Дополнительные главы. Часть 2 — «Весна 1631 года».

Глава 1

1631 год, весна, Азенка.

— Лангтэ и Актюк? Почему ты велел их исследовать? Один в королевстве Антуар, другой на севере, — сказал Дитрих Саруа, входя в кабинет командира. В его руке шелестели несколько листов бумаги. Юриен нахмурился.

— Дит, я же просил не перехватывать отчёты… — Он замолчал на полуслове, резко отвернувшись и прикрыв рот рукой. Его плечи вздрогнули, подавляя приступ тошноты.

— Секретарь попросил передать, раз уж я иду в кабинет командира. Это же не сверхсекретно, — Дитрих небрежно бросил бумаги на стол и посмотрел на Юриена. Заметив бледность на лице друга, он с удивлением спросил: — Ты всё ещё мучаешься с токсикозом?

— …

Юриен молча отпил глоток заранее приготовленного имбирного чая. Дитрих цокнул языком и плюхнулся на диван, развалившись на нём.

— Честно, я впервые узнал, что муж может страдать токсикозом, когда его жена беременна, благодаря тебе, приятель.

[И не говори.]

Шёпот Дитриха и усталый голос священного меча прозвучали почти одновременно. Юриен сделал вид, что не услышал, сделал ещё один глоток чая и потянул к себе отчёт. Дитрих, лёжа на диване, приподнял голову и посмотрел на него.

— Эй, а леди Эхинацея, говорят, уже избавилась от токсикоза?

— Да, и хорошо, что так. Ей и без того тяжело, — ответил Юриен с облегчением на лице, хотя его собственная бледность никуда не делась.

— Леди Эхинацея… тяжело? — Дитрих скептически хмыкнул, вспоминая вчерашнюю сцену на тренировочном поле.

Там три рыцаря были буквально раздавлены Эхинацеей Статиц. Беременная женщина, чей живот уже начал округляться, жаловалась, что форма стала неудобной, и надела лёгкое платье в стиле ампир с несколькими слоями струящегося кружева. И всё же именно она, эта беременная женщина, без труда одолела официальных рыцарей Лазурного Неба.

— Что ты хочешь этим сказать? — Глаза Юриена холодно блеснули, словно острый клинок. Дитрих понял, что если сейчас скажет что-то вроде «Эхинацея выглядит здоровее, чем когда-либо, и полна энергии», то ему конец. Он поспешно покачал головой.

— Нет-нет, я о том, что леди Эхинацее, должно быть, тяжело.

— Это и так понятно, — Юриен успокоился и вернулся к бумагам.

«Как ни посмотри, этот парень выглядит хуже, чем леди Эхинацея. Ест ли он вообще нормально?» — подумал Дитрих, вздохнув и подперев подбородок. Его взгляд невольно упал на полку за спиной друга, полностью заполненную книгами о беременности и уходе за детьми. Сегодня они почему-то особенно бросались в глаза.

«Ну, по сравнению с началом, стало лучше. Тогда вообще был кошмар…»

Когда Юриен узнал о беременности Эхинацеи, Дитрих был рядом. Это был выходной день, и они с Юриеном проводили тренировочный бой. Вдруг Эхинацея ворвалась на поле и вмешалась в их поединок. Лёгким движением руки она остановила меч Дитриха, поймав его голыми руками.

— Прости, сэр Дитрих, я ненадолго тебя прерву.

Её небрежный захват его лучшего удара, словно детской игрушки, слегка шокировал Дитриха. Но она, не обращая на него внимания, с сияющим лицом повернулась к Юриену:

— Юриен, у нас будет ребёнок!

У Юриена расширились глаза, рот приоткрылся, и он замер с глуповатым выражением лица. Дитрих мог поклясться, что никогда не видел друга таким. Объективно говоря, даже с этим выражением Юриен выглядел не просто красивым, а почти божественно прекрасным. Но для Дитриха это зрелище было просто невыносимым.

Когда Юриен долгое время пребывал в таком состоянии, Эхинацея подошла к нему и шепотом спросила:

— Юра, что с вами? Не рады?

На её вопрос Юриен очнулся. Он покраснел от макушки до шеи и, запинаясь, ответил:

— Конечно, я рад… Просто не могу поверить… Боже мой.

