Перевод: Astarmina

Это было поистине невероятное заявление.

— Зомби?.. — Джулия, чье лицо до этого момента было смертельно бледным, машинально переспросила. — Ты имеешь в виду тех самых зомби?

— Да.

— Которые стонут «Уууу...» и едят людей? И если укусят — заражают?

— Не совсем. Это что-то похожее на зомби, но не настоящее.

Я просто использовала образ «зомби» — чудовища, известного по устным преданиям, для наглядности.

Мое мягкое объяснение, казалось, оставило Джулию без слов. Впрочем, это было понятно.

Одна только мысль о том, что они погибли в перевернувшейся карете, а потом ожили, уже казалась нелепой. А теперь оказалось, что они стали зомби.

Нет, даже не зомби, а «чем-то похожим на зомби»!

Мне нужно было подобрать слова, чтобы немного успокоить их.

— У меня не было выбора. Конечно, было бы лучше спросить вашего согласия, но вы все уже были мертвы. Простите, что превратила вас в зомби без разрешения.

— Да не в этом же дело! — резко воскликнула Джулия. — Как такое вообще возможно?! Я никогда не слышала, чтобы люди умирали и возвращались к жизни! Даже святые из великой папской курии, которые, как говорят, могут поднять калек на ноги, не способны воскресить мертвых!

— Строго говоря, я не воскресила вас. Сейчас ваше состояние ближе к мертвецам. 

Джулия, похоже, не понимала разницы. Она замерла, беспомощно открывая и закрывая рот.

Пока она боролась с отчаянием, Айзек и Эдмонд изо всех сил старались сохранять хладнокровие.

— Так это твоя способность?.. — Айзек был ближе всех к правильному ответу.

— Да, — я спокойно кивнула.

— Ха. Значит, твоя способность, которая ни разу не проявилась за двадцать три года... это управление трупами?

Он грубо провел рукой по своим волосам. Его взгляд, теперь не скрытый очками, был резким.

Я мягко указала на ошибку в его словах:

— Я подчиняю души умерших.

— Что?

— Заставляю их повиноваться мне и вселяю в новые тела. Пока что, кроме трупов, сосудов нет, поэтому пришлось использовать их.

— Что это значит?! — Джулия нетерпеливо переспросила.

— Когда тело умирает, душа обычно уходит. Но я насильно удерживаю ее.

— То есть... мы умерли?

— Да. Тела. 

Мертвые тела, которые двигаются, — если это не зомби, то что тогда?

Хотя все объяснение было сплошной путаницей, Эдмонд, кажется, сумел сохранить рассудок. Он знал, как обычно называют эту странную, если не сказать жуткую, способность.

— Ты чернокнижница?.. 

При этом слове Айзек и Джулия невольно вздрогнули. На этом континенте это название было почти табу.

Но я, как и всегда, спокойно кивнула.

— Да.

Если бы родители узнали, что я призналась в том, что являюсь чернокнижница, они, наверное, вылезли бы из могилы. Но в этот раз у меня действительно не было выбора.

Хотя, в данном случае, это скорее мои братья и сестры «вылезли» из могилы.

В ледяной тишине запястье Айзека, которое и так было не в порядке весь день, со щелчком отделилось от руки.

Кисть покатилась по полу и остановилась у моих ног.

Айзек уставился на чистый срез, с которого не сочилось ни капли крови, и пробормотал:

— Так оно и есть...

Некоторое время все молчали.

Потом Джулия резко вскочила на ноги.

— Это невозможно! Чернокнижники... черная магия исчезла с континента триста лет назад! — ее голос дрожал, несмотря на резкий тон. — Кроме того, Эмили... ты же «Уокер».

Нельзя было отрицать, что я была четвертой дочерью герцогского дома Уокер. Конечно, некоторые в этом сомневались, но это были всего лишь «сомнения».

Ведь Джулия, моя сестра-близнец, была неоспоримым доказательством того, что в наших жилах течет кровь Уокеров.

— Почему наш род из поколения в поколение рождается с одной выдающейся способностью? Потому что мы благословлены Богом. И теперь ты говоришь, что это благословение — черная магия?

Звучало как полный бред.

Черная магия отрицает Бога и нарушает запреты мира. Бог в здравом уме никогда не назвал бы такое «благословением».

— Но как еще объяснить то, что произошло? Джулия, ты же сама все почувствовала, — Эдмонд тут же парировал.

Трудно спутать момент, когда на тебя падает тень смерти.

— Да, но!.. 

— К тому же, мое запястье в таком состоянии, — Айзек потряс оторванной кистью. — Посмотри на этот срез. Разве это похоже на живое тело?

Он резко повернул запястье. Между слоями мышц и костей виднелись пустые сосуды.

— Мы умерли сегодня. И Эмили нас вернула.

У Джулии больше не было аргументов. Она тоже явно чувствовала, что с ее телом что-то не так.

Ее чувствительные пальцы раньше могли уловить разницу даже в 1 мл реактива. Алхимия была настолько тонкой наукой.

Но сейчас ее осязание было настолько притуплено, что казалось, будто она в толстых перчатках.

Джулия посмотрела на свою бледную руку.

Она двигалась по ее желанию, но тело уже прожило свою жизнь — это было трудно принять.

Но отчаяние было недолгим. Они уже поднялись после смерти.

После внезапной гибели родителей старая поговорка о том, что смерть приходит без стука, всегда была выгравирована в наших сердцах.

