«Кажется, этот тип куда менее полезен, чем я думала».

К тому же, Жнецов снаружи невозможно убить. По правде говоря, все существа в этом особняке существовали вне самой концепции смерти, и всё, что оставалось главной героине и её союзникам, — это отчаянно бегать, спасая свои жизни.

Поэтому, если бы здесь работал пресловутый «бонус за переход на сторону добра», даже бессмертный главный антагонист мог бы погибнуть. Именно поэтому она и уговаривала его оставаться здесь, вместе. Пока так много неизвестного, нужно было действовать с предельной осторожностью.

Но Сегленинде только небрежно откинул со лба длинные пряди, поднялся, схватил меч и бросил:

— Ненадолго выйду. Сиди тут, и не вздумай заблудиться, пока меня нет.

— Что? Постойте, не уходите!

Почти без сил, Синтия все же резко поднялась и чуть не вскрикнула, но это было бесполезно. Он даже не взглянул в ее сторону, просто распахнул дверь и шагнул наружу.

Если он сейчас погибнет, ей придется вернуться к точке сохранения. А значит, начать всё сначала, ещё до того, как он стал союзником. Без него она была слишком слаба, чтобы преодолеть все испытания в одиночку.

Синтия бросилась к двери. Она раздумывала, не последовать ли за ним сейчас, пока он отвлекает внимание Жнецов, и не поискать ли новую точку сохранения, но снаружи донеслись звуки переполоха.

Что-то рвалось с оглушительным треском, словно ломались кости. Стены содрогались от яростных ударов, в воздухе висели противные хлюпающие звуки. А сквозь всю эту кровавую бойню прорывался леденящий душу раскатистый хохот Сегленинде.

— Ха-ха-ха-ха!

Тот самый смех, который Синтия слышала в игре, убегая от преследующего её монстра... Теперь он звучал по-настоящему, совсем рядом, леденил душу и заставлял сердце бешено колотиться.

Спиной вжавшись в диван, она ощущала, как сердце колотится с такой силой, будто готово разорвать грудную клетку. Снаружи нарастал кошмар, пронзительные визги тварей переходили в исступленные вопли, а звуки рвущейся плоти сменялись тошнотворным хлюпаньем лопающихся внутренностей. Каждый новый звук впивался в сознание ледяными иглами первобытного ужаса.

И вдруг — настала тишина.

Синтию сковало парализующим ужасом. Разумом она понимала: перед ней союзник. Но тело отказывалось повиноваться, застывая ледяным комом. Холод страха пронзал до костей, словно её опутали колючей проволокой изо льда. Она судорожно отползала назад, пытаясь увеличить расстояние до двери.

И в этот миг дверь с грохотом распахнулась.

В дверном проеме застыла чудовищная фигура, с головы до ног покрытый густой чёрной слизью, отвратительно блестевшей в полумраке. От него несло смрадом разложения. Он двигался тяжело и медленно, оставляя за собой липкие блестящие следы. И тут же что-то темное и бесформенное полетело прямо в Синтию.

— А-а-а!

Из горла вырвался сдавленный стон, когда она инстинктивно закрыла голову руками. К её ногам подкатилось что-то круглое и влажное.

Взгляд прилип к белоснежным глазным яблокам, вылезшим из орбит и застывшим в немом вопросе. Они смотрели на неё из кроваво-чёрного месива, и Синтия почувствовала, как её тело пронзает ледяная волна ужаса.

Всё внутри сжалось в ледяной ком. Единственная мысль, ясная и оглушительная, пронзила сознание: я следующая? Теперь моя очередь умирать?

— Са… са… са…

— Ты чего? — знакомый голос наконец прорезал белый шум в ушах.

Сегленинде уже стоял вплотную. Он провёл ладонью по лицу, смахивая липкие потёки. Чёрная жижа тонкими струйками стекала вниз, и между прядями волос наконец проступила та самая серебристая, холодная, почти неземная красота.

Да, это был он. А то, что с такой силой швырнул в неё... оказалось головой Жнеца.

Он… он смог их убить? Но ведь они же… неуязвимые. Они же не умирают!