Похоже, Юриен, произнося эти слова, только сейчас начал осознавать, какую новость он услышал. Прикрыв рот рукой, мужчина даже покраснел у глаз. Видя это, Дитрих потихоньку отступил назад. Его друг, прикрывая рот, бормотал всякие бессмыслицы вроде «Боже мой», «Господи», «О, небеса», а затем, расплывшись в глуповатой улыбке, крепко обнял Эхинацею. Она, широко улыбаясь, прильнула к нему.

Дитрих сбежал, чтобы не мешать этой парочке, мгновенно создавшей свой собственный мир. Он уже думал, что привык к ним, но каждый раз они показывали что-то ещё более невероятное. А дальше, конечно, последовали дни, которые превзошли все его ожидания. Дитриху пришлось наблюдать, как Юриен проглотил около сотни книг по беременности и уходу за детьми. Он видел, как Эхинацея Стасиц, сильнейший мечник континента, оберегалась Юриеном, словно нежный цветок, трепещущий от малейшего ветерка. Дитрих и раньше считал Юриена чрезмерно заботливым, но оказалось, что это не было его пределом — это открытие ему пришлось пережить насильно.

В итоге Дитрих стал свидетелем того, как Эхинацея, у которой утренний токсикоз был не таким уж сильным, страдала меньше, чем Юриен, который переживал его втрое сильнее. Более того, её токсикоз прошел, а у него он длился дольше. Хоть Юриен и был его другом, это уже начинало раздражать.

[Этот парень всё ещё не может к тебе привыкнуть. Не пора ли уже просто принимать всё как есть, что бы ты ни увидел?] — пробормотал священный меч с интонацией, полной смирения, пока Дитрих смотрел на Юриена с выражением, полным невысказанных слов.

Юриен, не отвечая, перелистывал документы и вдруг снова издал звук, похожий на рвотный позыв. Дитрих схватился за лоб, и в тот же момент послышался вздох священного меча. Юриен, словно пытаясь сменить тему, заговорил:

— Дит, ты что-нибудь знаешь о Лангтэ или Актюке?

— Ну, не сказать, что много, — ответил Дитрих, пожав плечами, и продолжил: — Лангтэ — это курорт в королевстве Антуар. Знаменит своими берёзовыми рощами, да? Вот и всё, что я знаю.

— А Актюк?

— Актюк? Первый раз слышу. В отчёте видел, что это крошечная деревушка на севере. Рядом появилось логово монстров, но, похоже, ничего серьёзного.

— Понятно. Хорошо, что это неизвестные места.

— Последнее время, когда ты так себя ведёшь, в этих местах обязательно что-то случается. Что на этот раз?

Вопрос был острым. Юриен не мог сказать, что это места, где в стёртом прошлом произошли крупные происшествия, поэтому молча продолжал перелистывать документы.

[Хозяин, будущий хозяин меча завоевания, или, скорее, тот, кто станет его хозяином, подозрительно на тебя смотрит. Уже дважды его останавливали, так что он явно что-то подозревает. А если учесть дело с Эльгиосой, то это уже третий раз, не так ли?]

— …Дит, разве не пора сменить охрану в Великом Храме?

— А, да, точно, пора идти на дежурство.

Дитрих нехотя поднялся и направился к двери. Ухватившись за ручку, он вдруг заговорил:

— Эй, Юр.

— ?..

— Всё-таки я для тебя ненадёжен? Потому что слаб?

— Что ты сказал?

— …Нет, забудь. Промашка.

Дитрих грубо взъерошил свои волосы и громко захлопнул дверь. Он быстро зашагал по коридору, но остановился в пустынном проходе. Закрыв лицо руками, он глубоко вздохнул.

— Чёрт, ну и стыдобища, что я вообще сказал. Конечно, он мне не доверяет.

Между пальцами, закрывающими лицо, вырвался тяжёлый вздох.

— А ведь когда-то я думал, что я гений века.

Дитрих Саруа.

Рыжий мальчишка, которого в переулках Антуара звали «Рыжик», был сиротой, но благодаря своему таланту к фехтованию стал приёмным сыном дворянина и получил новое имя. Когда он, играя с обычной деревянной палкой, привлёк внимание рыцаря из дома Саруа и в итоге получил покровительство Барона, Рыжик думал, что он — неповторимый гений. Даже сражаясь на мечах с ровесниками, которых ему подбирал Барон, он не менял своего мнения. Потому что всегда побеждал. У мальчишки не было ни единого поражения.

