Глава 2

Юриен, слишком занятый попытками сохранить самообладание, не заметил холодка в её тоне.

— Не то чтобы кто-то сказал… скорее, я прочитал об этом в книгах.

— В книгах? Каких книгах?

— Да так, ничего особенного.

— Что за книги, где такое пишут? Как называются?

— Я… случайно наткнулся, точно не помню.

— Где и когда вы их видели? Не помните ни обложку, ни размер?

Под напором вопросов Эхи лицо Юриена всё больше заливалось краской. Уклоняясь от ответов, он наконец, с пылающими ушами, выдавил объяснение. Услышав его рассказ, Эхи остолбенела, раскрыв рот от изумления.

— …Вы… вы изучали книги по этому поводу и даже научные статьи? Больше тридцати штук?

— Как бы… да.

— Ладно, книги — допустим, но… такие статьи вообще существуют? И где вы их раздобыли?

— Статьи — в библиотеке, а книги… в переулках.

Этот благородный человек рыскал по тёмным переулкам в поисках таких книг? Конечно, он наверняка скрывал свою личность, но всё же… владелец священного меча… Эхи почувствовала, как у неё закружилась голова. Её лицо пылало не меньше, чем у него, и она закричала:

— Зачем так серьёзно изучать это?! Ещё и всякие странные предубеждения переняли!

— …Говорили, что это может быть больно.

— Что?

— Я не хотел, чтобы из-за моего желания тебе было больно. Ни за что. Поэтому мне пришлось учиться.

Эхи замерла, не находя слов. Она даже не задумывалась об этом. Но Юриен смотрел на неё с предельной серьёзностью.

Когда он, готовясь к свадьбе, впервые узнал, что первая ночь для женщины часто связана с болью, это стало для него настоящим шоком. Его знания о близости ограничивались лишь базовыми, биологическими аспектами. Он понятия не имел. Боль? Если подумать, кровь ведь тоже часто бывает, так что это логично. Но для Юриена данное знание было как гром среди ясного неба.

После этого он погрузился в учёбу с одержимостью. Мужчина осознал, насколько многого не знал. Желания опережали знания, и это было удручающе. Он чуть не поддался импульсам, не думая о последствиях. В какой-то момент даже почувствовал благодарность к священному мечу, который остановил его в порыве.

Если бы избежать боли было невозможно, если бы ночь приносила счастье только мужчине, Юриен, возможно, вообще отказался бы от своих желаний. Дети? Они не так важны. Ему было бы достаточно видеть её улыбку рядом с собой.

К счастью, он узнал, что ночь с любимым человеком может быть счастливой и для женщины. При должных усилиях даже первая ночь могла пройти без боли. Поэтому он удвоил старания, изучая всё, что мог найти, и подготовился настолько, насколько это было возможно в одиночку.

Юриен говорил о своих переживаниях максимально уклончиво, но Эхи чувствовала в его словах смесь самоуничижения, вины и даже отвращения к себе. Отвращения за то, что он испытывал желания, не понимая, к чему они могут привести.

Эхи молча выслушала его признание. Она и не подозревала, что он так глубоко переживал по этому поводу. Для неё это была обычная вещь, о которой девушка даже не задумывалась. Большинство ведь говорят, что первая ночь такая и есть, верно? Она не могла и представить, что Юриен будет так серьёзно готовиться и волноваться. Это было и абсурдно, и смешно, и в то же время её сердце странно затрепетало.

— Можно быть неумелым, — вдруг выпалила она.

Он посмотрел на неё. Человек, который ценит её больше, чем она сама себя, который относится к ней с невероятной заботой. Эхи слегка наклонила голову и добавила:

— И если будет немного больно — тоже ничего.

Её взгляд смягчился, изогнувшись в нежной улыбке. Прядь волос, зацепившаяся за ухо, скользнула по наклонённой голове и упала на шею. Глубоким, почти шёпотом голосом она продолжила:

— Потому что это вы, всё будет в порядке.

Юриен, растерянный, смотрел на неё, и его лицо медленно лишилось всякого выражения. Голубые глаза, будто в мире не существовало ничего, кроме неё, застыли на ней.

— Я тоже вас хочу, — сказала Эхи. — Я тоже хочу обладать вами. Не только у вас есть желания.

Она улыбнулась и прильнула к нему. Мягкие волосы защекотали его кожу, сладкий аромат окутал его, словно растворяя разум. Юриен затаил дыхание.

— Так что… — начала она, но не смогла продолжить.

Его губы жадно прижались к её губам. Неудержимый жар передался через их соприкосновение. Это был всего лишь поцелуй, но внутри неё словно взрывались пузырьки, хаотично разрастаясь. Голова закружилась.

Едва справляясь с этим натиском, она почувствовала, как её тело приподнялось, а затем спина коснулась чего-то мягкого. Губы наконец разомкнулись. Эхи, слегка ошеломлённая, посмотрела вверх. Серебристые волосы Юриена струились вниз, касаясь, словно покрывалом.

— Эхи, — произнёс он её имя, стараясь выровнять дыхание. Его голос звучал почти как рычание. — Если я вдруг сделаю что-то не так, не сомневайся, оттолкни меня.

— Не так? — переспросила она с недоумением.

Юриен крепко зажмурился. Когда он медленно открыл глаза, их голубизна казалась невероятно глубокой.

— Сейчас я… — начал он, но замолчал, заметив, как её грудь слегка поднимается и опускается от дыхания под тонкой сорочкой, поверх которой был лишь лёгкий халат. Между разошедшимися складками ткани виднелась белоснежная кожа. Его зрачки расширились.

