Перевод: Astarmina

Изначально самой влиятельной особой во внутреннем дворце была императрица.

Однако после смерти прежней императрицы Сенед должность оставалась вакантной, а поскольку глава внутреннего дворца при этом также исполнял обязанности главного камергера императора, текущим управляющим был главный камергер дворца — Раллитон.

Ханна, редко появлявшаяся в главном дворце, лично попросила аудиенции, и главный камергер встретил её с удивлённым видом.

Судя по всему, он сильно переживал из-за истории со спасением фрейлины Офелии, поэтому с самого первого визита Ханны во дворец относился к ней благосклонно. Она ответила ему смущённой улыбкой, когда он небрежно назвал её по имени.

— Как поживает принцесса?

— Благодаря вам, всё в порядке.

— Раз уж вы одна справляетесь со всеми обязанностями фрейлины, должно быть, вам очень тяжело... Мне всегда неловко.

В отличие от горничных, которые в основном были простолюдинками, фрейлинами становились девушки из аристократических семей.

Большинство из них поступали во дворец по просьбе членов императорской семьи, и чем выше был статус принцессы или принца, тем знатнее были их фрейлины.

Однако у Офелии, несмотря на её статус первой принцессы Империи, не было даже горничных.

Эту роль исполняла няня, но она тоже умерла от старости ещё до того, как Ханна вошла во дворец.

«Неполноценная» принцесса, ненавидимая императором.

Какой бы принцессой она ни была, вряд ли кто-то хотел заботиться о такой. Возможно, Ханна была исключением.

— Я пока справляюсь одна. Спасибо за вашу заботу.

Главный камергер приподнял брови и снисходительно улыбнулся. Затем спросил её более спокойным тоном:

— В любом случае, зачем вы пришли? Раз явились ранним утром, дело, должно быть, срочное.

— Ничего серьёзного, но... Я прибежала, едва проснувшись, потому что хотела, чтобы об этом услышало как можно меньше людей.

Главный камергер провёл рукой по седой бороде и посмотрел на неё так, будто ждал объяснений. Ханна ответила улыбкой:

— Простите, но я пришла с просьбой передать мне управление и надзор за виллой.

Глаза главного камергера округлились. Он смотрел на неё с выражением крайнего недоумения, затем призурился ещё сильнее и произнёс:

— Надзор и управление виллой — обязанность главной горничной.

— Я знаю.

— Как я могу передать вам такие полномочия? Вы же понимаете, что власть главной горничной почти равна моей.

Сам говорящий, казалось, смутился от своих слов и замолчал, помешивая ложечкой чай. Немного подумав, главный камергер отложил ложку и продолжил:

— И, Ханна, вы всего лишь личная фрейлина принцессы. Если вы станете управляющей виллой, вам придётся заниматься бюджетом и расходами... Это возможно только для главной горничной.

Он говорил о вещах, которые она и так знала, и Ханна казалась слегка озадаченной.

Выслушав его спокойно, она ответила мягко, но наставительно:

— Я говорю это не просто так.

— Тогда?

— Вы знали, что главная горничная продаёт краденое императорским поставщикам?

Бровь главного камергера дёрнулась.

— Что... Что вы имеете в виду?

— Разве вы не в курсе? Среди придворных ходят слухи.

— Всего лишь слухи.

— Я слышала, что краденые вещи обменивают каждый день в четыре часа утра в кладовой у лестницы, ведущей в подвал виллы.

Ханна говорила лёгким тоном, слегка нахмурив брови.

Катерина происходила из семьи маркиза, но после развода с мужем поступила на службу в императорский дворец и почти двадцать лет правила там как главная горничная.

Её махинации продолжались около десяти лет, а когда их раскрыли, она уже покинула дворец. Этот инцидент дошёл до ушей императора, и большинство высокопоставленных слуг, включая главного камергера, были наказаны.

Изначально это должно было всплыть только через два года. Никто бы не узнал.

Кроме Ханны.

Она наклонилась и прошептала:

— Говорят, они забирают больше 40% дорогих вещей императорской семьи. Я случайно наткнулась на место, где обменивают краденое.

— Если так, кто ещё знает?..

— Только я. Вилла сейчас пустует, разве нет? Никто даже не знает о подвале.

Ханна заметила, как в змеиных глазах главного камергера медленно расползается чёрная тень. Он всегда был тем, кто сохранял лицо, но упоминание о 40% прибыли явно задело его.

Он нервно погладил бороду, вздохнул, откашлялся и поднял взгляд на Ханну. Его глаза не выражали ни согласия, ни отказа, но жесты и реакция уже ясно говорили о том, что он склоняется к принятию её предложения.

— Хорошо, господин главный камергер.

