...Может быть, Ис всегда старался быть милым со мной.

До сих пор Эвелин видела только его самую милую и нежную сторону.

Это означает, что он уделил ей пристальное внимание даже в такой незначительной детали.

Охваченная чувством вины, Эвелин почувствовала, как у нее сжалось в груди.

Затем Исла резко задал вопрос:

«Что у тебя с глазами?»

«С моими глазами?»

«Да,они у тебя опухли».

Исла пристально смотрел на нее.

Эвелин, сама того не осознавая, прикоснулась к уголкам глаз.

Прежде чем прийти в особняк, Эмма должна была избавиться от следов слез.

Эвелин рефлекторно покачала головой:

«С ними все нормально, ничего особенного».

В ответ глаза Ислы глубоко запали.

Она пытается скрыть что-то от меня.

Все что она чувствует... мне так трудно доверять?

Даже все эти семь лет, прошедшие с момента их последней встречи, рождение Бьянки было скрыто от него...

При этой мысли у него сдавило грудь, как будто он проглотил камень.

«Я понимаю», - ответил Исла сдавленным голосом.

Воцарилось тяжелое молчание. Исла, который обычно задавал ей разные вопросы, теперь просто молчал.

«…»

«…»

Эвелин была очень решительна.

Именно она внесла раздор в их отношения.

Так что человеком, который развяжет этот узел, должна быть она сама.

«Мне очень жаль, Ис», - сказала Эвелин, сделав глубокий вдох.

Услышав слова о прощении, произнесенных без колебаний, глаза Ислы расширились: «Эви…»

На самом деле он не ожидал, что Эвелин извинится перед ним.

Вероятно, у неё была причина прятать Бьянку, но сам Исла не понимал, почему.

Он думал, что когда Эвелин придёт в себя то, станет убеждать его в этом, приведя веские доводы... Я думал, что легко приму ее объяснения. Потому что люблю ее.

Тот, кто любит больше, неизбежно будет подстраиваться под другого человека.

Эвелин старалась говорить как можно спокойнее:

«Я... лишила тебя и Биби возможности, которая у вас должна была быть».

«...Какой возможности ты меня лишила?»

«Для Бьянки, Ис, возможность называть тебя отцом...», - голос Эвелин слегка дрогнул.

Взгляд Ислы причинял ей боль, словно пронзал сердце лезвием.

...Но я не буду избегать этого взгляда. Учитывая, что Ис страдает из-за моего проступка, у меня не хватит совести сделать это.

Эвелин сжала кулак.

Она продолжила, сглотнув сухую слюну:

«… А тебя - дать возможность любить Бьянку как дочь».

При этих словах черные глаза мелко задрожали.

Но Эвелин еще не закончила говорить:

«И я сожалею, что судила о тебе предвзято».

«Что ты имеешь в виду, говоря это?»

«Я…», - Эвелин выпалила все одним разом, - «Я подумала, что если скажу, что Биби — твоя дочь, то сама правда станет для тебя обузой».

«...Обузой?»

«Да», - Эвелин облизала пересохшие губы кончиком языка, - «Как только ты узнал бы, что Биби — твоя дочь, ты попытался бы сделать нас членами семьи Нейдхарт».

Говоря это, Эвелин встретилась взглядом с Ислой:

«Я подумала, что ты неизбежно столкнешься со своей бабушкой».

«Это...», - Исла с горечью замолчал.

Потому что, вероятно, так оно и есть.

Бьянка, в чьих жилах течёт кровь Нейдхарт, определённо была бы признана правнучкой, но было бы трудно принять Эвелин, падшую аристократку, близкую к простолюдинам, в качестве возлюбленной герцога.

Людмила, которая была совершенна во всём: в статусе, богатстве, красоте и характере, вернулась к титулу графини Тесса, не сумев преодолеть конфликт с бабушкой герцога.

И чтобы Эвелин признали, Исле пришлось бы выдержать ожесточенную битву с бабушкой.

«Я подумала, что это будет слишком тяжело для тебя... Ты не должен ссориться с герцогиней из-за меня и Биби».

Эвелин, которая сделала глубокий вдох, говорила так, словно ее тошнило:

«Я вынесла свое собственное суждение».

«…»

«Но...», - Эвелин встретилась с внимательным взглядом Ислы, - «Возможно, твое присутствие во всем этом - это то, что тебе было нужно... Позже я поняла, что упустила это из виду».

«Это...»

«Так что... Ис, мне так жаль».

Глаза Эвелин снова увлажнились.

«Я знаю, что извинения сами по себе эгоистичны», - чтобы скрыть дрожь в пальцах, Эвелин намеренно схватилась за подол юбки, - «Потому что, возможно, ты вообще не захочешь слушать мои извинения».

