— В общем, жизнь в Японии идёт хорошо, — докладывала я по телефону своей подруге Мэри.

Прошло три недели с тех пор, как я приехала учиться в Японию. Именно Мэри подтолкнула меня, сказав: «Если хочешь увидеть Соту, почему бы тебе самой не поехать в Японию?».

— Правда? Даже странно.

— …Что значит «странно»? — неужели она думала, что я тут же попаду в какие-нибудь неприятности?

— Ну, я волновалась, что ты уже, может, плачешь и просишься обратно в Англию.

— С чего бы мне плакать? …Мне здесь правда комфортно и интересно.

Жизнь в Японии оказалась не так уж и плоха, как я опасалась. Английский здесь понимают не очень хорошо, но моего японского вполне хватает, чтобы обходиться без особых трудностей. А если меня всё же не понимают, Сота всегда приходит на помощь. Здесь чисто, еда вкусная, а климат — возможно, потому, что сейчас весна, — тёплый и приятный.

— Значит, останешься в Японии навсегда?

— …До этого пока не дошло.

Здесь неплохо, но всё же не так, как в родной, привычной стране. Есть языковой барьер, да и некоторая еда мне не подходит. Молочные продукты, например, и чай… Именно поэтому моя цель — увезти Соту с собой в Англию.

— Думаю, он чувствует то же самое. …Для любого человека родина — лучшее место, ведь так?

— А вот тут-то и сработает моё обаяние.

Япония (родина) без меня или Англия (чужая страна) со мной. Надеюсь, сравнив, он выберет второе.

— Мама Соты сейчас учит меня готовить японские блюда.

— Ого… Ты — и японские блюда?

— Вот именно. Чтобы, если Сота вдруг затоскует по дому, я могла ему помочь.

«Как же захотелось супа мисо… Хочу домой, в Японию», — подумает он. А я тут как тут: «Я так и знала, поэтому приготовила. Угощайся, пожалуйста». Он попробует и воскликнет: «Ах, как вкусно! Спасибо, Лили! С тобой я готов жить где угодно! Я люблю тебя!»

— Идеальный план, — заключила я.

— Не сказала бы, что идеальный, но вижу, ты стараешься. Кстати, можно задать один нескромный вопрос?

— Смотря какой. Валяй.

— Как далеко у вас зашло?

Как далеко?.. Зашло?..

— Что именно?

— Отношения. …Вы уже, ну… занимались «этим»?

«Этим»?.. «ЭТИМ»?!

— Н-нет! Конечно, нет! И речи быть не может!

— Ну да, я так и думала. Было бы странно, если бы у тебя уже всё было, — в её голосе слышалось и разочарование, и лёгкая насмешка. Как обидно!

— А целовались?

— Пока… нет, но…

— Вы же живёте вместе?

— А это имеет значение? — то, живём мы вместе или нет, никак не связано с поцелуями. Хотя я могу понять логику, что влюблённые должны целоваться.

— Обнимались? За руки держались?

— …Нет, а что?

— Почему?

— Почему?.. Он меня об этом не просил.

Если бы Сота попросил взять его за руку, я бы, конечно, позволила. Но просить самой — немного стыдно. Не то чтобы я не хотела, но и острой необходимости в этом не было.

— А он тебя точно любит?

— Что ты имеешь в виду? — я невольно нахмурилась. Подшучивать над нашими с Сотой отношениями — это одно, но ставить их под сомнение — уже откровенная грубость.

— Не бывает такого, чтобы парень даже не пытался взять за руку девушку, которая ему нравится.

— Люди бывают разные. В этом нет ничего странного, — Сота — джентльмен и, к тому же, очень стеснительный. Мне ведь тоже неловко просить его о чём-то подобном, наверное, и он чувствует то же самое. Хотя… хотелось бы, конечно, чтобы он, как парень, проявил инициативу, но я не требую от других того, чего не могу сделать сама.

— Ну, не знаю. Чувства парней так переменчивы. Нет ничего удивительного, если за полгода его внимание переключится со слишком правильной девушки на кого-то более близкого и доступного.

На мгновение перед моими глазами возникло лицо Мисато. Они с Сотой действительно были близки. Сейчас они вроде бы не пара, но, похоже, раньше дружили очень крепко.

— Н-но… но Сота сказал про меня… что я «его девушка»!

— Хм-м… И что ты на это ответила? Ты подтвердила?

— Я… сказала, что не нужно так…

Я имела в виду, что не стоит говорить такое при всех. Но, наверное, это можно было понять и как отрицание.

— Ну что же ты делаешь… — удручённый вздох Мэри больно кольнул сердце.

А что, если я разонравилась Соте?..

— Ч-что же мне делать…

— А ты проверь. Спроси: «Что ты ко мне чувствуешь?». Если ответит, что любит, то проблема решена, верно?

— Н-но… сейчас, вот так, спрашивать…

— Для влюблённых нет такого понятия, как «сейчас» или «потом», когда дело касается подтверждения чувств.

— Д-думаешь?..

— Уверена.

И в самом деле, если подумать, мои папа и мама каждый день говорили друг другу «люблю тебя».

«Сота. Кто я для тебя?»

«Тут и думать нечего. Моя любимая, моя будущая невеста!»

— Я тоже тебя люблю, Сота!

— Вообще-то я Мэри.

Чёрт, опять сказала вслух.

* * *

Прошло около трёх недель с тех пор, как Лили приехала в Японию. В школе имя красавицы-студентки по обмену, Амелии Лили Стаффорд, было уже у всех на слуху. Парни смотрели на неё с восхищением, но, как ни странно, никто не признавался ей в любви и не подбрасывал любовных писем. По слухам, у Лили был парень. Говорили, что она приехала в Японию вслед за ним. И что парень этот — жуткий собственник, который при всех заявил, что «она — его девушка», и что они с Лили постоянно воркуют по-английски. Кто бы это мог быть?

Сама же Лили, похоже, уже вполне освоилась в Японии, и её японский с каждым днём становился всё лучше. Конечно, культурные различия всё ещё нередко ставили её в тупик. Недавно, например, её привела в замешательство паста из сладкой фасоли, анко. «Я думала, это шоколад… Приправлять бобы сахаром? Вы в своём уме?» — примерно такой была её реакция. Но в итоге она пришла к выводу, что «это по-своему вкусно», и теперь ест с удовольствием. В последнее время ей, кажется, нравится покупать японские сладости и булочки в круглосуточных магазинах. Она каждый день лакомится ими, утверждая, что японские фрукты и десерты — высшего качества.