Ханна медленно открыла глаза и посмотрела на него.

Пришло время сделать предложение.

— Вы догадываетесь, что я хочу сказать?

Камергер Раллитон был главным камергером императорского дворца, канцелярии императора, и дольше всех служил во внутреннем дворце после графа Гертоса, главного камергера внутренних покоев.

Хотя он славился аккуратностью в делах, безупречными манерами, честностью и неподкупностью, Ханна слышала, что на самом деле он был заядлым игроком в покер и тратил на это почти всю зарплату.

Вероятно, именно поэтому, несмотря на огромные суммы, которые он получал от просьб знати, у него не было значительного состояния.

Такой человек определённо согласится на её предложение.

Ханна отхлебнула чаю и спокойно ждала его ответа. Главный камергер, с лёгким намёком на недовольство во взгляде, заговорил, поглаживая бороду:

— Главная горничная... Не думаю, что она уйдёт тихо. Если просто распространить слухи...

— Вам стоит позаботиться о выходном пособии для горничной. Впрочем, судя по всему, она уже присвоила немало денег, — Ханна сохраняла изящную улыбку, тщательно подбирая слова. — Она хвасталась, что купила особняк в центре столицы. Можете представить, сколько она украла?

— Хм...

Он делал вид, что колеблется, хотя ответ уже был ясен.

Спокойным голосом она вбила последний гвоздь:

— Кроме того, если главная горничная исчезнет, вы станете первым во внутренней иерархии. Катерина... Я уважаю её за долгую службу императорской семье, но она слишком придирчива. Вам ведь тоже приходилось несладко, господин главный камергер?

Главная горничная часто вторгалась в сферу его полномочий, пользуясь своим стажем.

Даже если бы не деньги, Раллитон наверняка хотел бы избавиться от Катерины.

Ханна мельком взглянула на его лицо и убедилась, что её догадка верна. Он прикрывал рот рукой, но между пальцами было видно, как уголки его губ поднимаются в ухмылке.

Главный камергер кашлянул и пробормотал:

— Хм... Как же это уладить?..

— Подумайте хорошенько и поручите это поставщикам. Если слухи просочатся, вам будет хуже.

— Уладить...

На его спокойном лице в уголках глаз мелькнул огонёк жадности.

Он долго молчал, раздумывая, затем произнёс:

— Управление и надзор за виллой. Это всё, что вам нужно?

Готово!

Ханна ответила с невозмутимостью:

— 10%. Дайте мне 10%. Взамен я расскажу, на что обратить внимание при обмене краденого.

— 10%...

Он пробормотал, слегка приподнял взгляд и начал изучать её.

Она просила всего 10% из 40%, но ему уже было жаль даже этого? Уголки его губ дрогнули, и это резко контрастировало с образом благородного камергера, который он демонстрировал.

Он прикрыл рот, подавляя усмешку. Его грудь расправилась, голова гордо поднялась.

Ханна ответила на его взгляд:

— Господин главный камергер, я предлагаю сделку. В вашу пользу. Если раскроют торговлю краденым, вам вряд ли удастся избежать наказания. Нрав его величества... вы ведь хорошо его знаете, раз находитесь рядом?

— Вы угрожаете мне?

— Боже упаси. Я просто хочу сказать, что вам не о чем беспокоиться. И...

Ханна сделала высокомерное лицо.

— Хотя я и старшая дочь, вы же знаете, что я дочь графа Торренса? Вы наверняка в курсе, что отец присылает мне письма.

Если он попытается тронуть её, это значило бы, что граф Торренс не останется в стороне.

— Я прошу 10% не потому, что у меня нет денег, а потому что хочу быть вашей сообщницей. Это минимальная сумма, которую я предлагаю.

«Я прошу, потому что у меня нет денег».

Хм...

Хотя ей не хотелось подставлять графа, но если уж она носила это имя, когда ещё его использовать, как не сейчас?

Главный камергер пристально посмотрел на неё, затем медленно улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

— Хорошо, Ханна. Я принимаю ваши условия.

Утренний свет, струившийся через окно, заставлял седую бороду камергера блестеть.

Утончённая улыбка. Но прямо сейчас его мысли, должно быть, были заняты тем, как избавиться от горничной.

— Похоже, мы поняли друг друга, так что я пойду.

Ханна улыбнулась и встала. Перед тем как выйти, она обернулась, вспомнив, что не сказала самого важного.

— Ах, да. Лучше смените место обмена краденого, о котором я говорила. Там слишком легко попасться.

Место без горничной.

Пожалуй, это было одно из самых укромных мест во дворце, но только пока.

Главный камергер смотрел на неё с недоумением, но затем кивнул. Ханна ответила ему лёгким подмигиванием и вышла.