[Я не знаю причины, но сейчас он не способен идеально контролировать всех существ.]

[За исключением двойников на четвертом этаже, у всех существ в этом особняке есть собственное «я» и они могут думать и действовать самостоятельно.]

[Однако сам особняк полностью подчиняется воле своего хозяина, Сегленинде.]

[Никто, кроме Сегленинде, не может так изменять особняк. Он просто играет с тобой.]

Истина, которую она так долго упускала, начала постепенно проясняться.

То же самое происходило и в игровом мире. Особняк двигался по воле Сегленинде и подчинялся только ему. В его собственных владениях, даже потеряв память, могло ли происходить что-то, о чём бы он сам не знал?

Он что-то скрывает от нее.

Синтия была в этом уверена, но в глубине души ей было трудно принять эту ситуацию. 

Не хотелось верить, что все его поведение до сих пор было ложью. Не зная, надежда это или сожаление, она тихо прошептала:

— Но… Сегленинде же любит меня?

[Это одна из иллюзий, которые он в тебя вживил.]

[Он использует этот особняк как ловушку, чтобы заманивать жертв. Предельные эмоции и жизненная сила этих жертв становятся питательной средой для его деятельности. Он заставит тебя испытать максимум ужаса и отчаяния, а в конце просто поглотит.]

Синтию уже начало охватывать отчаяние. Даже сейчас, следуя словам мишки и стараясь не думать, ей хотелось распахнуть дверь ванной и потребовать у него правды.

Неужели вся та нежность и любовь, что он проявлял, могла быть ложью? Она не хотела в это верить.

«Не может этого быть. Какая ерунда».

«…Погоди».

В этот момент в ее сознание самовольно проникла мысль, которой там быть не должно.

Голосом Сегленинде.

«С кем это ты сейчас разговариваешь?»

Щелк.

Звук воды, доносившийся из ванной, прекратился.

[Ой, кажется, он заметил!]

[Спрячь меня обратно в инвентарь! В твое личное пространство он проникнуть не может!]

[И ты обязательно должна мне поверить, Синтия. Тебе все еще трудно, но я хочу тебя спасти. Запомни мои слова!]

Поняв, что невольно позволила себе эту мысль, Синтия поспешно убрала плюшевого мишку в инвентарь. Всплывающие в воздухе окна сообщений одно за другим начали исчезать.

Растерявшись, Синтия поднялась с кровати и повернулась к ванной. За матовым стеклом двери, за клубящимся паром, смутно виднелась огромная, неподвижная мужская фигура.

Он не шевелился. Даже не говорил.

Может, сейчас бежать?

Синтия невольно начала думать об этом, но остановилась. Он ведь, наверное, и это читает. Но Сегленинде лишь молчал.

Лишь после долгой паузы из ванной донесся его голос:

— Кстати, вчера, в том Саду лунных цветов… когда на тебя напал тот… кто бы он ни был.

— ….

— Я же был рядом. Почему ты не позвала?

В памяти Синтии ожила та ситуация.

В тот миг, когда опьяненный цветочным туманом, обезумевший мужчина набросился на неё... Разве в тот момент ей не должен был предложить выбор — позвать Сегленинде?

Но варианта такого не возникло. А если он может проникать в её мысли... то мог ли он влиять и на то, какие выборы ей предлагают? Мог ли он скрыть тот самый, нужный вариант, чтобы она не позвала его на помощь и испытала нужные ему эмоции?

Что же ей теперь сказать? Синтия напряжённо размышляла. Даже пытаясь сознательно ни о чём не думать, это оказывалось почти невозможным.

Какой ответ позволит ей не погибнуть от его руки? Сейчас в голову приходили лишь самые мрачные сценарии.

Но затем из ванной снова донесся звук льющейся воды.

— Хотя, ты и вправду очень пугливая. Может, и в мыслях не было звать меня. После такого, наверное, была в шоке.

Звук воды и густеющий пар скрыли мужской силуэт, словно поглотили его. Он не дождавшись ответа отошел от двери.

После недолгого молчания Сегленинде заговорил более мягким тоном:

— …Я не спрашиваю, чтобы тебя смутить, не пугайся. Просто… в следующий раз позови. Я приду. В любое время. Если только услышу твой голос…

Его голос становился всё тише, словно растворялся в поднимающемся паре.