Но, несмотря на свою всеядность, были вещи, которые Лили принять не могла. Например, чай. По её словам, японский чай — невкусный. Я предложил заказывать чайные листья, но, оказалось, дело было ещё и в воде, и в молоке. В Японии вода мягкая, а в Англии — в основном жёсткая, и это, конечно, влияет на вкус. В итоге Лили решила проблему, покупая природную жёсткую воду и разбавляя её мягкой до нужной консистенции. …Не перебор ли?

Японское молоко ей тоже не нравилось, оно отличалось по вкусу от английского из-за пород коров и разницы в обработке — высокотемпературная или низкотемпературная пастеризация. Честно говоря, я не большой любитель молока и особой разницы не чувствую, но Лили подавай только привычный вкус. Дело вкуса, видимо. Она скупала в супермаркете разные виды молока, сетуя: «Совсем не то», «Неплохо, но не то», «Почти то, но не то». В конце концов она нашла то, что ей нужно, в интернет-магазине и стала оттуда заказывать. Я попробовал — и правда, вкусно. Сначала Лили покупала его на свои карманные деньги, но потом на него «подсела» и мама. Теперь это молоко стало в нашем доме основным.

В общем, хотя некоторые поводы для недовольства и были, Лили решала проблемы сама. Признаков тоски по дому она не выказывала и, казалось, наслаждалась жизнью в Японии.

Проблемы были, скорее, у меня. Душевного покоя не было. До сих пор мне удавалось избегать ситуаций, когда я мог бы случайно увидеть её обнажённой или в одном белье. Однако во время стирки я то и дело натыкался на развешанные симпатичные и довольно откровенные предметы её гардероба, поневоле заставляющие задуматься, для кого они предназначены. Я думал, что быстро привыкну, но нет. Невольно думалось, что именно скрывается под её одеждой…

Да и сама Лили была проблемой. Она держалась очень близко и вела себя совершенно беззащитно. Учу ли я уроки, смотрю ли телевизор, играю или читаю — стоит оглянуться, и Лили оказывается рядом. После тренировки от неё исходит лёгкий, сладковато-терпкий запах пота, а после душа — сладкий аромат шампуня. То и дело, при каком-нибудь случайном движении, мельком видишь ложбинку у неё на груди. Прекратите это, пожалуйста.

Возможно, кто-то подумает, что мне повезло, но я ведь не парень Лили. Я не могу позволить себе ничего лишнего. А вдыхая аромат блюда, сыт не будешь.

Вот в таких терзаниях и проходили мои дни, пока однажды Лили не заявила:

— Я покажу результаты моей подготовки к замужеству!

* * *

В тот день мама, как обычно, задерживалась на работе. Обычно в таких случаях ужин готовил я, но…

— Сегодня готовлю я, — вызвалась Лили. Она действительно делала успехи в кулинарии, но до сих пор она лишь помогала мне или маме, а сама от начала до конца ещё не готовила. Впрочем, всё когда-то бывает в первый раз.

— Что ж, тогда полагаюсь на тебя.

— Я покажу результаты моей подготовки к замужеству! — заявила Лили, решительно сжав кулак.

…Пожалуй, пора бы всё-таки объяснить ей, что на самом деле означает «подготовка к замужеству».

По дороге из школы мы зашли в супермаркет. Лили сосредоточенно выбирала продукты, складывая их в корзину, а я просто наблюдал, решив не вмешиваться.

— Всё купила?

— Да. …А что будет на ужин — секрет, — почему-то с загадочным видом произнесла она. Впрочем, по купленным продуктам было нетрудно догадаться, что она собирается готовить.

— Хорошо, буду ждать с нетерпением, — ответил я, не став, как взрослый человек, разрушать её интригу.

Дома Лили надела фартук.

— Садись и жди, пожалуйста.

Она велела мне ждать, и я послушно сел за обеденный стол, откуда была видна кухня и хлопочущая Лили.

— Так, для начала… — Лили подошла к кухонному столу и принялась что-то смотреть в телефоне. Видимо, сверялась с рецептом.

— …Есть! — решительно сжав кулак, она принялась резать ингредиенты. Ножом она орудовала ещё не очень уверенно, и, когда она взялась за шинковку, я даже немного занервничал, но всё обошлось. Разложив на столе приправы, она налила на сковороду масло и поставила её на огонь. С необычайно напряжённым видом она обжаривала ингредиенты, и вот… приготовление вошло в финальную стадию.

— Ох… — донёсся тихий возглас. Похоже, что-то пошло не так.

Лили быстро оглянулась на меня и прикрыла собой готовое блюдо. Затем, вооружившись палочками для еды, она принялась что-то поправлять.

— …Готово, — выдохнула она с облегчением. Видимо, исправить ошибку удалось.

— Уже всё?

— Твоя порция ещё не готова.

Похоже, неудавшийся экземпляр она решила съесть сама. На этот раз, учтя предыдущую ошибку, она готовила гораздо осторожнее.

— …Есть! — на этот раз, кажется, всё получилось.

Выложив блюдо на тарелку, Лили изобразила маленький победный жест. Нарисовав что-то сверху кетчупом, она взяла две тарелки и направилась ко мне. Одну поставила перед собой, другую — передо мной.

— Готово, — с гордым видом произнесла она.

Как я и подозревал, это был омурайсу. На жёлтой поверхности омлета кетчупом было выведено сердечко, и форма была на удивление аккуратной.

— Отлично получилось. Выглядит аппетитно, — похвалил я.

Лили просияла.

— Естественно.

Затем она протянула мне ложку.

Лили протянула ему ложку.

— Ну, Сота. На, съешь… сосочек!

— А?.. М-м?

…Сосочек?

Я невольно поднял взгляд с омлета на её лицо. Лили посмотрела на меня с недоумением.

— Что такое?

— …«Сосочек»? Ты уверена? Может, ты хотела сказать «кусочек»? — осторожно предположил я.

Когда я это сказал, Лили густо покраснела.

— Я ошиблась.

Её недавняя гордость мгновенно улетучилась, сменившись обиженным выражением. Похоже, она решила, что я придираюсь к словам.

— Ошибки у всех бывают. Не нужно цепляться к мелочам, — фыркнула она.

Обычно я бы не стал заострять внимание на простой оговорке, если смысл понятен, но эта ошибка была… не из лучших.

— Эм, я не придираюсь, просто… Понимаешь, «кусочек» и «сосочек» — это, как бы сказать… совсем разные вещи…

— …У слова «сосочек» есть другое значение? — настороженно спросила Лили.

— Ну да.

— Какое же?

Стоит ли объяснять? Чувствую, нарвусь на необоснованный гнев. Я на миг замялся, но решил, что ради её же блага в будущем, стоит сказать. Чем ярче будет впечатление, тем лучше она запомнит и не повторит ошибку.

