Опыта использования подобных вещей у неё не было, но благодаря вчерашнему «знакомству» с Сегленинде она уже имела представление о проникновении, и дилдо, чуть больше двух его пальцев, теперь не казался таким уж пугающим.

Но проблема была в самой Синтии — её собственной застенчивости.

— Ай!

Она лишь спустила брюки и опустилась на стул, попытавшись принять фаллос с самого начала, как острая боль, словно разрывающая плоть, пронзила её тело. Это было закономерно. В отличие от прошлого раза, когда афродизиак пропитал её до глубины души, сейчас, без всякой стимуляции, её интимное место оставалось тугим и неподатливым.

Значит, придётся самой себя подготовить.

Её лицо пылало, пока она поправляла закатившуюся рубашку. Мысль о том, чтобы делать это самой, вызывала страх. Она не имела ни малейшего представления, что именно и как нужно было делать. Разве мог тот единственный опыт, когда её тело ласкали чужие пальцы, научить её этому?

Но продолжать силой вводить инородный предмет в неподготовленное тело было невозможно. Собрав волю в кулак, Синтия опустила дрожащую руку. Смутно припоминая испытанные ранее ощущения, она попыталась повторить движения Сегленинде.

«Кажется, это было здесь...» — подумала она, когда кончики её пальцев наткнулись на маленький бугорок.

— М-м-м-х…

Она несколько раз неумело провела пальцами вверх-вниз, но не могла понять, приятно ли это. Хотя вокруг никого не было, её охватило глубокое смущение. Было немного щекотно, а внизу живота разливалось теплое, приятное ощущение.

«Когда это делал Сегленинде, было приятно...»

В памяти всплыли его большие, твердые ладони.

Его ладони были покрыты грубыми мозолями, словно у закаленного в боях воина, что составляло разительный контраст с утонченными чертами его аристократичного лица. Каждый раз, когда его пальцы скользили в её глубине, он не забывал ритмично надавливать на тот чувствительный бугорок у самого входа.

Но не только прикосновения его рук вспоминались ей. Его уста, казалось бы созданные для изысканных речей, влажно обхватывали её плоть, то нежно покусывая, то с жадностью вылизывая каждую складку, поглощая её соки.

Даже язык, который она порой замечала в моментах его разговорах, оказался не утонченным, а массивным и упругим. Как живое существо, он проникал внутрь, наполняя её распирающим жаром, то глубоко входя, то стремительно скользя наружу.

— Хыт…

Под её прикосновениями нежный бугорок постепенно наливался чувственностью. Воспоминания о ласках Сегленинде заставляли её тело источать влажное тепло.

Синтия с трудом верила, что теперь сама доводила себя до такого состояния, думая о нём. Но поднимающаяся волна желания затуманила разум, пробуждая жажду вновь ощутить ту полноту и блаженство, что охватывали её вчера.

Однако повторить это самостоятельно оказалось не так-то просто.

— Больно!

Хотя это была всего лишь небольшая палочка, она застревала у самого входа, откуда сочилась влага, не позволяя продвинуться глубже. Как бы Синтия ни пыталась опустить бёдра, от боли у неё лишь дрожали ноги.

Вдруг две руки возникли из ниоткуда и схватили её за плечи сзади.

— Помочь?

— Чт- Ахх!

Хыыы!

Из-за сильного нажима на плечи дилдо резко вошёл глубоко в нее.

От шока Синтия на мгновение перестала дышать. Было больно. Внизу всё горело. Даже несмотря на небольшой размер, неожиданное вторжение и разрыв плоти не могли не вызвать боль.

Она посмотрела вниз, боясь, что всё порвалось, но, вопреки ожиданиям, не было ни капли крови.

Но, что важнее, кто оказал эту ненужную помощь? Вся дрожа, Синтия обернулась и ахнула от удивления.

Неизвестно когда появившийся Сегленинде держал её за плечи своими руками.

— Кажется, тебе вполне нравится происходящее.

— Я... не сама этого хотела! Откуда ты вообще взялся?

— Без понятия. Просто открыл глаза и уже был здесь. Хотя, полагаю, часть тебя определённо жаждала этого. Ты была так поглощена собой, что даже не заметила моего приближения. Наблюдение вышло весьма занимательным.

Он усмехнулся своим характерным высокомерным смешком. Синтия, с пылающим лицом и глазами, полными слёз, уставилась на него. «Ещё перед сном мое мнение о нём почти улучшилось, но теперь я всё забираю обратно. Этот тип точно конченый ублюдок!».

— В любом случае, ты же хотела его вставить? Я помог тебе, так что теперь всё в порядке, продолжай.

