Пока Синтия смотрела на него с недоумением, появилось сообщение.

[Окно не поддаётся. Кажется, снаружи уже наступила ночь. Однако помощи ждать неоткуда, и выбраться из этого места невозможно.]

 [Что вы сделаете?]

> [1. Продолжить осмотр.]

> [2. Вернуться в коридор.]

> [3. Проверить зеркало.]

Это было системное событие появление чудовищ. По спине Синтии пробежала ледяная дрожь. Она вспомнила сценарий игры. В том эпизоде, когда герцог, считавшийся мёртвым, неожиданно возвращался к жизни, за ним приходили твари. Они прочесывали зал, не оставляя в живых никого.

Единственным способом спастись тогда было спрятаться за зеркалом.

— Вон там, зеркало. Можно… посмотреть?

Она указала на массивное зеркало в позолоченной раме. Сейчас герцог вёл себя почти как союзник, или по крайней мере не проявлял открытой враждебности. Если сценарий подсказывал укрыться за зеркалом, значит, им следовало спрятаться вместе.

Герцог посмотрел на неё с лёгкой насмешкой.

— В такой момент зачем тебе зеркало? Хочешь понравиться кому-то даже здесь?

— Нет, просто мне показалось, что там что-то мелькнуло!

Её слова прозвучали слишком резко. Синтия тут же замолчала, испугавшись, что он воспримет это как дерзость и нападёт. Даже имея точку сохранения, смерть оставалась смертью.

— Если вам неинтересно, я посмотрю сама!

Она быстро направилась к зеркалу. За спиной послышался раздраженный вздох. Герцог встал и догнал её за несколько шагов.

— Что ты там видела? Покажи.

— Надо проверить. Секунду...

В зеркальном отражении они стояли рядом. Герцог был настолько высок, что его лицо едва помещалось в зеркальную раму. Синтия взглянула на своё отражение и невольно вздрогнула. Её лицо стало бледным, словно восковым, губы посинели, а глаза потускнели и утратили блеск. Она смотрела на него, ожидая какого-либо сигнала, а он тем временем лениво произнёс:

— Здесь ничего нет. Лучше уйти, чем терять время.

Синтия молчала и продолжала смотреть. Если она спрячется раньше, чем событие сработает, он сочтет ее безумной. А если не спрячется вовремя — умрёт. 

Она ждала, сжимая руки.

И вдруг по зеркальной поверхности проступили буквы, словно написанные кровью.

[Здесь.]

Герцог тихо произнес:

— Слышишь? Шаги.

Синтия резко схватила его за руку.

— Скорее, нужно спрятаться!

Она чувствовала, как воздух вокруг меняется, становится плотным и тяжелым, будто сам дом знал, что приближается нечто. Тварь была рядом. Стоило лишь замешкаться, и всё закончится.

Все существа в этом особняке подчинялись герцогу. Его они не тронут, а её разорвут без колебаний. Но если она укроется одна, оставив его снаружи, это наверняка вызовет его гнев, а значит, смерть.

Синтия толкнула его к зеркалу, надеясь, что там хватит места для двоих, но он оказался слишком высоким, а укрытие слишком узким. Воздуха не хватало, пространство давило со всех сторон. Она замерла, не зная, что делать.

Герцог резко схватил её за плечи. Его пальцы были холодными, но хватка неотвратимой. Он притянул её к себе, и всё вокруг будто сжалось, растворилось, оставив только их и тишину, полную тяжелого дыхания.

— Как и думал, только мешаешь.

Он обнял её, прижимая к себе так плотно, что между ними не осталось воздуха. Его ладонь удерживала её за спину, и Синтия чувствовала, как их сердца бьются в унисон, будто стараясь замереть вместе.

Её лицо оказалось прижатым к его груди. Сквозь ткань, пропахшую металлом и потом, она чувствовала ритм его дыхания и исходящее от тела тепло. На мгновение мысли остановились, но звук приближающихся шагов заставил сердце сжаться.

Это был Жнец, первая тварь, с которой героиня столкнулась лицом к лицу. Из глубины зала тянулся липкий, вязкий звук, будто по мрамору волокли сырое тело. Каждый его шаг отзывался в стенах гулким эхом, а воздух становился гуще, тяжелее, пропитывался влажным, гниловатым запахом. Казалось, само пространство замирает, выжидая, когда он покажется из тьмы.

Ки-кииг… Ки-грырр…

Тёмные щупальца медленно скользили по полу, оставляя за собой густую, блестящую слизь. Одно из них, влажное и тёплое, едва коснулось волос Герцога. В тот же миг его ладонь закрыла рот Синтия. Её тело напряглось, дыхание стало рваным и неглубоким. Воздух казался плотным, будто его можно было потрогать, и каждое биение сердца отзывалось эхом в ушах.

Жнец был рядом. Если он замечал жертву, смерть наступала мгновенно и страшно. Он высасывал глаза и мозг через нос, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Мысль вспыхнула и обожгла сознание, но Синтия не могла даже дрогнуть.

Щупальце остановилось. Оно замерло прямо перед зеркалом, будто прислушиваясь. Мгновения тянулись бесконечно, звук сердца в висках заглушал всё остальное. Потом щупальце медленно поползло дальше, оставляя за собой след, похожий на черную жилу. 

Ки-ик… Ки-кик… Грррр…

Шлёпающие звуки постепенно стихали, ускользая в глубину коридора. Тишина вернулась не сразу, будто дом сам прислушивался, прежде чем выдохнуть. Когда всё вокруг наконец замерло, Синтия сделала вдох. Воздух ворвался в лёгкие слишком резко обжигая изнутри. Герцог медленно наклонился к зеркалу и осторожно выглянул наружу.

— Ушёл. Здесь пусто.

Они вышли. На полу темнели пятна густой, маслянистой жидкости, той самой, по которой в игре можно было понять, где проходили твари. Запах металла и гнили висел в воздухе, но хуже было другое.

Тела исчезли. Те, что ещё недавно висели на металлических штырях, пропали, будто их никогда не было. Зал выглядел чистым, неестественно аккуратным, словно кто-то тщательно вымыл каждый камень.

Синтия почувствовала, как по коже пробежал холод. В животе сжалось что-то тяжелое и липкое. Она поняла — чудовище забрало тела, чтобы поглотить. Эта мысль ударила, как ток, и её вновь стошнило от ужаса.

Герцог стоял неподвижно, наблюдая за опустевшим залом.

— Что, черт возьми, тут происходит? Почему в моем доме появились эти твари? И куда делись люди?

Синтия смотрела на него с недоверием. Всё происходящее не укладывалось в голове. Всё это должно было быть его замыслом и чудовища, и сам этот дом. Он был их хозяином, их повелителем. Но сейчас в его взгляде не было ни высокомерия, ни власти. Лишь почти человеческая растерянность.

Она не понимала, играет ли он или говорит правду. Если это притворство, зачем ему продолжать? В игре он всегда лгал только в начале, прежде чем превратить пир в бойню. Но теперь, когда все уже заперты и ловушка захлопнулась, в этом не было смысла.

Сомнение расползалось, как холод. Возможно, сценарий изменился. Возможно, сама игра переписала свои правила.

Герцог наконец нарушил тишину.

 — Если честно, всё это странно.

 — Что именно?

 — У меня почти нет воспоминаний. Всё, что было до того, как я уснул, исчезло.

Синтия застыла. Её взгляд метнулся к нему, и сердце болезненно сжалось.

 — Что?

Герцог провел рукой по лицу, медленно, как будто пытался стереть нечто большее, чем сон, словно хотел избавиться от самого себя.