Так, а как будет «сосочек» по-английски?.. Chest — это грудная клетка, немного не то…

— «Nipple», наверное? — предположил я.

Лили застыла. Её белая кожа медленно начала заливаться румянцем. Затем она прикрыла грудь обеими руками.

— Нельзя есть! Сота, извращенец!

— Так это же ты сказала…

* * *

— Ну, как на вкус?

— Очень вкусно. Ты молодец.

На вкус это был самый обычный, привычный омурайсу. То есть вкусно.

— Естественно, — на мои слова Лили самодовольно выпрямилась. Я едва не скосил глаза на её бюст, но вовремя спохватился и поспешно уставился обратно в тарелку. Сказанный ею «сосочек» всё никак не выходил из головы.

— Вкус — идеальный, — сказала Лили, пробуя свою порцию.

Слово «вкус» означало, что в остальном она была не вполне довольна. И действительно, её омурайсу был немного неровной формы.

— Есть какие-нибудь замечания для улучшения?

— Улучшения, значит… — похоже, Лили считала своё творение несовершенным. В такой ситуации лучше было не отделываться лестью вроде «всё идеально», а дать какой-то дельный совет. Впрочем, ко вкусу претензий не было, да и моя порция выглядела вполне аккуратно…

— Я бы, наверное, добавил ещё что-нибудь жидкое.

— Суп?

— Ага. Не обязательно сложный, можно просто бульонный кубик растворить.

Растворить кубик в кастрюле, бросить туда остатки лука от омурайсу — и готово. Лично мне кажется, что с супом любая еда идёт легче.

— Хорошо, в следующий раз так и сделаю.

— Думаю, это если только силы останутся.

Домашняя еда, на мой взгляд, и предполагает, что где-то можно и схалтурить. Если каждый день готовить что-то сложное, можно быстро выдохнуться. На мои слова Лили понимающе кивнула.

— Мама учила меня, что по-настоящему хорошая хозяйка умеет быстро приготовить что-то вкусное из того, что есть под рукой.

Хорошая хозяйка… Чему только не учат аристократку, приехавшую вроде бы изучать язык.

— Буду стараться и дальше. Жди моих успехов.

— А-а… да, хорошо. — Только ты и язык тоже старайся учить, ладно?

После ужина и уборки мы по очереди приняли душ. Сначала я, потом Лили.

Я сидел на диване, листая что-то в телефоне, когда сзади раздался голос: «Я вышла».

Вытирая волосы полотенцем, Лили вышла из ванной. На ней был её обычный пеньюар. Удивительно, как он умудрялся выглядеть одновременно и скромно, и соблазнительно.

— Сота.

— …Что?

Лили села рядом со мной. Как всегда, очень близко.

— Я хочу кое-что спросить.

Сделав серьёзное лицо, Лили придвинулась ещё ближе. У неё по-прежнему было лицо безупречной, словно произведение искусства, лепки. Когда её сапфировые глаза смотрят на тебя, трудно не нервничать.

— Ч-что такое?

— Сота, ты ко мне… — начала она и умолкла. Ну вот, зачем обрывать на самом интересном месте?

Лили перешла на английский. Возможно, не смогла подобрать нужные слова на японском. Хотя это, кажется, не было связано с тем, что она хотела сказать до этого.

— Твоя мама всегда поздно возвращается, да? Почему? …Не похоже, чтобы у вас были проблемы с деньгами.

Наша семья, по общим меркам, считалась вполне обеспеченной. Доход мамы позволял отправить сына учиться за границу. Лили, видимо, удивлялась, почему человек с таким доходом так много работает.

— Скорее не потому, что работа тяжёлая, а потому, что ей это нравится. Она ведь, как-никак, директор фирмы.

Работа для неё — что-то вроде хобби. Наверное, в офисе ей нравится больше, чем дома.

— Понятно. …Можно спросить ещё кое-что? Возможно, это прозвучит неделикатно, но…

— Ты о том, где мой отец? — с кривой усмешкой спросил я.

Лили приняла серьёзный вид. Ну да, её это, конечно, интересовало. Наверное, мне стоило сказать об этом раньше.

— Родители просто развелись. Сам он жив-здоров.

— …Развелись? — озабоченно прошептала Лили. Глядя на её серьёзное лицо, мне стало смешно.

— Мы и сейчас иногда созваниваемся, встречаемся. Отношения хорошие. Просто у них с мамой оказались разные взгляды на жизнь.

— В-вот как?

— Будет возможность — познакомлю, — сказал я, давая понять, что у нас нет никакой неловкости, и мы можем спокойно видеться. Лили, наконец, с облегчением вздохнула.

— С нетерпением жду встречи с вашим отцом.

— А, да… хорошо.

…Она ведь имеет в виду моего отца? Надеюсь, она не собирается называть его «Отец», используя уважительное обращение, как к своему?

* * *

Во время майских праздников мы с Лили отправились осматривать Токио. Это была не поездка с ночёвкой, а скорее серия однодневных вылазок. Я планировал за время каникул показать ей самые известные достопримечательности и вкусные места столицы.

И для начала…

— Так вот они, Каминаримон! Потрясающе! — Лили с восхищением смотрела на огромные ворота. Да, мы приехали в храм Сэнсо-дзи.

— Какой великолепный дизайн!

Она взволнованно щёлкала фотоаппаратом. Я и так предполагал, что это популярное у туристов место ей понравится, но она была в большем восторге, чем я ожидал. Наверное, она ощущала ту экзотику, которую мы, японцы, уже не замечаем.

— Давай сфотографируемся! — Лили потянула меня за руку.

— Погоди, Лили. Сначала давай переоденемся.

— …Переоденемся?

— Я забронировал сервис по аренде японской одежды. Раз уж мы здесь, так будет атмосфернее, правда?

Маленький сюрприз. Услышав моё предложение, Лили широко раскрыла глаза и коротко кивнула.

— Хорошо.

Итак, мы направились в забронированный пункт проката. Из множества предложенных вариантов Лили выбрала…

— Ну как?

Это была женская хакама в стиле «Тайсё Роман». Верх — изысканный, пурпурный, с традиционным узором «конопляный лист». Низ — зелёная хакама с вышивкой. Волосы уложены в полу-пучок и перехвачены большой красной лентой. Сначала мне показалось, что цвета слишком сдержанные, но это, наоборот, лишь подчёркивало её красоту, создавая очень яркое впечатление. …Было в этом что-то, неуловимо напоминающее выпускную церемонию, но лично мне нравилось.

Кстати, я, чтобы соответствовать Лили, тоже надел хакама.

— Тебе очень идёт. Невероятно мило и очень красиво, — сказал я по-английски.