Барон Саруа покровительствовал не только Рыжику, но и нескольким другим мальчикам. Однако среди них Рыжик был особенным. Барон выделял его, часто повторяя, что он — талант, способный стать рыцарем Лазурного Неба. Учитель фехтования, обучавший Рыжика, тоже не уставал восхищаться его способностями.

— Ты и правда станешь Соколом Ордена Лазурного Неба. Возможно, даже владельцем Гиосы. Если это случится, твоя жизнь изменится навсегда.

Жизнь, где он, сирота, дрался до крови за кусок черствого хлеба, и нынешняя, где он под покровительством дворянина учился владеть мечом, уже казались совершенно разными мирами. Рыжик не мог поверить, что существует что-то ещё выше. Учитель фехтования, посмеиваясь над мальчишкой, объяснил ему про мир за облаками. Рыжик узнал, что Барон Саруа, казавшийся ему недосягаемой вершиной, в мире дворян — лишь низшая ступень, а выше стоят королевские семьи, а ещё выше — имперская знать.

— Стань рыцарем Лазурного Неба, и тебе не придётся кланяться даже им. А если станешь владельцем Гиосы, никто не посмеет обращаться с тобой пренебрежительно.

— Даже… даже император?

— Конечно. Такой сирота, как ты, с одним лишь мечом может взобраться на эту высоту. От самого дна до заоблачных вершин. Прямо как сокол, парящий в небесах.

— Заоблачных вершин…

Лёжа на вонючей мостовой, он смотрел на синее небо, проглядывающее между тёмными задними стенами зданий. Небо, по которому парил сокол. Пусть он родился и вырос на самом дне, но он хотел достичь высоты сокола. Это стало целью Рыжика. У него был талант, чтобы подняться на эту высоту, и удача, подарившая ему среду, где этот талант мог расцвести. Оставалось только приложить усилия. Мальчик загорелся амбициями.

Как только Рыжику исполнилось 18, он отправился на экзамен для отбора в кадеты. Перед отъездом Барон Саруа дал мальчику новое имя.

— Рыжик — не имя для рыцаря. Выбери одно из этих.

Все имена звучали по-дворянски. Рыжик выбрал имя Дитрих — в древнем языке оно означало «высокое место». Это имя понравилось ему больше всего. С того дня мальчик стал Дитрихом Саруа.

На протяжении всей подготовки к отборочному экзамену Дитрих был преисполнен уверенности. До сих пор он уступал только своему наставнику, а ведь он всего лишь никчёмный сирота, которому благодаря врождённому дару прочили дворянский титул. И, по-своему, он действительно трудился изо всех сил.

«Балованные щенки, росшие в тепличных условиях и лениво размахивавшие мечом, ни за что не станут мне соперниками».

Эта самоуверенность была вдребезги разбита уже на первом этапе испытаний, где абитуриенты сражались друг с другом.

Его противником оказался утончённый юноша с ослепительными серебряными волосами. С первого взгляда было ясно, что он из высокой знати, — и именно от этого барчонка Дитрих потерпел сокрушительное поражение. Стоило клинкам скреститься, как разница в уровне стала очевидной: бой прошёл в одни ворота.

Вот он — настоящий гений. Сознавая это, Дитрих всё равно не мог поверить. И ему было обидно.

— Гляжу, на лице обида. В чём же обида? Поединок был честен.

Засунув меч в ножны, сереброволосый мальчик задал вопрос. Дитрих, скрипя зубами, процедил:

— Честный поединок? Да, поединок был честным. Но почему же мне так обидно, спрашиваешь? Тебе, щёнку, который ни разу не знал лишений, этого никогда не понять. Талант, происхождение, внешность — да у тебя всё есть, чёрт возьми! Раз уж тебе досталось так много, зачем тебе ещё и отлично владеть мечом?!

Мальчик с непроницаемым взглядом посмотрел на Дитриха сверху вниз и тихо произнёс:

— Да, пожалуй, мне было бы лучше без таланта к клинку. Он мне ни к чему.

— Что? Да ты, ублюдок!..

Слова, прозвучавшие с этого белого, изящного лица, были так дерзки, что Дитриху захотелось убить собеседника. Казалось, парень, превосходя его в мастерстве, насмехается, утверждая, будто всё это ему вовсе не нужно. Дитрих позабыл, что находится на экзаменационной площадке, и ударил мальчишку кулаком.

Так состоялось первое знакомство Юриена де Хардена Кирие и Дитриха.