за саму себя, за то, что даже теперь, зная правду, она невольно продолжала сравнивать. Искала различия между тем, как Сегленинде обращался с прежним героем, и тем, каким он был рядом с ней.

По крайней мере, с тем магом он не разыгрывал любовь. Он держался рядом как доброжелательный соратник, не более.

Тот маг был по-настоящему одинок. И в магической башне, и среди спутников. У него не было друзей с детства, не было человека, на которого можно было бы опереться без оглядки.

И потому Сегленинде, проявивший к нему особое участие, незаметно стал для него опорой. Единственной. Когда же эта опора исчезла, под ногами разверзлась бездонная пустота.

Возможно, Сегленинде всегда поступает одинаково. Он выискивает человеческие слабости и давит именно на них. С Синтией Овель, человеком, никогда не знавшим любви, он выбрал роль возлюбленного.

Истинной картины она все еще не знала. Но в одном больше не сомневалась.

Даже их близость, даже то, что они делили постель, было лишь способом вытянуть из нее еще больше жизненной силы.

Если бы ей не была известна правда о плюшевом медведе, она не приняла бы его слова так легко. Она бы сомневалась, колебалась, подозревала бы обоих, и его, и Сегленинде.

Но истину о том, что этот плюшевый медведь был предыдущим героем, знала только она.

Этого знания оказалось достаточно.

Сегленинде обманул ее.

— Ха… сволочь.

Подавленная, она закрыла лицо ладонями. Плюшевый медведь молча коснулся ее плеча мягкой лапкой, словно пытаясь поддержать.

Вскоре вернулись призрачные мыши.

Следуя за этими бесшумными проводниками, Синтия добралась до ателье.

Как и в супружеской спальне, дверь здесь открывалась не сразу. Нужно было ввести код. Однако на этот раз требовалось не подбирать цифры, а дать ответ на загадку, вырезанную на деревянной панели.

Подсказка оказалась до смешного простой.

[Какое истинное имя герцога Винкастелла?]

Синтия на мгновение замерла.

Набирая на появившейся над панелью голографической клавиатуре имя Сегленинде, она поймала себя на мысли, что если бы не знала правды, он, возможно, продолжал бы играть роль герцога Винкастелла до самого конца.

Послышался едва уловимый щелчок, и после ввода имени дверь ателье открылась.

Синтия осторожно переступила порог. Мыши сразу же рассеялись, а в лицо ударил запах сырости и застоявшегося воздуха. В просторном зале, заполненном изысканными картинами и статуями, царила странная, тягучая тишина, от которой становилось не по себе.

В самой игре она редко заходила так далеко, поэтому не могла вспомнить, безопасно ли это место. Тело само собой напряглось, словно готовясь к опасности.

И именно в этот момент плюшевый медведь заговорил.

[Смотри туда. Ключ на четвертый этаж.]

— Что?

Там, куда мишка указывал своей плюшевой лапкой, на старинном столе лежал сверкающий серебряный ключ.

Синтия торопливо подошла и подняла ключ, но внутри осталось чувство растерянности. Слишком легко. Слишком неправдоподобно.

Она хорошо помнила, каким был путь с третьего этажа на четвертый. Этот участок был пропитан ужасом и болью. Ради одного-единственного ключа приходилось снова и снова делать сохранения, возвращаться назад десятки раз, терпеть неудачи и гибель.

А теперь все выглядело так, будто ключ кто-то нарочно оставил здесь, аккуратно и без сопротивления, словно ждал, когда его найдут.

[Не может быть, чтобы он лежал в таком доступном месте, это странно.]

Мишка тоже, похоже, был озадачен. Синтия, облизывая пересохшие губы, сунула ключ в инвентарь, в глубине души все же надеясь.

— …Может, это Сегленинде нарочно? Чтобы дать мне то, что нужно.

[Не знаю, зачем… Нет, не теряй бдительности. Неизвестно, что он задумал. Может, это ловушка. Так что давай найдем то, что нужно, и поскорее уйдем отсюда.]

Мишка, похоже, быстро вернул себе хладнокровие и повел Синтию куда-то.