Глава 188

* * *

15 декабря 1629 года новый император был коронован.

Юриен вернулся в Азенку сразу после церемонии коронации, преодолев бессонное путешествие на мана-поезде. Прибыв туда, он направился в свою резиденцию и узнал, что Эхинацея уехала.

Пока Юриен был в столице, Эхинацея провела несколько дней в Повате со своей семьёй и вернулась в резиденцию на день раньше него. Служанка сообщила ему, что та отправилась на собрание клуба Мудрость в военной академии. Юриен тут же покинул резиденцию, неся письма и посылку, прибывшую во время его отсутствия.

[Если это собрание клуба, она скоро вернётся. Тебе действительно нужно идти туда прямо сейчас?] — заметил священный меч, цокнув языком.

Юриен в качестве оправдания показал письмо из Великого Храма.

— Верховный жрец просит паломницу о встрече, поэтому я должен передать его.

[Тебе же не обязательно идти прямо сейчас.]

— Там сказано навестить его как можно скорее.

[Перестань оправдываться и просто признай это.]

— …Я так сильно по ней скучаю, что больше не могу ждать. К тому же, если это встреча клуба в академии, Бараха может быть там…

[Ладно, ладно, прошу прощения, хозяин. Больше не буду тебя ни о чём спрашивать.] — прервал его священный меч, раздражённый прямолинейной честностью.

«Ладно, моя ошибка. Вы двое хорошо смотритесь вместе, так что всё в порядке».

С глубоким вздохом священный меч замолчал.

Юриен знал, что Эхинацея решительно отвергла Бараху и искренне любила его. И всё же это терзало. Ему не нравилось, когда Бараха был рядом с ней. В последнее время даже Дункан начал раздражать. Его вполне устраивало, что ею восхищаются, но он хотел быть единственным, кто был рядом с ней. Особенно когда дело касалось других мужчин – Юриен мечтал прогнать их всех прочь. Он не ожидал, что снова и снова будет возвращаться к мыслям, которые Дитрих когда-то назвал иррациональными. Мужчина понимал, что это детская, глупая ревность, но его сердце не слушало разума.

Тем не менее, Юриен не собирался показывать Эхинацеи эту мелочную сторону своей натуры. Как он мог возражать против того, чтобы она делала то, что хочет? Вместо этого решил продолжать работать над тем, чтобы большая часть её внимания была прикована к нему. Направляясь в академию, Юриен открыл посылку, чтобы проверить содержимое — подарок для неё. Убедившись, что подарок сделан по его заказу, он вскоре подошёл ко входу в академию.

* * *

Встречи клуба Мудрость проходили раз в неделю на 6-м тренировочном полигоне, окружённом вечнозелёными изгородями. Там же, где и прошла их первая встреча. Хотя площадка была меньше большинства тренировочных площадок академических клубов, она идеально подходила для небольшого клуба Мудрость.

Эхинацея особенно тщательно проследила за своей внешностью, поскольку в последний раз видела членов клуба давно. Всё-таки время года изменилось. Пребывая в Повате, она и её мать заказали новое зимнее платье. Сейчас Эхи надела его — из мягкой розово-серой ткани с несколькими слоями модных оборок и чёрным кружевом. Волосы были аккуратно причёсаны, украшены корсажем насыщенного розово-серого цвета и чёрной лентой. Она выбрала серебряные и чёрные жемчужные украшения и накинула на плечи светло-серую шаль. Хотя её сила делала Эхи невосприимчивой к холоду, всё зависело скорее от настроения. Наряд для этой редкой вылазки был освежающим.

Она провела несколько месяцев в бегах, затем, вернувшись из Галлососа, отдыхала в резиденции, а после жила с семьёй в Повате. Это был её первый полноценный выход за долгое время, и шаги к академии были лёгкими и бодрыми. Дункан, следовавший за ней, заговорил:

— Вы, кажется, в хорошем настроении, госпожа.

— У меня такое, будто я иду развлекаться впервые за долгое время.

— Разве вы не собираетесь официально выйти из клуба сегодня?

— Выход не означает, что я больше их не увижу. В конце концов, мы все ещё будем в Ордене Лазурного Неба.

Поскольку ей скоро предстояло стать рыцарем, Эхинацее пришлось покинуть клуб Мудрость. Она больше не была кадетом. Даже оруженосцы могли остаться в академии, но полноправный рыцарь не мог.