Лили смущённо отвернулась и тихо фыркнула.

— …Естественно. Это я надела, потому что ты попросил. Будь более благодарен.

Не помню, чтобы я просил… Хотя да, предложил-то я.

— Спасибо, что надела это ради меня, Лили. Я счастлив видеть столь прекрасную женщину, как ты, в японской одежде. Встретить тебя и проводить так время вместе — величайшая удача и счастье в моей жизни.

Решив воспользоваться моментом, я рассыпался в комплиментах, возможно, даже чересчур, поддавшись игривому настроению. Лицо Лили мгновенно залилось густым румянцем. Она опустила голову.

— Н-не стоит говорить такое… здесь…

Лили некоторое время смущённо переминалась с ноги на ногу, прежде чем наконец поднять взгляд. Глядя в сторону, она тихо пробормотала:

— Ты тоже… хорошо выглядишь.

— Спасибо, — пусть это и лесть, но я с готовностью принял комплимент.

Переодевшись, мы снова направились к воротам Каминаримон, чтобы сделать селфи.

— Подойди ближе, пожалуйста.

— Куда уж ближе… — мы и так стояли вплотную, касаясь друг друга плечами.

Но Лили, держа телефон, притянула мою руку к себе. От её волос исходил лёгкий приятный аромат.

— Ещё.

Моего предплечья коснулась её мягкая грудь. Хотелось сказать ей об этом, но я промолчал, не желая, чтобы она подумала, будто я придаю этому значение. Наконец, фотографии были сделаны.

— Ну, пойдём, — сказала Лили и, ухватившись за рукав моей одежды, решительно потянула меня за собой.

Мы прошли под воротами и вышли на торговую улочку Накамисэ-дори. Лили тут же принюхалась.

— Как вкусно пахнет!

Конечно, храм Сэнсо-дзи славится воротами и главным павильоном, но прогулка с дегустацией уличной еды — одна из главных его изюминок. Я был уверен, что Лили это понравится. Она тут же, потянув меня за рукав, указала на одну из лавок.

— Хочу попробовать вон то!

Это была лавка, где продавали нингё-яки — печенье в форме кукол. Я-то думал повести её в какое-нибудь более известное место, но… что ж, пробовать то, что первым бросилось в глаза, — в этом тоже есть своя прелесть уличной еды.

Мы купили свежеиспечённое печенье и остановились в стороне, чтобы его съесть.

— Ну как?

— Вкусно. Мне нравится этот вкус, — сказала Лили, прикрыв глаза и расплывшись в счастливой улыбке. «Нравится этот вкус» на её языке означало «очень вкусно». Похоже, ей пришлось по душе.

И дальше, каждый раз завидев новое лакомство, Лили загоралась любопытством, а попробовав, млела от удовольствия. У неё было такое лицо, что, глядя на неё, сам становился счастливее.

— Теперь — вон туда!

— Да-да, иду.

Лили тянула меня за рукав от лавки к лавке, и мы покупали и пробовали разную еду. Конечно, хорошо, что ей так весело, но, если она будет так торопиться, то может и упасть.

— Ай! — стоило мне об этом подумать, как Лили потеряла равновесие.

Я поспешно рванул её на себя и обнял.

— Ты в порядке?

— …Да. Прости, — кивнула Лили, её лицо слегка покраснело. Наверное, ей было стыдно, что она чуть не упала, так разрезвившись.

— В этом… немного неудобно ходить… — сказала она, пытаясь скрыть смущение и переводя взгляд на свои сандалии-дзори. Она ведь впервые их надела, неудивительно, что ей неудобно.

— Хочешь, возьмёмся за руки? — предложил я, чтобы в следующий раз успеть её поддержать.

Лили удивлённо подняла на меня глаза.

— …А? Т-ты хочешь… взять меня за руку? — спросила она с опаской.

Ей неприятно? Всё-таки, хоть мы и друзья, держаться за руки парню и девушке — это странно?

— Да нет, не то чтобы… Просто ты так неуверенно идёшь. С рукой будет безопаснее, мне кажется, — попытался оправдаться я.

— Вот как, — Лили недовольно фыркнула и надулась. — Не то чтобы я сама хотела держаться за руки. …Но раз уж ты так настаиваешь, то, так и быть, не откажу. Но сама бы я просить не стала.

— А… ну, да… ясно?

Так не хотела держаться за руки?.. Даже немного обидно.

— …Могу подержаться за рукав, — видя моё слегка упавшее настроение, сказала Лили, снова ухватившись за мой рукав. …Чувства были немного смешанные.

— Ну, пойдём. Попробуем вон то!

— Пойдём.

Весь оставшийся день Лили так и держалась за мой рукав.

* * *

— В Асакусе было весело. И всё очень, очень вкусно, — сказала Лили на обратном пути, поглаживая живот. У неё было довольное и счастливое лицо.

…Похоже, гастрономические маршруты будут радовать её больше, чем осмотр обычных достопримечательностей. «Путешествие английской аристократки по лучшим обжорным рядам Японии», — пронеслось у меня в голове.

— Завтра съездим на внешний рынок Цукидзи, — предложил я.

— Цукидзи-дзёгай-сидзё?

— Это рынок в районе Цукидзи. Очень известное место, где можно пробовать уличную еду, — я был уверен, что там Лили тоже понравится. Уже представлял её с едой в обеих руках.

— Уличная еда! — глаза Лили предсказуемо заблестели. Но она тут же спохватилась и картинно кашлянула.

— Сразу скажу, меня привлекает не только еда. Конечно, еда вкусная, но… меня привлекает всё в комплексе: и город, и атмосфера, экзотика. Чтобы ты не подумал ничего такого, — выпалила она на быстром английском, густо покраснев.

Я, вообще-то, и не говорил, что её привлекает только еда…

— Я понимаю. Внешний рынок Цукидзи — тоже очень экзотическое место, — конечно, для меня, как для японца, там не было экзотики, но определённая ретро-атмосфера присутствовала. Британке Лили это наверняка покажется чем-то новым.

— В-вот как. …Кстати, а какая там есть еда?

— Да практически любая. Но в основном, конечно, морепродукты.

— Морепродукты?! …С нетерпением жду.

Лили улыбнулась, не сумев скрыть предвкушения. Похоже, завтрашняя поездка снова превратится в гастрономический тур. Нужно будет заранее изучить, что там можно попробовать.

Пока я об этом размышлял…

— Простите, уделите нам минутку? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, я увидел камеру и микрофон. Телевизионщики.

* * *

На обратном пути из Асакусы, пока я, Амелия Лили Стаффорд, предавалась мечтам о месте под названием «внешний рынок Цукидзи»…

— Простите, уделите нам минутку?