Она моргнула, чтобы смахнуть слёзы, потому что чувствовала, что расплачется, если не будет двигаться.

«Я причинила тебе столько боли, Ис, и то, что я заставляю тебя видеть меня и слушать мои извинения... это может быть новым насилием над тобой».

В данном случае Исла был явной жертвой.

Принять извинения, простить ее... Это дело Ислы, а не Эвелин.

В каком-то смысле она, словно преступник, не проявила должного уважения к чувствам Ислы, и все равно пришла к нему просить прощения.

Несмотря на то, что она все это понимала, она пришла сюда вот так...

«Так что, если ты скажешь мне, что я эгоистка... да, это так. Я эгоистка».

Не имея смелости смотреть на Ислу, Эвелин крепко зажмурилась.

«В конце концов, я пришла к тебе, думая о себе, а не о твоем душевном состоянии».

«…»

«Я скрывала правду ради собственного удобства. Так что даже если ты разочарован во мне, я не буду оправдываться».

Слезы катились по ее бледным щекам.

Плечи Ислы напряглись.

«Я знаю, что не имею права это говорить, но дай мне шанс».

«…»

«Я сделаю всё, что в моих силах, как и ты для меня... нет, даже больше», - голос, смешанный со слезами, дрожал, - «Я постараюсь вернуть тебе все...»

Исла ошеломленно посмотрел на Эвелин.

Она дрожала всем телом и горько плакала, как ребёнок.

И это был первый раз, за все то время, которое помнил Исла, когда она так откровенно выражала свои чувства перед ним. Потому что она, насколько он мог судить, всегда держала себя в руках.

«Я хочу, чтобы ты... Я надеюсь, что ты не бросишь меня и Биби».

Пожалуйста.

Она отчаянно сжала губы.

Исла даже забыл как дышать и запечатлел ее искренние эмоции в своей памяти.

Он всегда чувствовал, будто Эвелин находилась от него на расстоянии.

Она всегда старалась не сближаться с другими и сознательно дистанцировалась от окружающих.

Кроме того, Исла не хотел этого признавать, но в категорию «других» иногда попадал и он.

Хотя они и были возлюбленными, они не были полностью близки.

Каждый раз, когда она вежливо отталкивала его, ему было немного больно.

Для нее он был таким же как все...

Сегодня он впервые почувствовал, что стал для нее намного ближе.

«Не плачь», - тихо произнес Исла.

Эвелин посмотрела на него влажными глазами.

«Мне больно видеть, что ты плачешь, особенно из-за меня».

Исла обнял Эвелин за талию.

Расстояние сократилось в одно мгновение.

Голос Ислы, смотревшего на нее с покрасневшими глазами, дрогнул.

«...Кажется, я возненавижу себя».

В то же время его губы коснулись мокрых глаз Эвелин.

Когда тёплое прикосновение коснулось глаз, длинные ресницы затрепетали.

Оставив короткий поцелуй, Исла улыбнулся: «Кроме того, с таким выражение лица как у тебя…»

«Ис…»

«Как я могу не простить?»

От его шёпота лицо Эвелин снова вытянулось.

Глядя на неё, Исла улыбнулся ещё шире.

Он опустил голову и посмотрел ей в глаза, и она медленно закрыла их.

Громко рассмеявшись, он впился в ее губы.

Это был долгий, страстный поцелуй.

В тот момент Эвелин вздрогнула от смутного ощущения, что в мире остались только они вдвоём.

Тук, тук, тук!

Раздался резкий стук в дверь.

Двое уже пришедших в себя людей обернулись к ней.

«Герцог, леди Мартинис! Простите, но я думаю, что это действительно срочно...»

Несмотря на свой обычный безмятежный вид, секретарь почти кричал.

Нахмурившись, Исла открыл дверь.

«Что, чёрт возьми, с тобой не так, что ты всё время...»

«О Боже мой, миссис Нелли?»

Эвелин, высунувшая голову из-за спины Ислы, была удивлена.

Прямо рядом с секретарём стояла женщина средних лет со слезами на глазах. Это была... миссис Нелли, няня Бьянки.

«Миссис Нелли, почему вы плачете? Что привело вас сюда»

«Ну, это...»

Губы миссис Нелли задрожали.

В этот момент выражение лица Эвелин посуровело.

«А как же Биби? Вы ведь сегодня должны были забрать ее из детского сада вместо меня, верно?» 

Миссис Нелли ахнула и открыла рот: «Бьянки... там не было».

Эвелин широко раскрыла глаза:

«Что вы имеете в виду, говоря, что Биби не было…?»

