Середина мая.

— Тай-ику-сай? — переспросила Лили.

— Да. «Спортивный фестиваль», — пояснил я.

Настало время спортивного фестиваля. Не могу с уверенностью сказать, есть ли такое в Англии, но в той школе, где я учился по обмену, — то есть в школе Лили, — ничего подобного не было.

— Понятно. Регби? Футбол? Крикет? Или теннис?

— А, нет, ничего такого.

Похоже, я неправильно перевёл.

Когда я объяснил, что соревнования включают в себя такие дисциплины, как тамаирэ (забрасывание мячей в корзину) и цунахики (перетягивание каната), где опыт участников не играет большой роли, Лили нахмурилась.

— Как-то по-детски.

— Тебе не нравится?

— Нет. Иногда и такое неплохо, — сказала она, и уголки её губ слегка дрогнули. Похоже, участвовать она была не против.

Я протянул Лили листок со списком соревнований.

— Нужно принять участие как минимум в одном командном и одном индивидуальном соревновании. Подробности решим на классном часе.

Я принялся подробно объяснять Лили правила каждого состязания. К командным относились тамаирэ и перетягивание каната. К индивидуальным — бег на короткую дистанцию, полоса препятствий и «поиск предметов».

— А что это за «пан-куи кёсо» — «гонка за хлебом»?

— По ходу дистанции висят булочки. Их нужно схватить ртом и бежать дальше.

— Не очень-то прилично. …Кстати, а что потом с этими булочками? Что с ними делают после соревнований?

— …Ну, они становятся собственностью того, кто их добыл, так что можно делать что угодно.

— Хм-м… А какие там бывают булочки?

— Обычно сладкие. В прошлом году, кажется, были «дынная булочка» и анпан.

— А-а, вот как.

Похоже, Лили интересовала не столько сама «гонка за хлебом», сколько… сами булочки.

— А что насчёт командных соревнований?

— Хочу быть вместе с Сотой.

Если со мной, то ей, видимо, всё равно, в чём участвовать. В популярных дисциплинах придётся тянуть жребий, и тогда мы с Лили можем оказаться в разных командах. Значит, лучше выбрать что-нибудь непопулярное…

— Тебя это устроит?

— Вполне.

Постараюсь выбрать что-нибудь поинтереснее, чтобы остались хорошие воспоминания.

* * *

— В каком индивидуальном соревновании ты собираешься участвовать, Сота?

На перемене перед классным часом ко мне подошла Мисато.

— Наверное, в «поиске предметов». Бег на короткую дистанцию — это скучно, а полосу препятствий я проходил в третьем классе средней школы.

В «поиске предметов» я ещё не участвовал. Давно хотел попробовать.

— А в командном?

— Пока не решил, но обещал Лили, что мы будем в одной команде.

— Хм-м. Всё такая же любовь-морковь, да?

— Да ничего подобного, — я нахмурился. К счастью, предмет наших обсуждений сейчас отсутствовала.

— Это ты так стесняешься? Или вы и правда не пара? — Мисато, на удивление, спросила это серьёзным тоном.

Похоже, она и вправду думала, что мы с Лили встречаемся. …Хотя, не могу сказать, что для таких мыслей не было никаких оснований.

— Мы не пара.

— Хм-м. Ну, я бы, даже будучи просто друзьями, не стала жить по обмену в доме одноклассника противоположного пола. …К тому же, Амелия-тян говорила, что приехала «готовиться к замужеству». Это ведь именно то и означает, правда?

И Мисато она это сказала? «Готовлюсь к замужеству».

— Это Лили просто выучила странное японское выражение. Она неправильно его поняла.

— Такое возможно?

— С Лили — вполне. Она, при всей своей внешности, бывает рассеянной и немного не от мира сего.

Лили, несмотря на свой вид, та ещё растяпа. И очень легко увлекается своими идеями.

— Думаешь? …Может быть. Да, если это Амелия-тян… хм, вполне возможно. Но и ты, Сота, тоже довольно… такой…

Какой ещё «такой»? Я, может, и не образец собранности, но уж точно не такой растяпа, как Лили.

— А может, Амелия-тян всё-таки влюблена в тебя, Сота?

— Этого точно нет.

— Почему ты так уверен?

— Я как-то спрашивал.

Когда мы были в Англии, я однажды спросил Лили: «Может, я тебе нравлюсь?». Я ведь тоже парень. Мне приятно общаться с симпатичной девушкой, это поднимает настроение, и я начинаю надеяться, что, возможно, нравлюсь ей. Впрочем, результат был…

— Я решил больше никогда не заблуждаться на этот счёт.

Она выпалила ответ такой быстрой английской скороговоркой, что я не всё разобрал… но отчётливо помню, как она прокричала: «Не смей ничего такого себе воображать!». Это было довольно обидно.

— Хм-м. Непохоже… Кстати, а ты сам как, Сота? Тебе нравится Амелия-тян?

— Да нет… не то чтобы. Она красивая, милая, конечно, но…

То, что она меня отшила, и правда задело. Но одновременно я почувствовал и облегчение. Я хотел бы оставаться с Лили друзьями.

— У меня нет желания заводить романтические отношения. Особенно с друзьями. …Ты ведь понимаешь, Мисато?

На мой вопрос Мисато криво усмехнулась.

— …Да уж. Какими бы близкими ни были люди, если у них не сходятся ценности, им придётся расстаться. А после этого будет неловко. Друзья… лучше всего, когда друзья остаются друзьями.

