Суть того, что она увидела, пронзила Синтию ледяным шквалом по спине. Плюшевый медведь торопливо пояснил.

[Эти красные огоньки отмечают других выживших в особняке. Белый — Сегленинде.]

[Все-таки. Он пошел добивать оставшихся.]

[...... По крайней мере, пока он сосредоточен на охоте за другими, ты можешь беспрепятственно подняться на четвертый этаж. Конечно, те люди умрут.]

[Что будешь делать?]

Перед ней словно возник невидимый выбор, навязчиво зависший в воздухе.

Синтия не стала долго колебаться. Свернув карту и убрав ее в инвентарь, она вышла из ателье. В ее шагах еще чувствовалась неуверенность, но она быстро ускорилась, словно боясь передумать. За поворотом Синтия коротко перевела дыхание и крепко сжала дверную ручку.

Резким движением распахнув дверь, она шагнула в супружескую спальню.

— Ха...

В комнате никого не было.

На короткое мгновение напряжение отпустило, и Синтия тихо выдохнула, подходя к кровати. Она забралась под одеяло, свернулась калачиком, немного поерзала и, достав из инвентаря карту, развернула ее.

Белая точка, преследовавшая пять красных, на мгновение замерла, а затем рванулась в другую сторону с пугающей скоростью. Он почувствовал, что она вернулась в точку отдыха.

Синтия снова убрала карту. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, а в голове крутилась лишь одна навязчивая мысль. Среди этих красных огоньков должна быть Мелисса. Если бы не это, она, пожалуй, так и не решилась бы вернуться сюда.

Была и еще одна причина, по которой ей необходимо было оказаться здесь. Награда.

«Ты сказал, что, вернувшись в точку отдыха, я получу желаемую награду».

Она намеренно обратилась к нему мысленно, как будто разговаривая сама с собой.

«Значит, я хочу одного. Чтобы мои мысли нельзя было прочитать».

И спустя некоторое время...

[.......]

[.......]

[Награда выдана.]

С последним сообщением, возникшим перед ее глазами в глубине одеяла, послышался звук открывающейся двери.

Синтия изо всех сил старалась не дрожать, плотно закрыла глаза и притворилась спящей. Тем временем неспешные шаги медленно приближались к кровати.

В воздухе на мгновение потянуло слабым запахом крови. Но стоило ему приблизиться к кровати, как он словно растворился и исчез без всякого следа.

Когда она в последний раз смотрела на карту, ни один огонек еще не погас. Неужели за это короткое время он успел кого то ранить. Синтия отчаянно гнала прочь эту леденящую мысль, с усилием сжимая дрожащие веки.

И тут теплый кончик пальца осторожно коснулся ее щеки.

Раздался тихий голос.

—... О чем думаешь, Сия.

—......

— Сильно хочешь спать?

Он пробормотал это почти недовольно, будто проверял: правда ли она уснула или ломает комедию. И говорил так… обычно. Как ни в чем не бывало.

Синтия почувствовала, как Сегленинде опускается на край кровати, и напряжение внутри нее понемногу ослабло. Сам вопрос о том, о чем она думает, будто служил доказательством того, что он не читает ее мысли. Она ведь несколько раз мысленно звала его по имени, но так и не получила отклика.

Она уже начала успокаиваться, когда за спиной ощутила его приближение. Его присутствие нависло над ней, заполняя все пространство. Мягкие пальцы осторожно скользнули по ее слегка дрожащим векам, затем коснулись щеки и медленно прошлись по губам. После этого он наклонился и легко, почти невесомо поцеловал ее.

В этом поцелуе не было ни напора, ни попытки углубить его. Их губы просто соприкасались, задержавшись чуть дольше, чем нужно, словно он хотел прочувствовать само это мгновение. Затем он отстранился, и в тишине прозвучал его тихий шепот.

— Трусиха. Слабенькая. Ни на что не годная. И почему же тогда...

Возможно, это были слова более искренние, чем когда-либо.

—... Почему же ты так пугаешь меня.

Эта бессвязная жалоба завершилась одиноким вздохом, который звучал непривычно даже для него самого.

И это тоже игра?

Синтия внезапно пожалела о своем выборе награды. Вместо желания, чтобы он не читал ее мысли, ей следовало просить обратное. Возможность заглянуть в него самого, прочитать его до самого дна. 

Понять, лжет ли он ей всегда или хотя бы иногда бывает настоящим.

[Не ведись, Синтия. Все это ложь.]

[…Со мной он, эм… вот так, как сейчас, не делал. Но суть не меняется.]