Взгляд Джулии стал решительным.

Когда она успокоилась, Эдмонд озвучил холодную реальность.

— Чернокнижников казнят на месте, как только их раскроют. Если папская курия узнает, мы не только вернемся в небытие, но и Андреа не избежит этой участи.

Весь дом Уокеров разлетится на куски. Этого я тоже хотела избежать.

— А что, если мы скажем, что это был несчастный случай, и притворимся мертвыми? Мы можем где-нибудь спрятаться. Разве это не лучше, чем раскрывать черную магию?

Я покачала головой.

— Тогда из «Уокеров» останутся только я и Андреа. Меня не признают законной наследницей, так что единственным наследником останется Андреа, но он слишком молод.

По законам Империи Беллонд несовершеннолетний наследник не может осуществлять свои законные права до совершеннолетия. Вместо этого обязанности выполняет законный опекун...

— Совет старейшин не оставит нас в покое, — Айзек покачал головой.

Вокруг дома Уокеров было слишком много гиен, ждущих момента, чтобы наброситься на нас.

— Когда умерли родители, брат Эдмонд был как раз восемнадцатилетним. Благодаря этому мы не потеряли дом, но мы все знаем, как тяжело было, даже будучи законным наследником. 

Удача не улыбнется нам дважды. На этот раз мы точно потеряем все.

Похоже, все представили конец нашего дома — их лица окаменели.

— Мы не можем раскрыть, что Эмили — чернокнижница, чтобы подтвердить ее законность... Это серьезная проблема.

Смятение прошло, и все теперь размышляли, как двигаться дальше. Я почувствовала, что сейчас подходящий момент.

— Остается только один выход, — я встретилась взглядом с каждым из них. — Делать все возможное, чтобы нас не раскрыли, пока Андреа не станет взрослым. 

Это было лучшее, что я могла придумать.

— Значит, нужно продержаться семь лет. 

— Да. Как только Андреа исполнится восемнадцать, мы сможем что-то сделать.

Холодный взгляд Эдмонда скользил по воздуху, оценивая возможности.

— Семь лет..." 

— Реально ли это? Тело, у которого запястье может отвалиться, когда ты сопровождаешь даму на балу... 

— Мы должны сделать это, — резко сказал Эдмонд. — Потому что другого выхода нет.

Он был прав.

— Во что мы ввязались?.. 

— Это сводит с ума. 

Айзек и Джулия ворчали, но не стали спорить с Эдмондом.

Тут Айзек поднял здоровую руку.

— Эй, извините, что прерываю серьезный разговор, но мое запястье все еще в таком состоянии. Эмили, ты знаешь, как его прикрепить обратно?

Он смущенно улыбнулся. Ах, да, я же забыла.

— Да. Но это временное решение. Как я уже говорила, сейчас ваши тела ближе к трупам, — слегка поморщилась, произнося слово «трупы». — Поэтому они легко ломаются и разрушаются.

— Даже если я обниму младшую сестру, мое запястье может отвалиться, вот как все плохо... — тихо пробормотал Айзек, когда-то обладавший силой, способной разбивать камни голыми руками.

— Может быть немного больно.

Я аккуратно совместила срезы на запястье и руке, затем надкусила кончик своего мизинца.

Прежде чем Айзек успел что-то сказать, произошло чудо.

Моя кровь поднялась в воздух, словно разумная змея.

Она, будто ласкаясь к хозяину, потерелась о мое запястье, а затем обвилась вокруг запястья Айзека.

Когда красный «браслет» постепенно впитался в кожу, рука стала как новое.

— Вау...

Айзек покрутил рукой. Движения были немного скованными, но не такими, как сразу после «воскрешения».

Магия, использующая кровь.

Это было неопровержимым доказательством того, что я — чернокнижница.

— С каких это пор... Ладно, это не важно. 

Эдмонд трезво оценил ситуацию. Теперь уже не имело значения, как давно я этим владею.

«Если я скажу, что украла запрещенную книгу по черной магии из императорской библиотеки... они с ума сойдут».

Хм. Лучше промолчать.

Айзек, покрутив восстановленным запястьем, продолжал бормотать: «Ничего себе...»

— Чернокнижница. И моя сестра — чернокнижница... 

Я вздрогнула.

Чернокнижники — самые ненавистные существа на этой земле.

Их клеймят врагами человечества, и если раскроют, им тут же отрубают голову. Поэтому с самого детства родители учили меня скрывать свою сущность.

Возможно, из-за того, что я всю жизнь скрывалась, мои пальцы дрожали. Чтобы скрыть это, я сжала край платья.

— Эмили.

Мое имя прозвучало неожиданно. Я вздрогнула и подняла голову.

— Да?

— Ты молодец...

Это было неожиданно.

— Если бы не ты, у нас не было бы будущего. Дом Уокеров попал бы в руки Совета старейшин. Так что не опускай голову, как будто совершила преступление, — тон Эдмонда был холодным, но я почувствовала в его словах теплоту. — Что бы ни говорили другие, твоя способность — это благословение Бога и доказательство того, что ты — «Уокер». 

Он протянул большую руку и нежно погладил мои волосы. Мне показалось, будто я снова стала ребенком.

— Так что подними голову.

— Да!..

Я знала, как много значили эти неуклюжие слова для Эдмонда, и улыбнулась еще ярче.