Ко мне обратились по-японски. На меня нацелили камеру и микрофон. Съёмочная группа? Мне? Почему?

— Что вам угодно? — Сота плавно встал передо мной. Словно защищая. …Немного приятно.

— Мы делаем вот такую программу… — человек с телевидения протянул визитку и принялся объяснять. Судя по всему, это была программа, в которой иностранцев спрашивали, зачем они приехали в Японию.

— А-а, это та самая… — на лице Соты появилось понимание. Я эту передачу не знала, но Сота, похоже, знал. Наверное, известная.

— Молодой человек, вы японец? Такой молодой. Студент?

— Д-да, вроде того… Второй год старшей школы.

— А эта девушка? В каких вы отношениях?

Тук. Моё сердце подпрыгнуло. Интересно, что ответит Сота? Немного страшно было услышать ответ. Конечно, это перед камерой, и не факт, что это будет его истинным мнением, но…

— Подруга. Она приехала в Японию по языковому обмену.

Подруга… Подруга?!

Я почувствовала, как заливаются краской щёки. Сота… перед камерами, так смело… Но, похоже, Сота и правда считает меня своей девушкой. Если подумать, это было естественно. Мы ведь так близки, у нас такая любовь.

Хи-хи.

Когда же сыграть свадьбу? Куда поехать в свадебное путешествие? Сколько детей завести? Наверное, столько, чтобы хватило на целую команду по регби…

— Так как, вы согласитесь на интервью?

— …Лили, как ты? Будешь давать интервью? — вопрос Соты вернул меня к реальности.

Честно говоря, я не очень люблю прессу. Они вечно суют нос в личную жизнь аристократов, это раздражает. Но сегодня у меня было хорошее настроение. Почему бы и не ответить?

— Хорошо, — ответила я по-японски.

— Спасибо! Тогда сразу к делу. …Зачем вы приехали в Японию?

И я ответила:

— Готовлюсь стать невестой.

* * *

— Готовлюсь стать невестой.

— …Что, простите? — от несуразного ответа Лили у репортёра глаза на лоб полезли.

Будь это прямой эфир, случился бы конфуз.

— Она только начала учить японский… Приехала по языковому обмену, — поспешно вмешался я, исправляя ситуацию. Господи, только бы они вырезали этот кусок.

— А, понятно. …Как вас зовут?

— Амелия Лили Стаффорд. Я приехала из Англии.

— Из Англии, вот как! Из Британии! Вы так хорошо говорите по-японски!

— Да, я такая, — фыркнув, с гордым видом заявила Лили.

Напряжённая атмосфера, грозившая стать неловкой, разрядилась.

— Языковой обмен, значит, живёте в принимающей семье?

— Да. Я живу по обмену… в его доме.

— Ого. Какие у вас, однако, хорошие отношения, да?

— Да. У нас любовь-морковь.

— Эй, Лили… — что ты несёшь? Это же вызовет недопонимание!

— А как вы познакомились?

— В прошлом году Сота… он… приезжал учиться в Англию. Там и познакомились.

— В Англии? Значит ли это, что вы приехали вслед за ним?

— Ну, вроде того, — …Лили, ты хоть понимаешь, что отвечаешь? Или просто делаешь вид, что поняла, и говоришь наобум?

— Вы сейчас возвращаетесь со свидания?

— Да.

— И где же вы были?

— В Асакусе.

— Асакуса! Здорово. Наверное, пробовали уличную еду?

— Да. Ела сосочки.

— …Сосочки?

Худшая ошибка в самый неподходящий момент…

— Кусочки, да? — поправляю я.

Лили, поняв, что снова ошиблась, краснеет и откашливается.

— Я немного оговорилась. Вырежьте это, пожалуйста.

— А, да, — репортёр с кривой усмешкой продолжил:

— А какие планы на завтра? Куда-нибудь собираетесь?

— Он поведёт меня… на Цукидзи-дзёгай-сидзё?

— На Цукидзи! Да, там тоже знаменитая уличная еда.

— Похоже на то. Я очень жду.

…Что-то мне неспокойно. Какое-то дурное предчувствие.

— Как насчёт того, чтобы завтра мы сопровождали вас на свидании и сняли об этом репортаж?

— Хорошо, — ответила Лили.

— Постойте-ка, — поспешно вмешался я.

Сопровождать нас? Ещё чего!

— Что такое?

— Только не это, умоляю.

За такое короткое интервью она уже наговорила столько двусмысленных и странных вещей. Если они будут снимать нас целый день, кто знает, что ещё Лили сболтнёт. Не хватало ещё, чтобы они всё нарезали, смонтировали и показали на всю страну какую-нибудь небылицу.

— Ну что такого? Всего один день.

— Лили, я хочу провести этот день только с тобой, вдвоём, — я взял её за руку и посмотрел ей прямо в глаза. Умоляю, пойми!

— В-вот как?.. — Лили смущённо заёрзала. Затем повернулась к репортёру.

— Прошу прощения. Он говорит, что хочет, чтобы мы были вдвоём. Так что съёмок не будет.

— Что ж, понятно… Простите, что помешали вашему свиданию.

— Ничего. Не беспокойтесь. Было весело.

— Тогда, счастья вам!

На этом интервью закончилось. Ну, с таким содержанием его вряд ли пустят в эфир.

…Ведь не пустят?

Пожалуйста, пусть не пустят.

Позже этот сюжет показали на всю страну, представив нас как «Влюблённую международную парочку старшеклассников».

Да вы издеваетесь!

Это же фейк-ньюс!

* * *

На следующее утро после эфира.

— О, а вот и влюблённая международная парочка старшеклассников.

— Я тебя прибью, — я тут же смерил Мисато, не упустившую случая меня подколоть, тяжёлым взглядом.

Та лишь весело расхохоталась.

— Да ладно тебе. Ничего плохого же не показали. В интернете, похоже, всем понравилось. Смотри.

Мисато протянула мне телефон. На экране были мы с Лили во время интервью. И фраза Лили «Готовлюсь стать невестой» тоже была там, во всей красе.

— Амелия-тян теперь звезда, завирусилась как «прекрасная старшеклассница из Британии».

— Естественно, — почему-то гордо выпятив грудь, заявила Лили.

Её не смущает, что её лицо теперь гуляет по сети?.. Аристократка, может, она привыкла?

— Сота, ты тоже отлично получился, в роли «красавчика-бойфренда». …Правда, тебе немного завидуют.

«Слишком везёт».

«Поехать в Англию по обмену и найти там девушку-красавицу — это реально?!»

«Всё, я тоже еду в Англию».

«Живите долго и счастливо, чтоб вы лопнули».