[Само то, что он, не будучи даже человеком, ведет себя так, будто отлично понимает людей, уже отвратительно. Сколько же людей он обманул и убил до нас?]

Нет, эта нежность явно не была чем то, что он изначально приобрел ради убийства людей.

Искусству бережного прикосновения, умению обращаться с тем, кто становится дорог, самому ощущению поцелуя и способу выражать искренность он научился именно через нее. Все это он понял и освоил рядом с ней.

И если однажды он неизбежно убьет ее именно таким образом, неужели после этого Сегленинде снова наденет маску безобидности и продолжит выслеживать невинные жизни, навсегда оставаясь разрушительным существом? Станет ли он обращаться с другими так же, как обращался с ней, возможно даже более по человечески, более мягко и нежно?

—......

Ей стало противно. Не из за него, а из за образа, который всплыл в голове и никак не хотел исчезать.

Синтия решила, что проще всего действительно уснуть. Погрузиться в настоящий сон и дать темноте выжечь мысли, пока они не начали ломать ее изнутри.

Дыхание постепенно стало ровным. Сегленинде еще долго смотрел на нее, а затем осторожно опустился ниже и притянул к себе. Маленькую, укутанную в одеяло, почти невесомую, словно хрупкую вещь, которую легко повредить. Она вздрогнула лишь на мгновение и почти сразу расслабилась.

Сон накрывал все плотнее. Она ощущала его рядом, знала, что он держит ее, и все равно не отстранилась, не сжалась от страха. Зато едва заметная дрожь прошла по нему самому. Руки вокруг ее талии сжались сильнее, но он словно боялся причинить боль и переносил напряжение на собственные предплечья.

Хищник, веками питающийся человеческими жизнями, сейчас боялся лишь одного. Что эта маленькая женщина выскользнет из его рук.

Синтия тихо вздохнула, положила ладонь поверх его руки и легко похлопала ее.

—......

Дрожь в его теле медленно утихла и растворилась без следа. Этого оказалось достаточно, и Синтия тоже позволила себе успокоиться. Мысль о том, что за этот поступок однажды придется расплатиться, она без сопротивления отложила куда-то далеко, оставив ее будущей себе.

Из его груди вырвался едва слышный смешок. Сегленинде осторожно притянул ее ближе, словно стремясь укрыть в собственных объятиях от всего остального мира, и в этой тишине дал себе обещание больше никогда ее не отпускать.

Так ночь, в которой уже не существовало дороги назад, становилась все глубже и гуще.

***

Утро все же наступило.

Небо за окном, как и всегда, оставалось непроглядно черным, но по тому, как изменилось ощущение времени, Синтия поняла, что минул еще один день, и решила считать это новым началом.

— Проснулась? Поешь.

Сегленинде вел себя так, будто вчерашнего напряжения вовсе не было.

Будто просто спустился вниз и принес все необходимое, он накрыл стол завтраком с кухни. Видимо, он заметил, что после ее постоянных перекусов запасы в инвентаре почти иссякли. Устроившись за столом, он хлопнул себя по колену, приглашая ее ближе.

Синтия тоже решила придерживаться привычного ритма. Сонно зевнув, она нерешительно подошла и села к нему на колени. Он кормил ее аккуратно нарезанной едой, почти как птичку, и в это время его губы то и дело касались ее макушки и шеи. Но на этот раз, когда она закончила, он не понес ее обратно в постель и не продолжил привычным образом свою “трапезу”.

Стараясь не выдать облегчения, Синтия сказала, что пойдет умыться, и направилась в ванную.

Включив воду и ополоснув лицо, она развернула карту. Пять огоньков, которые она видела накануне, теперь медленно перемещались в районе лестницы между вторым и первым этажами.

По крайней мере, их число не уменьшилось. Она все еще цеплялась за надежду, что среди них есть Мелисса.

С другой стороны, ее удивляло, что, передвигаясь такими группами, они ни разу не столкнулись между собой. За все время подъема на третий этаж ей встретился лишь тот одержимый дворянин в лунном саду.

Одно было очевидно. Сейчас именно она находилась ближе всех к четвертому этажу.

«... Осталось только подняться на четвертый и открыть дверь. Тогда все смогут выйти. И... я тоже смогу вернуться домой».

Синтия решила пока думать только о выходе.

Конечно, не все проблемы были решены. Мельком глянув из ванной, она увидела, что Сегленинде по-прежнему сидит на кровати и ждет ее.

Она максимально приглушила голос и спросила плюшевого медведя в инвентаре.