«Бьянка пропала!», - не в силах преодолеть панику, миссис Нелли повысила голос, - «Никто не видел Бьянку с тех пор, как...!»

Что, черт возьми, она имеет в виду, говоря, что Бьянка пропала?

Эвелин почувствовала, как у нее потемнело в глазах.

***

Бьянка сегодня не обращала никакого внимания на занятия.

«Когда дядя Ис отправит мне ответ?»

Прошло уже два дня с тех пор, как я отправила письмо дяде Ису.

Скорее всего, я получу от него ответ, но я всё равно немного сомневаюсь по этому поводу.

«Мне отправить письмо еще раз?», - спросила она себя.

Бьянка, которая уже некоторое время пребывала в замешательстве, покачала головой и нахмурила брови.

Это может быть слишком поспешно.

Кроме того, она с нетерпением ждала ответа от Ислы, так что время тянулось медленно, но обычно приходится ждать два дня.

«Думаю подожду еще немного, ему, должно быть, надо придумать ответ».

Бьянка высунула голову и посмотрела на вход в детский сад.

Если подумать, то сегодня её должна была забрать няня, а не мама.

«С мамой что-то не так?».

Бьянка, склонившая голову набок, снова опустила ее.

Когда она наконец не смогла больше терпеть скуку, села и стала махать ногами. Она увидела перед собой пару пыльных мужских ботинок.

«А?»

Бьянка подняла голову, и в поле зрения неожиданно появился мужчина.

Это был Пьер.

«А, разве вы не отец Николаса».

«Да, прошло много времени», - Пьер приподнял кончики губ и улыбнулся, - «Мне нужно поговорить с тобой о Николасе, ты можешь уделить мне минутку?»

Он и я, что мы можем сказать о Николасе?

Бьянка на мгновение склонила голову набок, но затем осторожно поднялась со своего места.

«Хорошо, тогда я схожу за разрешением».

«Нет, тебе не обязательно это делать», - Пьер поспешно взмахнул рукой из стороны в сторону, - «Это секретная история, которую никто не должен знать».

«Секретная история?»

«Да, когда ты узнаешь об этом... Николас будет очень расстроен».

Хм.

Бьянка прищурила глаза.

Ну что ж. Кроме того, он не незнакомец, а отец Николаса.

Бьянка спокойно последовала за Пьером.

Но после она широко раскрыла глаза.

Дело в том, что за заброшенной пристройкой детского сада стояла карета с опущенными шторами и закрытыми окнами.

А Пьер, который сказал, что расскажет секретную историю о Николасе, начал нести какой-то вздор: «Леди Мартинис сегодня очень занята, поэтому я решил забрать тебя вместо неё». 

На это Бьянка вопросительным голосом спросила:

«А? Нет, так не должно быть. Я знаю, что она сегодня занята, но вместо этого меня заберёт няня».

«О... ну, миссис Нелли не смогла прийти, потому что у неё появились срочные дела».

Пьер арендовал случайную лошадь и оставил ее позади детского сада.

Теперь Бьянка почувствовала подозрение.

Странно, я видела, как мама Николаса сама забирала его ранее...?

Если бы и няня, и мама не смогли прийти, разве они не попросили бы Мэрион забрать меня вместо Пьера, с которым они почти не общаются?

Она всё равно бы забирала Николаса, и была бы здесь, так что это не составило бы труда.

Бьянка подозрительно спросила Пьера.

«Но вы ведь только что позвали меня, чтобы поговорить о Николасе, верно?»

«О, Николас такой...», - Пьер, который собирался начать разговор, в какой-то момент нахмурился, - «...Такой надоедливый маленький ребенок».

«Что?»

«Почему ты так много говоришь? Кто тебе разрешил так разговаривать со взрослыми!»

«Не в этом дело».

«Я же тебе говорил! Твоя мать сама этого хотела!»

Из-за такого вопля Бьянка сжала плечи.

...Как странно ведет себя отец Николаса, верно?

«Я отвезу тебя к твоей маме, так что садись».

Как раз в это время Пьер указал на экипаж. Не выдержав его пристального взгляда, Бьянка неосознанно забралась в карету.

В то же время дверь со щелчком закрылась.

Бьянка была потрясена этим.

«Эй, откройте дверь, пожалуйста!»

Бах, бах, бах-бах!

В дверь громко постучали, но Пьер забрался на козлы, как будто не слышал этого.

«Что? Теперь я всё потерял. Разве это справедливо, что я единственный, кто страдает? Я имею в виду, что, как бы тяжело мне ни было... герцогу и леди Мартинис тоже придётся заплатить».

Через некоторое время карета выехала из переулка.