В прошлый раз, когда Эхи просила посвятить её в рыцари, чтобы отправиться спасать Юриена, всё было так, что большую часть процедур пришлось пропустить. Она не смогла пройти процесс досрочного выпуска из академии, так что даже не оформила выход из клуба. На этот раз, пока Юриен готовил церемонию посвящения, вопрос с досрочным выпуском был улажен, но с выходом из клуба всё оказалось сложнее — ей хотелось лично встретиться с членами клуба и всё обсудить.

«Кстати, день церемонии посвящения — это ещё и день, когда мои отношения сквайра с Юриеном официально завершатся».

Странное чувство. Ощущение, что официальная связь между ней и им исчезает, вызывало лёгкую пустоту.

«Официальная связь…»

Эхи вспомнила ночь в Повате, когда, несмотря на свой возраст, вела себя по-детски и спала в одной кровати с матерью. Лёжа рядом, мать, касаясь её подушки, тихо спросила:

— Ты хочешь выйти за него замуж?

Девушка не смогла толком ответить, но мать, взглянув на её лицо, всё поняла и тихо рассмеялась.

Ланселрид какое-то время был в замешательстве, но довольно быстро смирился с тем, что между его сестрой и командиром Ордена Лазурного Неба что-то есть. Видимо, помогло то, что он заметил что-то подозрительное, когда они были в Азенке. Приняв это, Ланселрид стал приставать к Эхи с расспросами: какой он, этот командир ордена, и правда ли, что она сильнее его? Не выдержав назойливости брата, Эхи вытащила демонический меч и, направив его на озеро, выпустила волну энергии. Пусть озеро и было небольшим, но когда вода расступилась, обнажив дно, а волны взметнулись, словно цунами, Ланселрид замер от изумления. После этого он стал раздражать её по-другому. С горящими глазами Ланселрид таскался за Эхи, умоляя научить его владеть мечом. В итоге она весь остаток времени в Повате старалась незаметно избегать младшего брата. Он, обиженный, ворчал:

— Ну и ладно, сестра! Попрошу тогда зятя научить меня!

— Зятя? Какой ещё зять?

— Ой, не прикидывайтесь! Ладно, скажем, будущий зять. И когда свадьба?

— …

Ланселрид воспринял это как данность, и графиня тоже приняла это как свершившийся факт, начав даже какие-то приготовления. Только граф всё ещё не мог смириться с мыслью, что дочь выйдет замуж. Когда-то он сам искал ей жениха и даже присылал портреты, но теперь был в полном смятении. Похоже, граф просто не мог представить, что командир Ордена Лазурного Неба станет его зятем — слишком уж значительная фигура.

— Ну… если поступит официальное предложение, тогда и подумаю. А пока — не знаю…

Всё время в Повате Эхи не знала, как реагировать на эту атмосферу в семье, и просто делала вид, что ничего не замечает. Ей самой это казалось нереальным. Эхи и Юриен давно подтвердили друг другу свои чувства, но, как сказал граф, официально о свадьбе разговоров не было. Из-за фиктивной помолвки она не могла открыто говорить об их отношениях.

Но эта фиктивная помолвка закончилась, когда Розалин раскрыла всё, что стало началом гражданской войны. Это был такой громкий скандал, что все узнали: командир Ордена Лазурного Неба с самого начала знал об обстоятельствах Эхинацеи Роаз. Поскольку настоящей церемонии помолвки не было, всё быстро забыли.

«Неужели это правда произойдёт? Когда?»

Щёки Эхи порозовели. Дункан, заметив, спросил:

— Вам холодно?

— Нет, ничего такого.

[Чего ты всё время краснеешь и витаешь в облаках? О чём думаешь? О каких-то странных моментах с ним?]

Девушка крепко сжала правую руку, услышав слова демонического меча.

[Эй! Не надо сразу бить! Ой, не больно? Хозяйка, почему ты в последнее время не бьёшь? Это пугает.]

— Я подумала, что стала взрослой и могу просто словами объяснить, но, похоже, ошиблась? Хочешь, чтобы я тебя отлупила?

[Простите, хозяйка.]

— …Я же просила не обращаться ко мне так официально, Бар.