Синтия, не отрываясь смотрела на дверь ванной, откуда всё громче доносился шум воды, осторожно отступила назад. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Она медленно выпустила воздух из груди, и получился сдавленный, дрожащий выдох.

Только что он… пытался её успокоить. Сказал, что не станет убивать.

Если верить словам мишки, даже эта фраза всего лишь подготовка, способ в последний момент столкнуть её в самую глубокую безнадежность ради более "вкусной" добычи.

Никому, кого увидела впервые за один день, доверять нельзя. Поэтому мишка вызывал у неё гораздо меньше доверия, чем Сегленинде, который всё это время находился рядом.

Синтия цеплялась только за одну мысль, которая лежала перед ней как единственный возможный ответ. Он до сих пор читает её мысли, значит уже давно знает правду и сознательно делает вид, что не в курсе.

Не исключено, что история о потере памяти тоже выдумка.

Когда-то он уже устраивал пышный бал и изображал обходительного хозяина, чтобы приманить людей. Вполне возможно, и теперь он выбрал похожий метод: понемногу демонстрировал "смягчение" характера, показывал заботу и растущую привязанность, чтобы она расслабилась и перестала ждать удара.

— ….

И всё равно Синтии хотелось ему верить. Сомнения и чувство вины спутались внутри в тугой ком и не давали думать ясно.

Как поступить? Считать его союзником или относиться как к врагу?

В этот момент…

> [1. Подождать, пока Сегленинде выйдет.]

> [2. Немедленно рассказать Сегленинде правду.]

> [3. Никогда не покидать Сегленинде.]

Внезапно появились варианты выбора.

Дзинь-!

Звуковой эффект, сопровождающий появление выбора, прозвучал не один раз, а снова и снова.

Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь.

> [2. Немедленно рассказать Сегленинде правду.]

Синтия замерла. Окна с вариантами ответов, множившиеся как будто в бесконечном копировании, мелькали перед её глазами.

Затем, прямо у неё перед носом, они резко остановились.

Все остальные окна исчезли, и осталось лишь это одно, будто молящее о чем-то.

Синтия сглотнула. Чего же он хочет? Ее ум, охваченный страхом и смятением, не мог найти верного ответа. С дрожащим лицом она уже собиралась выбрать этот вариант, как вдруг стремительно, словно вклиниваясь, появилось сообщение.

[Появился скрытый выбор!]

> [4. Пока Сегленинде моется, ненадолго выйти и осмотреть ателье на 3-м этаже. — При выборе заплатить две пряди волос.]

— …..

Синтия сглотнула и украдкой посмотрела на вариант, спрятанный под новым. В итоге она выбрала скрытый пункт.

В ту же секунду все остальные ответы исчезли, а в голове кольнуло легкое онемение, будто кто-то провел изнутри иглой. Похоже, это и был путь, предложенный тем самым плюшевым мишкой, который обещал протянуть ей руку помощи. Может быть, избежать этого выбора уже нельзя и туда так или иначе придется пойти.

Из ванной по прежнему доносился шум льющейся воды. Постаравшись не издавать ни звука, Синтия направилась к двери, но на середине пути остановилась. Повернувшись в сторону ванной, она тихо произнесла:

— Хорошо. В следующий раз, когда станет по настоящему опасно, я обязательно позову тебя. И… я верю тебе, Сери. Всегда верила.

Эти слова рождались сами, без всяких подсказок системы.

Шум воды на миг ослаб, словно кто то внутри замер. Не теряя ни секунды, Синтия выскользнула в коридор, пока Сегленинде еще не вышел.

Раньше, когда они заходили в точку отдыха на третьем этаже, она не обратила внимания, что рядом с дверью стоит музыкальная шкатулка. Прислушиваясь к происходящему за стеной, Синтия поспешно коснулась шкатулки и активировала сохранение.

[Точка сохранения «Супружеская спальня на третьем этаже» зафиксирована.]

Как ни странно, именно эта спальня и оказалась той самой супружеской комнатой, о которой говорил Сегленинде.

Отгоняя от себя мысли о нем, Синтия направилась в ателье. Похоже, он действительно перебил всех существ на третьем этаже: она довольно долго бродила по трем коридорам, расходящимся от центрального зала, но ни одно чудовище так и не появилось.