Пока Синтия оставалась в поместье, он получал от их отношений достаточно питания, чтобы жизненные силы не истощались, и восполнял необходимую энергию. Значит, сейчас, не получая ничего, он должен быть довольно голодным. Неужели он снова начнет охотиться на людей?

Ей пришла в голову ужасная мысль, но Синтия стерла ее, чувствуя, что может начать жалеть Сегленинде.

После этого продолжали появляться новые твари.

[Раз госпожи нет, некому накормить хозяина.]

[Мы… разработали для вас новые блюда… но некому их есть.]

Это были повора. Они тоже, вместо дыр на лицах, с довольно правильными чертами, в чистых поварских одеждах, появились с унылыми лицами.

Синтия и их с трудом отвергла. Но следующие, кто появился, было действительно трудно игнорировать.

[Пи-пи-пи-пи-пи! Пи-пи-пи-пи]

[Пи-пи-пи-пи-пик! Пи-пи!]

Толпа призрачных крыс, которых дрессировала Синтия, собралась внутри экрана.

Крысы пищали, усердно строя друг на друге пирамиду, и в конце даже выстроились в форме звезды на вершине. Трюк, которому она их научила, претерпел ослепительное развитие.

В глазах стаи крыс, демонстрировавшей твердое и устойчивое равновесие, стояли слезы.

[Пи-пик, пи-ик…]

Хозяйка, мы скучаем.

Казалось, они говорили именно это.

Синтия с трудом отвернулась даже от них. То же самое происходило и с остальными. Какие бы твари, к которым она открыла сердце и сдружилась в поместье, ни появлялись на экране, рыдали и умоляли вернуться, она в конце концов не открывала рта и лишь закрывала ноутбук.

В конце концов появилась даже торговка Клара.

Она болтала криво начертанной на бумаге надписью «Вернись» своими четырьмя тощими руками.

[И-хи-хи, и-хи, хи… хи-иин.]

Все они искренне скучали по Синтии.

Одни, зная, что она чувствительна, эмоционально взывали к ней, а другие, кто, казалось, даже это считал обманом, лишь кратко передавали последние новости.

Графство Овель, поскольку само существование его главы было стерто из мира, сейчас возглавляла женщина из боковой ветви рода. В герцогском поместье Винкастелл недавно снова состоялся бал, но на этот раз никто не погиб, а Сегленинде лишь сидел запершись в своей комнате.

А еще в саду перед поместьем посадили новые цветы. Похоже, в том мире уже наступила зима, так что они даже раздобыли кустарники, сохраняющие жизнеспособность в холодную погоду.

Эту историю передал Сегленинде.

[Я забочусь о саду перед домом, как ты говорила.]

[Хотел принести показать тебе новые цветы, но это пространство сознания, соединяющее твой мир и этот, так что материальные вещи сюда не перенести.]

[Сажать цветы оказалось сложнее, чем думалось. Я ведь создал этих тварей, а садовники смотрят на меня с жалостью.]

[……Пойму, даже если будешь смеяться, что это мне не к лицу.]

Сегленинде рассказал и много другого.

Например, без колебаний заговорил о том, что раньше лишь скрывал.

Он был существом, не знавшим своего происхождения, и жил так долгое время, и до встречи с Синтией даже не знал о чувствах. Он считал, что чувства, присущие живым существам, делают их лишь слабее.

И в самом деле, с тех пор как он узнал о них, он ослабел и стал жалким существом, колеблющимся даже от пустякового одиночества. Но поскольку все это произошло из-за его собственной глупости, винить он мог лишь себя.

Он понял, что причина, по которой обладающие чувствами существа слабеют, в том, что они сталкиваются лицом к лицу с собственным невежеством.

Он был действительно глуп. Поистине глуп.

[Так что я знаю, что даже если никогда больше не увижу тебя, это моя вина.]

[Но…]

Он на экране произнес словно увядающим голосом:

[…Я хочу попросить у тебя прощения.]

[Я виноват. Прости меня. Мне правда жаль.]

[Пусть ты убьешь меня столько раз, сколько захочешь…]

[Если только так я смогу искупить свою вину…]

Синтия сидела, отвернувшись от экрана ноутбука.

Она не видела, что говорила Сегленинде, но ледяное предчувствие, будто иглы в спину, заставило ее все же обернуться к экрану.