Такие комментарии там были.

— Рейтинги, похоже, тоже были хорошие. Может, даже попадёте в сборник лучших моментов.

— Прекрати, умоляю.

Может, ещё не поздно подать жалобу, и что-то изменится? …Хотя то, что уже попало в сеть, оттуда не вытащить.

— Да ладно, ладно. Если это не станет интернет-мемом, все скоро забудут.

— Вот этого я и боюсь… — внешность Лили и её фраза про «подготовку к замужеству» были слишком запоминающимися.

…Хотя, если завирусится только эта часть, может, моё лицо там не так уж и примелькается. Будем надеяться, что яркая Лили затмит моё скромное присутствие.

— А, да. Кстати, сменим тему.

— Что такое?

— Можно мне сегодня у вас переночевать?

— Хочешь — приходи. Разрешения не требуется.

— …А? — Лили резко подняла голову, широко раскрыв глаза от удивления.

Чему тут удивляться?

— Мисато… переночует? …З-зачем? Почему не нужно разрешения?

— Ну, это потому что…

— Потому что мы с ним близки, — закончила за меня Мисато. Она обняла меня за руку и хитро улыбнулась. — Поняла, лю-бов-ни-ца?

— Чт-то?! — Лили метнула на Мисато яростный взгляд и, перейдя на английский, закричала:

— Прекратите шутить!

Чего так злиться из-за того, что её назвали любовницей?..

* * *

После уроков.

— Я дома!

— О, с возвращением!

Мы с Мисато вернулись домой. Мама была рада снова видеть Мисато.

— Какое ещё «я дома»? Какая фамильярность!.. — проворчала Лили. Она явно была не в духе. Неужели ей так не нравится, что Мисато пришла к нам?.. Наверное, так и есть. Лили довольно застенчива с незнакомыми.

В чём-то я её понимал. Мне тоже было не по себе, когда Мисато приводила в дом своих друзей. А когда они оставались ночевать, становилось совсем душно. Хоть это и было давно… Наверное, Лили чувствует то же самое.

— Вот, …держи. Это то самое. Я записала, — сказала мама Мисато.

— Спасибо, очень выручила. А то Сота, представляешь, стёр запись, прежде чем я успела посмотреть. Ужас, правда?

…Так вот зачем она пришла. Ясно. Надо будет потом уничтожить эту запись.

— Ну как тебе, Амелия-тян? Моя стряпня? — спросила Мисато.

— …Сносно, — с досадой в голосе ответила Лили, пробуя гамбургер, приготовленный Мисато.

Наверное, было вкусно, вкуснее, чем готовит она сама. Впрочем, у Мисато и опыта в готовке больше. Было бы странно, если бы она уступила Лили.

…Но почему Лили так соперничает с Мисато? Неужели всё ещё не отошла от теннисного матча?

После ужина, когда мы закончили с уборкой, Мисато, бросив взгляд на Лили, взяла меня за руку.

— Раз уж такое дело, может, примем ванну вместе, как в старые добрые времена? — громко спросила она.

Что она несёт?

— И не подумаю.

— Но ты же, Сота, сам себе волосы вымыть не можешь, ведь так?

Когда это было? Шутит, наверное…

— Значит, если я попрошу вымыть мне волосы, ты и правда… — войдёшь?

Я хотел было ответить такой же шуткой, но тут…

— Нельзя! — выкрикнула Лили по-английски и решительно разняла наши руки. Затем она, словно отгоняя назойливую муху, оттолкнула Мисато. — Иди одна!

— Да шучу я, шучу… Не принимай всё так близко к сердцу.

— И ты, Сота, тоже! Что ты говоришь?!

— Да я тоже пошутил. И вообще, волосы я мыть умею… — я попытался с кривой усмешкой объяснить, что это была шутка, но Лили, перебив меня, закричала:

— Зачем просить Мисато, когда есть я?!

Хм?..

— Я пойду с тобой. Я вымою тебе волосы, — заявила Лили, залившись краской. Схватив меня за руку, она решительно потянула меня. — Ну, пойдём!

— Стой, успокойся, Лили.

— С Мисато, значит, можно, а со мной нельзя?!

— И с Мисато нельзя.

— Но раньше же вы принимали ванну вместе?

— Это было очень давно. В начальной школе.

— …Ничего, я знаю. В Японии есть выражение «обнажённое общение». Т-то, что я пойду с тобой, ещё не значит, что ты мне нравишься, понятно? Н-не думай ничего такого! Это просто… знакомство с другой культурой!

— Лили, подожди, послушай! В Японии мужчины и женщины обычно не принимают ванну вместе!

— Но с Мисато же…

— Да это было в начальной школе! И мы с ней…

Остановить Лили, уже почти затащившую меня в ванную, смогла только…

— Тогда, Амелия-тян, может, устроим «обнажённое общение»? Мы с тобой? — предложила Мисато.

Лили замерла.

— …Что это… значит?

— Что слышала. Пойдём вместе в ванну. Наверняка нам, девочкам, есть о чём поговорить, правда?

Лили на мгновение задумалась, потом наконец отпустила мою руку.

— …Хорошо.

Похоже, от идеи принять ванну со мной она отказалась. Я с облегчением выдохнул… но ненадолго.

— …Сота.

— Ч-что? — Лили повернулась ко мне. Неужели она сейчас предложит пойти всем втроём?..

— Э-это… была шутка. Британский юмор. Я н-не собиралась… по-настоящему… идти с тобой в ванну. И не думала, что м-могу показать тебе свою кожу! До свадьбы такое нельзя! Н-не думай ничего такого! — выпалила она на быстром английском.

Половину из того, что она сказала, я не понял, но уловил слова «шутка» и «не думай». В общих чертах смысл был ясен: она пошутила.

…Конечно, я и сам понимал, что это шутка. С чего бы Лили хотеть принимать ванну со мной. …И я тоже совсем не хотел. Честное слово.

— Ну же, Амелия-тян. Пойдём вместе.

— Ай, погоди. Не толкайся.

Мисато, подталкивая Лили в спину, вошла в ванную.

Наконец-то можно расслабиться.

— Ну, снимай одежду… Ого! Амелия-тян, ты, как всегда, носишь что-то очень эротичное!

— Ты преувеличиваешь. Это совершенно обычные вещи.

— Да нет, смотри, вот тут, на попе, всё просвечивает… Кому ты это показываешь? Соте, да?

— Не показываю! Ты сама-то почему не раздеваешься?

— Какая ты нетерпеливая, Амелия-тян. Так хочешь увидеть моё бельё?.. Ну как?

— Нормально, наверное.

— Какой холодный приём… Могла бы сказать что-нибудь ещё?