Синтия, всё ещё дрожа, робко выглянула за его плечо. Коридор был залит чёрной массой, невозможно было разобрать, кровь это или слизь. Повсюду валялись обугленные клочья плоти, бесформенные распоротые туловища и размазанные по полу внутренности. Кое где среди этого хаоса лежали неподвижные глаза, застывшие в пустом ужасе.

— Фу, какая мерзость, — проворчал он. Легко взмахнул рукой, словно стряхивая невидимую пыль, и вся чёрная слизь мгновенно исчезла, будто её и не было. Чистый и явно довольный собой, он вздохнул, небрежно проведя пальцами по волосам. 

— Представляешь, такие твари разгуливали по моему дому, а я и не подозревал. Теперь разобрался. А ты чего тут вся дрожишь? Неужели это так страшно? И вправду глупа.

В Синтии что-то щёлкнуло. Словно лопнула последняя нить самообладания. Не думая о последствиях, не пытаясь сдержаться, она со всей силы пнула лежащую голову жнеца. Череп с глухим стуком отлетел в угол комнаты.

— Эй, ты! Да как ты вообще смеешь! — выкрикнула она, срываясь на хрип.

Он медленно повернулся, удивлённо приподняв бровь, а в его глазах зажёгся опасный, хищный блеск.

— «Эй»?

— Да! Эй! Ты сам со мной на таком тоне разговариваешь! Раз уж ты хамишь, то и я могу! Слушай сюда, чертов придурок! Если не прекратишь так себя вести, я все к чертям брошу!

И понеслось.

Всё, что она сдерживала последние двое суток, всё, что заставляло её стискивать зубы, наконец вырвалось наружу.

— Ты хотел память вернуть? Хотел! А ведёшь себя как… как последняя сволочь! Я тебе рассказываю, выдумываю, голову ломаю, чтобы за тебя всё вспомнить, а ты только ухмыляешься! То «умнее, чем кажешься», то «кто сказал, что это правда», то рожу корчишь! А теперь ещё и дура, да?!

Она уже почти не дышала, но остановиться не могла.

— Какой нормальный человек так обращается с невестой?! Если ты хотя бы раз посмеешь где-нибудь назвать себя «джентльменом» или «образцом учтивости» — я сама тебя закопаю! Ты ничем не лучше бандита! Лицо благородное, а язык, видно, в помойке отмывал?!

Сегленинде слушал, чуть приподняв брови, словно ему показывали что-то неожиданно занятное.

Потом он медленно улыбнулся.

— Ну… давай ещё.

— Ч-что?

— Ты неплохо ругаешься.

— ….

— Ну же.

— С-сука! Тварь! Ублюдок! Вот же конченный! Морда красивая, а язык как у уличного бродяги! Развратник поганый, чтоб тебя…!

Она запнулась на полуслове. Он и вправду был... доволен. Словно получил то, чего ждал. В его глазах плясали искорки, а губы тронула едва уловимая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки.

— Почему... ты смеёшься? — выдохнула она, чувствуя, как из неё уходят последние силы.

— Ты сказала, что я красивый.

— Чего?!

— И что выгляжу прилично, — он пожал плечами, будто говорил о чём-то очевидном. — Выходит, тебе нравится. Теперь всё ясно, невеста.

Он говорил так буднично, будто она не полминуты назад поливала его ругательствами всех уровней сложности.

Синтию будто кипятком обдало.

— Я вовсе не это хотела сказать!

Но он уже опустился перед ней на колени, склонив голову.

— Ты всё ещё дрожишь. Тебе всё ещё страшно?

— Просто... помолчи.

Ты, чёртов нелюдь…

Так или иначе, надоедливые Жнецы были полностью уничтожены.

Синтия поднялась, окидывая взглядом ужасающую бойню, открывшуюся за дверью за спиной Сегленинде.

Какую кличку дали Жнецам игроки, когда «Гробница белой розы» была на пике популярности? Разрушители новичков. Единственным способом справиться с ними был побег, но они были так быстры, что стоило лишь ошибиться с маршрутом, и они отрезали путь к отступлению, не оставляя иного выбора, кроме как принять смерть.

Некоторые даже считали этих Жнецов боссами первого этажа, куда более опасными, чем Повара-Мясники, что бродили возле кухни.

А теперь все они были мертвы. Убиты рукой Сегленинде.