Образ Сегленинде уже исчез, и лишь оставленные им буквы плавали в пространстве. Он, зная, что она не хочет его видеть, скрылся, прежде чем она обернулась.

Синтия изо всех сил старалась не сдаваться. Бесполезно говорить так жалобно. Мало ли, может, он снова так ведет себя, чтобы обмануть меня?

Неужели он думает, что я такая глупая, что прощу того, кто убивал меня десятки раз, только потому, что мы несколько раз переспали и в последнем цикле, живя вместе, стали делиться чувствами?

«……На самом деле, я и вправду глупая».

Синтия не могла этого отрицать. Она действительно привязалась и к нему, и к тому миру.

Если бы в ее памяти существовали лишь циклы от самого первого до того, где она была магом, все было бы куда проще. Тогда не возникло бы и тени сомнений.

Сколько бы раз она ни наблюдала, как он постепенно к ней привязывается, даже если сама не раз оказывалась на грани того, чтобы поддаться, не было ни одной причины влюбляться в существо, которое убивало ее бесчисленное количество раз.

Но цикл «Синтии Овель» стал исключением.

Он оказался той самой переменной, которая все изменила.

Слишком глубоко врезались в нее воспоминания о двух ничего не знающих существах, встретившихся без прошлого и заполнивших свои чистые листы лишь друг другом. И, возможно, именно потому, что это был последний цикл, чувства, пережитые ею как Синтия Овель, отпечатались в памяти ярче всего остального.

Поэтому Синтия не хотела мстить ему, раз за разом убивая в ответ.

Но и простить его легко она тоже не могла.

Она сама не понимала, чего именно хочет. Внутри все путалось, чувства не находили формы. Вздохнув, она опустила голову.

И в этот момент рядом раздался звук уведомления. Телефон, лежавший неподалеку, сообщил о новом сообщении.

— …Госпожа Кан?

Бывшая начальница на прежней работе, которую вместе с ней «мягко попросили уйти» под видом сокращения. Человек с большим стажем, который почти в одиночку выполнял работу за пятерых, и никто не ожидал, что ее уволят.

< Синтия! Давно не виделись! Как дела? Кстати, не нашла ли уже работу? Если еще нет, как насчет поработать со мной? >

Команду она уже собрала, инвестиции тоже привлекла через знакомства и, зная, как у нее устроена голова, удивляться тому, что на старте все пошло неплохо, не приходилось.

Теперь уже не руководительница, а директор Кан предложила Синтии работу.

< Это будет похоже на то, чем ты раньше занималась в компании! Ты же была настоящим профи в этой области, потому я и связалась с тобой! Если время позволяет, может, встретимся завтра? >

На самом деле Синтия была из тех, кто работал хорошо, до изнеможения засиживаясь сверхурочно, и с госпожой Кан они были довольно близки. Но она не ожидала, что та предложит ей работу, так что, глядя на ее слегка хвастливое сообщение, Синтия чувствовала некоторое оцепенение.

Синтия через присланную чуть позже ссылку проверила сайт.

Бизнес казался небольшим, но довольно прочным. Зарплата, предложенная госпожой Кан, для начального уровня была неплохой. Это был стартап, только вставший на ноги, так что трудностей, конечно, предстояло много, но явно лучше, чем в круглосуточном магазине.

— …..

Ей всего лишь нужно было жить своей реальностью.

Понимая все это, Синтия все же не решалась сразу ответить согласием. Даже если это был не игровой мир, а реальность, он все равно не являлся ее миром. И Сегленинде, и Мелисса, все они были негодяями, которые убивали ее, и к тому же даже не были людьми.

Значит, пришло время сделать разумный выбор. Она это понимала. Понимала слишком хорошо.

— Хах…

Она схватилась за голову и уткнулась лицом в ладони.

И в этот момент.

Дзинь…

Со стороны экрана донесся звук. Синтия обернулась и увидела, что пространство, где до этого медленно всплывали строки текста, залилось белым светом, а затем начало мерцать в темноте.

И вслед за этим появилось новое изображение.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

В мире сознания, куда он проник через камень сердца медвежонка, в том пространстве, что видела Синтия через экран ноутбука, Сегленинде все это время наблюдал за ней и тосковал.