Эхи потёрла руку, покрывшуюся мурашками, и содрогнулась. Бардергиоса весело рассмеялся. После того как Дункан спросил, не стал ли меч вежливее из-за того, что обрёл зрелость, Бар иногда так шутил. Похоже, ему нравилось, как она реагирует на его официальность.

Возле живой изгороди из вечнозелёных кустов собралось немало кадетов, хотя и не так много, как на первом собрании клуба Мудрость. Для открытого клубного мероприятия было обычным делом, что кадеты приходят посмотреть, но для недавно созданного клуба с небольшим числом участников зрителей было на удивление много. Несколько кадетов, стоявших на периферии, заметили приближающуюся Эхинацею.

— Ого, эй! Эй! Смотри!

— Чёрт, это же Эхинацея Роаз!

— Серьёзно? Настоящая Эхинацея Роаз?

— Ва-а, что она тут делает?

— На собрании клуба Мудрость…

После того как Эхи открыто заявила, что она мастер, стало известно, что она владеет демоническим мечом, попала в розыск, объявилась как Зенит и сотворила чудо в Галлососе, доказав, что она истинная хозяйка Бардергиосы. Её репутация в Азенке пережила настоящий вихрь.

Сначала Эхи называли дьяволом, проникшим в Орден Лазурного Неба под обманом. После официального заявления ордена начались споры о том, действительно ли она владеет Бардергиосой. Когда стало известно, что Зенит, снявший проклятие с командира ордена, — это она, поползли сомнения: даже если она гений, может ли такое быть делом рук человека?

После событий в Галлососе обстановка постепенно успокоилась, но тогда атмосфера была крайне напряжённой. В центре внимания оказался клуб Мудрость, к которому принадлежала Эхи. Ходили самые разные слухи, среди которых были и злобные нападки. Однако ни один член клуба Мудрость не покинул его. Большинство возражений против того, что Эхи могла быть дьяволом или чудовищем, исходило именно от клуба Мудрость. Её соседка по комнате Алиса, президент клуба Фатима, Бараха, который вместе с ней был заперт в Узле, и даже Михаил с Тео, которые лишь пару раз спарринговались с ней, — все они защищали Эхинацею.

— За тот период, кажется, сплочённость только укрепилась. Сейчас, когда все знают, что вы — хозяйка Бардергиосы, клуб Мудрость стал объектом зависти, но тогда, должно быть, было тяжело.

Эхи вспомнила слова Дункана, который делился новостями о клубе. Она шагала сквозь толпу кадетов, и те расступались, освобождая ей путь.

— Та, что владеет Бардергиосой…

— В Галлососе…

— Боже, не думал, что увижу своими глазами…

— А я с ней скрестил клинки на рейтинговом поединке!

— Слышал? Скоро будет церемония посвящения…

Взгляды и шёпот за спиной были такими горячими, что казались почти фанатичными. Девушка ожидала чего-то подобного, но реакция оказалась более бурной и одновременно осторожной, чем она думала. Кадеты смотрели на неё с горящими глазами, но не решались подойти или заговорить, лишь оживлённо перешёптывались между собой. Некоторые, не желая упускать момент, бросились звать друзей.

Эхи тихо спросила у следовавшего за ней Дункана:

— Дункан, что с их реакцией? Как теперь в академии ко мне относятся?

— Вы для них богиня, — спокойно ответил Дункан.

Эхи споткнулась, чуть не подвернув лодыжку.

— Что?

[Ого, значит, я божественный меч?] — подхватил Бардергиоса.

— Эхи? — кто-то окликнул её, пока она в изумлении смотрела на Дункана.

Девушка обернулась. Алиса Винтербел смотрела на неё, её серые глаза расширялись, а рука, державшая меч, опускалась. Кто-то стремительно пробежал мимо Алисы и бросился к Эхи.

— Эхи! Давно не виделись! — Фатима, с развевающимися чёрными косами, обняла её. Она была ниже и меньше Эхи, так что это больше походило на то, что Фатима сама прижалась к ней. Михаил, выглядывающий из-за спины Алисы, замер. Бараха, вытиравший пот после спарринга с Тео, сначала окаменел, увидев Эхи, а затем расплылся в широкой улыбке.

— Эхи!

Эхи, обняв Фатиму в ответ, улыбнулась.

— Давно не виделись, ребята.