— М-х…

Она хотела огрызнуться: «Кто сказал, что я хочу делать это перед тобой?», но перед глазами снова возникло окно задания, мерцая и переливаясь. Словно напоминая о своём существовании, слова «Точка отдыха» увеличились и ярко вспыхнули.

«Неужели придётся делать это на глазах у Сегленинде?» Синтии не оставалось ничего, кроме как двигать бёдрами. Из-за боли внизу всё пересохло, поэтому, повернувшись к нему спиной, она опустила пальцы вниз и начала тереть чувствительное место.

— М-х, хы…

 Одной рукой она ласкала бугорок, одновременно очень медленно опуская и поднимая бёдра, неумело пронзая себя тонким дилдо. Всё тело одеревенело от напряжения. А тем временем взгляд Сегленинде, казалось, прожигал ей спину насквозь, и Синтия, не выдержав, сказала:

— От-отвернись, м-х!

— Я не хочу. Разве ты не хотела мне это показать?

— Нет! М-х…!

От одной мысли о его пристальном взгляде у неё внизу живота всё сжималось. Однако этого оказалось недостаточно для кульминации. Чем настойчивее она терла клитор, тем сильнее становилась влажность, но глубокого удовлетворения это не приносило.

Возможно, она постепенно привыкала к скромным размерам искусственного предмета, и её внутренние мышцы лишь сильнее сжимались в тщетном ожидании большего. Даже язык Сегленинде приносил больше удовольствия. Но активнее двигать бёдрами она не решалась, поскольку непривычное ощущение инородного тела заставляло её непроизвольно вздрагивать.

— Хм-м.

Сегленинде, до сих пор лишь наблюдавший за её тщетными попытками, протянул руку вперёд. Затем он схватил её тонкие бёдра, которые она лишь неумело и слабо приподнимала, и с силой усадил вниз.

Ахххх!

— Х-а…!

— Разве можно что-то почувствовать с такими движениями? Думай, что это я.

Он легко развернул её лицом к себе и, крепко взяв за бёдра, начал ритмично поднимать и с силой опускать на искусственный фаллос. Ягодицы скользили по поверхности стула, а тонкий объект болезненно царапал её изнутри, глубоко вонзаясь в нежную плоть.

— А, по-погоди! М-мык!

Синтия в отчаянии вцепилась в его плечи, но он не останавливался. С большой силой он поднимал её, словно игрушку, и снова с размаху сажал на дилдо, и скорость лишь нарастала. Непрерывные движения, не зависящие от её воли, заставляли Синтию тяжело дышать.

Она не могла вырваться из-за его силы, и, поскольку Сегленинде смотрел на неё прямо, казалось, будто это действительно он входит в неё. Она ухватилась за его напряженные мускулистые руки, и под тканью рукавов ощущались вздувшиеся мышцы.

Его взгляд тоже постепенно разгорался, жадно впитывая каждую деталь её заплаканного лица. И по мере этого сила в его руках лишь возрастала. Он снова и снова с нарастающей скоростью насаживал её на дилдо, то слегка подбрасывая вверх.

— М-м, м-м! А, хы, нет! А-ан!

Её прерывистые стоны вырывались с каждым движением. Лицо пылало румянцем, а в серебристо-серых глазах стояли слёзы, словно две далёкие звезды. Рыжие пряди развевались вокруг, подобно туманному видению. Её хрупкие пальцы, ещё недавно пытавшиеся оттолкнуть его, теперь судорожно впились в его рукава в поисках опоры.

Охваченная нарастающей волной наслаждения, она инстинктивно прижалась к нему, обвив его шею тонкими руками. В тот же миг её тело напряглось в пиковом наслаждение.

Её бёдра затряслись, ноги подкосились, и изнутри хлынул тёплый поток.

— Х-а, ух!

Волна оргазма вынесла на поверхность слёзы облегчения, а интерфейс задания перед её глазами сменился, показывая новый текст.

[Задание выполнено!]

[Награда выдаётся!]

Руки Синтии медленно разжали объятия, освобождая Сегленинде.

 На его лице застыла неосознанная улыбка, когда он наклонился ниже. Прозрачные капли влаги, стекавшие с её интимных мест на сиденье стула, он с почти бережной нежностью собрал кончиками пальцев и поднес к губам. Вкус снова оказался сладким, как мёд, пробуждая желание ощутить его вновь.

Он мягко раздвинул её всё ещё трепещущие бёдра и погрузил лицо в сокровенный уголок. Её слабый протест «хватит» остался без ответа. Он начал с внутренней поверхности бёдер, тщательно вылизывая каждую каплю влаги, затем губы обхватили порозовевший бугорок и раскрывшееся лоно, высасывая оставшиеся следы её наслаждения.