— Холодный?.. Мне, в общем-то, не интересно.

— Но кожа у тебя, Амелия-тян, такая красивая… Ух ты, гладкая! Это от природы? Или ты делаешь эпиляцию?

— Не говори так громко! С-Сота же услышит!

— Да ладно, не услышит он отсюда.

…Всё я слышу.

* * *

Во время купания.

— Англичане вообще принимают ванну? — решила я завязать разговор с Амелией-тян. Я слышала, что на Западе не очень принято нежиться в ванне, а некоторые даже душ принимают не каждый день, так что примерно представляла ответ, но…

— Не очень часто.

— Вот как… Ну и как тебе японская ванна?

— Мне нравится. Иногда — очень даже хорошо.

Похоже, каждый день в ванне она не сидит. Если подумать, Сота тоже не из тех, кто будет отмокать каждый день. Впрочем, душ Амелия-тян, судя по всему, принимает ежедневно. «Не хочу, чтобы Сота меня невзлюбил», — пояснила она.

— Амелия-тян, от тебя так приятно пахнет, что это? Шампунь вроде обычный…

— Духи.

— Ого, духи. А я вот никогда не пользовалась… Можно посмотреть?

— Да, пожалуйста, — её ответ был на удивление любезным. Похоже, когда дело не касается Соты, она вполне милый и прямой ребёнок.

— Слушай, Амелия-тян. Можно я повторю свой вопрос?

— …Какой?

— Там, внизу, у тебя от природы так, или ты бреешь?

— Ха, — Амелия-тян посмотрела на меня с явным утомлением.

Ну вот, опять не отве…

— Лазерная эпиляция, — ответила она.

Неожиданно.

— Очень удобно. Тебе тоже стоит попробовать. В Японии ведь тоже такое есть?

— Я думала об этом, но, говорят, это больно. Да и в общественной бане как-то неловко будет.

— Надо же, у тебя тоже есть чувство стыда.

— Это уже как-то грубо, тебе не кажется?

— …Кстати, а почему в бане должно быть стыдно? Разве не наоборот? — проигнорировав моё замечание, спросила Амелия-тян.

Я немного подумала и ответила:

— В Японии как бы принято, чтобы всё было естественно.

— …Вот как, — Амелия-тян удивлённо округлила глаза, а затем её лицо стало задумчивым. — Интересно, Соте тоже нравится, когда всё естественно?.. — с тревогой прошептала она.

Лазерная эпиляция — это ведь навсегда. Как бы её подбодрить?.. Честно говоря, я понятия не имею. Хм, но Сота, наверное, не из тех, кто обращает внимание на такие мелочи… Так что, ладно!

— Сота любит, когда гладко.

— П-правда? Что ж, тогда хорошо. …Впрочем, я это делала для себя, а не для Соты. Его предпочтения меня не волнуют.

Кажется, она воспряла духом. Хорошо, что она не спросила, откуда я это знаю. А то ведь я на самом деле не знаю. Надо будет потом с Сотой договориться, чтобы он подтвердил.

Кстати, о предпочтениях Соты…

— Слушай. Хочешь, я в следующий раз расскажу тебе о его вкусовых предпочтениях?

Амелия-тян широко раскрыла глаза, потом фыркнула и отвернулась. Хм. Не та реакция, на которую я рассчитывала.

— Не нужно. Меня учит готовить его мама. И Соте наверняка больше нравится еда, приготовленная мамой.

Мамина еда — самая лучшая. Такая логика, значит. Хм-м, не то чтобы я не понимала, но…

— Кто знает? Его мама бывает довольно небрежной. Да и Соте, наверное, её еда уже приелась.

— …

— К тому же, просто копируя вкус, ты никогда не сможешь превзойти оригинал.

— …

От моих замечаний Амелия-тян заёрзала. Поколебавшись, она спросила:

— Какова твоя цель?

— Хочу подружиться с тобой, Амелия-тян, — половина правды, половина — для вида. Я смутно догадывалась, что Амелия-тян не в восторге от моих ночёвок. Но я хотела оставаться, и не хотела каждый раз ругаться.

— У меня нет ничего, что я могла бы дать тебе взамен, — может, она не хочет принимать «соль от врага»?

— Считай, это благодарность за то, что покажешь духи. Как тебе? — на самом деле, мне не нужна плата. Но мне показалось, что так Амелия-тян будет проще согласиться.

— …Хорошо.

Как я и думала, она согласилась.

— Тогда, в следующий раз, когда я приду ночевать…

— Нет, так не пойдёт.

Так. Но тогда где?..

— Я приду к тебе домой.

А, понятно. Так она сможет помешать мне сблизиться с Сотой. Немного не то, чего я хотела… но, если Амелия-тян придёт ко мне в гости, это тоже вариант.

…Заодно и Соту позову. А то он совсем перестал заходить. И отец тоже… Почему мужчины такие равнодушные?

— Чему ты улыбаешься?

— А, так, ничего. Ладно. Тогда договорились. Приходи в гости, как будет возможность.

Я была рада, что мы смогли приятно провести время. И всё же… Интересно, как долго Сота собирается хранить свой секрет?.. Какой вообще смысл его скрывать? Хотя, зная его, он, наверное, думает, что уже всё сказал. Скорее всего, так и есть. Он, как и его мать, из тех, кто вечно забывает сделать или сказать что-то важное.

…Ну, так даже интереснее!

— Чему ты ухмыляешься? …Противно.

— Да так, вспомнила кое-что.

* * *

Похоже, «обнажённое общение» пошло на пользу. Когда Лили и Мисато вышли из ванны, они, казалось, немного сблизились. После ванны они весело болтали втроём с мамой. Я был рад, что Лили удалось вписаться. …Правда, из-за этого мне, единственному парню, было немного неловко.

Проблема возникла, когда пришло время ложиться спать.

— Ну, пора бы… А где мне спать? Свободных комнат ведь нет? — спросила Мисато у мамы. Раньше Мисато ночевала в гостевой комнате, но теперь там жила Лили.

— Ой, и правда. Хм, можешь лечь в моей спальне. А я посплю в гостиной.

— Нет, что ты, так неудобно… — Мисато задумалась, бросив быстрый взгляд на Лили. …Неужели попросит Лили лечь вместе?

— Я не против, если Мисато ляжет со мной…

— Тогда, может, мне лечь с Сотой? — смеясь, предложила Мисато, хватая меня за руку.

— Э-э… С тобой будет душно.

— Ну и что? В детстве же спали вместе. Какие могут быть проблемы? Мы же так близки, правда?

…Да не то чтобы я был против, но… Может, ей лучше лечь с мамой, чем со мной, парнем?