— Юриен? — позвала она.

— …Я, кажется, немного… нет, очень не в себе, — выдавил он. — Если я буду вести себя странно или сделаю тебе больно, пожалуйста, не терпи. Умоляю.

Его веки дрожали, дыхание было горячим и прерывистым. Тело, нависшее над ней, было крепким и массивным, а между расстёгнутым воротом рубашки виднелись напряжённые мышцы шеи и груди, словно готовые взорваться движением. Его благородная внешность резко контрастировала с этим почти животным напряжением. И всё же он терпеливо ждал её ответа.

Эхи обняла любимого мужчину, обхватив его обеими руками.

— Я не буду терпеть. Так что не волнуйтесь.

* * *

Эхинацея в очередной раз убедилась, почему Юриена называли гением, настолько выдающимся, что его считали почти нечеловеком. Он не только выделялся в фехтовании, но, как говорили, проявлял талант почти во всех областях, и действительно, всё, что он делал — даже впервые в жизни — получалось у него невероятно хорошо.

Слишком хорошо.

Хотя она и была напряжена, ожидая чего-то большего, чем предполагала, честно говоря, времени почувствовать боль просто не было. Это было слишком приятно. Настолько приятно, что мысли улетучивались, а разум захлёстывало головокружение. К тому же человек, достигший уровня Зенита, определённо был сверхчеловеком. Монстром в своём роде. Ей самой, будучи Зенитом, это было по силам, но если бы она не была такой, справиться с этим было бы почти невозможно.

Кроме того, Эхинацея, заплатив немалую цену, осознала о себе кое-что, чего раньше не знала.

— Ах, Юра, Юр, подождите, чуть-чуть, минутку…

В тот момент, когда она невольно оттолкнула его за плечи, Юриен мгновенно замер. Затем, опустив свои длинные ресницы, он посмотрел на неё влажными, затуманенными глазами. Вместо слёз с его лица капал пот.

— Больно?

Лихорадочный взгляд и скорбное выражение лица сделали невозможным сказать «остановимся». Слова вырвались сами собой:

— …Нет, не больно.

— Тогда почему…

Он обеспокоенно изучал её. В его взгляде смешались тоска, желание, нежность и тревога, стекая по невидимым нитям.

Эхинацея была слаба перед лицом Юриена. Точнее, перед его уязвимыми, нежными выражениями, которые её завораживали. Настолько, что она готова была выпустить из рук поводья, которые держала. Только теперь девушка это осознала.

Может, из-за прошлого, когда она видела его умирающим? Или потому, что он был так красив? Или из-за того, что она слишком сильно его любила? Эхи не могла точно разобрать. Но стоило ему хотя бы намекнуть на слёзы, и ей хотелось отдать ему всё. Эхинацея обняла его за спину и притянула к себе.

— Это правда не из-за боли…

И правда, она не пыталась остановить его из-за боли. Просто незнакомые ощущения сбивали её с толку. Всё было так горячо, так ошеломляюще, словно разум растворялся в этом жаре. Казалось, она вот-вот растает и исчезнет. Тело не слушалось. И от этого было немного страшно.

Она не решилась честно высказать эти чувства и вместо этого выпалила первое, что пришло в голову:

— Я люблю вас, Юриен.

Для слов, сказанных, чтобы замять неловкость, они были поразительно искренними и пылкими. Это было то, что она больше всего хотела сказать в этот момент.

Эхи ясно видела, как зрачки Юриена, совсем близко, расширились. Из-за их тесной близости она ощущала каждое его малейшее движение. Он уткнулся лицом в её шею, бормоча что-то сдавленным, стонущим голосом. Ей показалось, что он сказал что-то вроде «я мог бы умереть прямо сейчас» или «я сойду с ума», но его речь была так невнятна, что точных слов она не разобрала.

Эхинацея хотела переспросить, что сказал Юриен, но в этот момент он сжал её в объятиях так сильно, словно хотел раздавить, и снова начал двигаться. Его дрожащий голос прозвучал прямо у её уха:

— Я тоже… так сильно тебя люблю.

Это была сладкая и долгая ночь.

* * *

[Ран, когда вернутся хозяева? Почему их так долго нет?]

[Долго терпел.]

[А?]

[Время хорошее.]

[О чём ты?]

[Это значит, что они задержатся надолго, так что забудь об этом.]

[Что так долго займёт? Эй, скучно же!]

[Скучно, Бардер? Хочешь, расскажу, как я однажды с прежним хозяином охотился на дракона?]

[Дракона? Вау, вау, настоящий дракон? Я только фальшивого в Узле ловил! Рассказывай! Быстро! Говорят, настоящие драконы умеют говорить, это правда? Они хорошо общаются?]

[Говорить-то они говорят. Только не особо желают болтать с людьми.]

[Серьёзно? А с нами? Мы же не люди! Ран, ты говорил с драконом?]

[Ты и сам знаешь, что я могу общаться только с хозяином или другими Гиосами. В общем, в те времена мой хозяин…]

Горничная, зашедшая убирать кладовую рядом с хозяйской спальней, с восхищением разглядывала двух Гиос, лежащих на столе и слегка мерцающих. Она и не подозревала, что священный меч и демонический меч ведут беседу. Ей просто показалось, что Бардергиоса и Рангиоса, сияющие в унисон, выглядят так же гармонично, как их хозяева.

Мысли горничной быстро превратились в сплетни и разлетелись по округе. Вместе с слухами о том, что хозяева, супружеская пара, уже три дня и три ночи не выходили из спальни.