— Нет! Нельзя! — вмешалась Лили прежде, чем я успел ответить, и решительно разняла наши руки. — Если Мисато ляжет с Сотой, то лучше я лягу с Сотой!

Какое-то дежавю…

— Нет, это уже странно.

— Вовсе не странно! С Мисато, значит, можно спать, а со мной нельзя?!

— Д-да нет… — конечно, именно так.

Но прежде, чем я успел это сказать, Мисато рассмеялась.

— Тогда, может, ляжем втроём? Я, Сота и Амелия-тян?

— …Хорошо. Так и быть, разрешаю.

…А моё мнение? Втроём же будет тесно. И потом, спать с Лили, даже если рядом будет Мисато, — это как-то…

Я уже собрался было возразить, но тут…

— О? Тогда, может, и я с вами? Ляжем вчетвером! — встряла с дурацким предложением моя сумасбродная родительница.

Ну, до такого не дойдёт.

Тридцать минут спустя…

— Рядом с Сотой лежу я!

— И я рядом с Сотой.

— Тогда я, пожалуй, лягу рядом с Мисато. Хи-хи, давно такого не было!

Расстелив футоны, мы вчетвером лежали рядком. Футонов в доме было всего два, так что было тесновато.

— Слушайте. Может, я пойду спать в свою комнату?..

— Нельзя, — мою руку тут же перехватили. — Сота лежит рядом со мной. Это решено, — надув щёки, заявила Лили.

Похоже, её переклинило. Причина… Мисато? У Лили есть привычка во всём с ней соревноваться. Возможно, рассказ о том, что Мисато в детстве спала со мной, разжёг в ней какой-то странный дух соперничества. Хотя, казалось бы, тут не с чем соревноваться…

— Ладно, я выключаю свет, — с полуулыбкой сказала Мисато и погасила лампу.

Комната погрузилась во тьму. Рядом слышалось тихое дыхание Лили. От кожи, которой мы едва касались, исходило лёгкое тепло. Не слишком ли близко?..

— Лили, не могла бы ты немного отодвинуться?

— Не могу. Тут впритык.

Её дыхание щекотало ухо. Становилось как-то не по себе. Я поспешно отвернулся от неё.

— Спокойной ночи, — объявил я и закрыл глаза.

Напряжение не отпускало. ...Нужно забыть о Лили. Я отвернулся и принялся мысленно считать овец. Когда счёт перевалил за двести, и я начал потихоньку засыпать.

— М-м…

Кто-то обнял меня со спины. Я ощутил тёплое тело и что-то мягкое. Сердце подпрыгнуло, и сон как рукой сняло.

— Сота… — донёсся сзади тающий, нежный голос.

Бредит во сне?..

— …Люблю.

— …А? — я невольно издал звук.

Одновременно я почувствовал, как тело Лили на мгновение напряглось.

Неужели она не спит?

Это не сон?..

Любит?

…Меня?

Затаив дыхание, я ждал, что скажет Лили. Но она молчала.

Всё-таки это был сон? Нет, дыхание какое-то сбивчивое… Или мне кажется?

— Лили. Ты, случайно, не…

Не выдержав, я тихо спросил её.

И тут…

— Н-не могу есть. Я… наелась…

Еду, значит! Похоже, её «люблю» относилось к еде.

Я с облегчением выдохнул.

* * *

Ну что… уснул, наверное?

Я, Амелия Лили Стаффорд, внимательно наблюдала за Сотой. Он спал, отвернувшись ко мне спиной. Трудно было понять, спит он или притворяется. Совсем недавно я, решив, что он не спит, чуть было смело не призналась. Пришлось тогда выкручиваться, притворившись, что это был просто сон…

Но теперь-то точно всё должно быть в порядке. Прошло, по ощущениям, больше двух часов. Мисато и матушка тоже должны спать.

— Сота… — притворяясь, что говорю во сне, я медленно придвинулась к нему, прижимаясь к его широкой спине.

Я чуть коснулась его носом и втянула воздух. От него исходил приятный, немного будоражащий запах. Непреодолимо захотелось его обнять.

Спит, да?

Зову — не отвечает.

…А даже если и не спит. В прошлый раз ведь удалось выкрутиться. И в этот раз получится.

— …Я сыта, — я снова прижалась к нему, как и в прошлый раз.

Я уже собиралась обнять его, но тут…

— Н-хм… — Сота повернулся во сне.

Затаив дыхание, я замерла. Лицо Соты оказалось прямо перед моим. Его дыхание касалось моих губ. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

А-а… если я сейчас его поцелую, он ведь не заметит?..

Нет, нельзя! О чём я только думаю?! Незамужней девушке целоваться… Да ещё и тайком, пока он спит, беззащитный… Это же совершенно безнравственно…

Хотя, если уж на то пошло, незамужним парню и девушке и спать в одной постели не положено. И тайком обниматься, притворяясь спящей, — тоже…

Говорят, уж лучше украсть овцу, чем ягнёнка, если всё равно вешать будут… Н-но всё-таки, между тем, чтобы просто спать рядом, и поцелуем — огромная разница. Е-если он не спит, мне уже не выкрутиться. Он может подумать, что я распущенная, может меня разлюбить…

Мысли в голове крутились вихрем. И пока я так размышляла…

— Лили… — Сота пошевелился. Он медленно обнял меня.

Я невольно ахнула. Сильные руки притянули меня к себе.

— А-ах…

Я оказалась в его объятиях.

Поймана.

Не могу двигаться.

Не могу сопротивляться.

— С-Сота, т-ты… не спишь? — прошептала я. Может, это он так мне мстит за мою выходку?

— Лили… оставь мне… мою долю… Не съедай всё… — ответом мне было сонное бормотание.

Всё-таки спит? А может, притворяется. …Да уже всё равно.

Я уткнулась лицом в грудь Соты. Прислушиваясь к стуку его сердца, ощущая его тепло, я глубоко вдохнула.

Ах… вся я… наполнена Сотой…

Ощущая безграничное счастье, я закрыла глаза.

* * *

Утром я проснулся и обнаружил, что обнимаю Лили. Не она меня, а я её.

— Прошлая ночь была… бурной, — первое, что сказала проснувшаяся Лили, глядя на меня покрасневшим лицом.

Бурной? Не помню, чтобы я делал что-то «бурное». Неужели я что-то натворил? Нет, судя по её виду, точно натворил.

— Я что-то сделал?

— Какой же ты, Сота, всё-таки жестокий, — только и ответила она с томным видом, так и не объяснив, что же я такого сделал.

Н-ну, рядом ведь были и мама, и Мисато… Наверное, ничего предосудительного я не совершил.

Буду думать так.