Сколько бы ни было между людьми симпатии, если их взгляды на жизнь расходятся, отношения рухнут. А если это уже случилось, то назад дороги нет. Мы с Мисато хорошо это знали.

— О чём вы тут вдвоём шепчетесь? — раздался недовольный голос.

Перед нами стояла Лили с надутыми губами. Она вернулась с урока японского.

— Хи-хи, а как ты думаешь? — Мисато хихикнула и левой рукой обвила мою правую, плотно прижимаясь ко мне.

Раздражает…

— Мне не интересно, — отрезала Лили, сверля Мисато взглядом. Затем она обеими руками вцепилась в мою руку.

— Эй, погоди… Лили?!

И с силой потянула. Я поспешно упёрся ногами. Тогда Лили обхватила меня руками. Мягкая грудь прижалась к моей руке. Но Лили, не обращая на это внимания, всем телом потянула меня на себя.

— Сота. Давай поговорим о спортивном фестиваля. Обсудим, в чём будем вместе участвовать.

С этими словами Лили посмотрела на меня… нет, на Мисато.

Мисато, найдя что-то забавное в этой сцене, тихо рассмеялась.

— Ой, правда? …Ну, удачи вам.

С этими словами она отпустила мою руку. Сила, тянувшая меня вправо, исчезла, и я потерял равновесие.

— О-опа…

Моё тело неизбежно завалилось влево… на Лили.

Плохо!

Я поспешно обнял её.

— Кья!

— Гх…

Я напряг ноги, чтобы не упасть, и медленно выпрямился.

— Лили, ты в порядке?!

— Мгх… — ответом мне был стон.

Приглядевшись, я увидел, что лицо Лили уткнулось мне в грудь. Она едва касалась пола кончиками пальцев. …Похоже, обнимая, я её ещё и приподнял.

Я поспешно отстранился.

— Пха…

— Прости, ты как? — спросил я, медленно отступая.

Лицо Лили… было пунцовым. Она смотрела на меня влажными глазами.

— Э, эм…

— Сота, извращенец!

Бац!

Лили ударила меня кулаком в грудь. Несильно, но ощутимо. Фыркнув, она вернулась на своё место.

— Сота, извращенец! — передразнила Мисато.

— Это всё из-за тебя! — рявкнул я на неё.

* * *

За несколько дней до спортивного фестиваля.

В тот день на физкультуре была совместная для мальчиков и девочек тренировка к фестивалю. Среди участников были и новички, вроде Лили. Целью было ознакомить их с минимальными правилами и техникой.

— Ещё только май, а уже так жарко, — пробормотала Лили, глядя на солнце. Она была в школьной спортивной форме. Волосы, чтобы не мешали, собраны в хвост.

— В Японии в мае так всегда.

— …Вот как, — Лили нахмурилась. Присмотревшись, я заметил, что на её белой коже выступили капельки пота. Для англичанки Лили даже в это время года было достаточно жарко.

— Не пялься, пожалуйста. …Извращенец.

С этими словами Лили смущённо переступила с ноги на ногу. Женские спортивные шорты в нашей школе были коротковаты, и её длинные белые ноги бросались в глаза.

— А, прости, — я отвёл взгляд. Я не это имел в виду… но когда на это указывают, начинаешь обращать внимание на всякое. Когда такая стройная девушка, как Лили, надевает спортивную форму, все изгибы её тела становятся видны. Опасно для глаз.

— Может, уже начнём тренироваться? Время-то ограничено.

— …Почему и ты здесь? — Лили смерила взглядом Мисато, которая поторопила нас с тренировкой. Мисато тоже участвовала в тех же соревнованиях, что и мы. Лили это, похоже, не нравилось. Непонятно, то ли они враждуют, то ли дружат.

— Проиграла в «камень-ножницы-бумага». Давайте уже тренироваться. «Гонка сороконожек».

«Гонка сороконожек». Несколько участников выстраиваются в колонну, связывают ноги друг с другом и так бегут до финиша. Что-то вроде «бега втроём», только участников больше, и они стоят друг за другом. В нашей школе в команде пять человек.

— …Не мешайтесь, пожалуйста.

— Я буду стараться изо всех сил, поняла?

— Я не об этом.

Лили и Мисато, стоя по обе стороны от меня и связывая ноги верёвками, начали переругиваться. А ведь в этом соревновании так важна слаженность… Неправильный выбор сделал, что ли?

— Сота, ты слишком близко к Мисато, — почти сразу после начала тренировки пожаловалась Лили сзади.

Мисато была впереди, я за ней, а Лили — за мной. За ней стояла ещё одна девочка из нашего класса, а потом — парень.

— Да нет, если не стоять так близко, будет опасно… — хотя, да, с Мисато я не стеснялся стоять вплотную. И вообще…

— Да и ты, Лили, по-моему, слишком прижимаешься…

— Это нормально.

Нормально, серьёзно? Что-то мягкое постоянно упирается мне в спину… К тому же, каждый раз, когда Лили говорит, её дыхание щекочет мне ухо. Время от времени сзади доносится сладковато-терпкий аромат.

— Сота, можешь прижаться ещё плотнее, если хочешь.

— Мисато!

— Умоляю, не ссорьтесь, — подумалось мне, что это соревнование вообще нельзя проводить смешанными командами…

* * *

Прошёл примерно месяц с тех пор, как я, Амелия Лили Стаффорд, приехала учиться в Японию.

Вернувшись из школы, я занялась стиркой.

— М-м-м, — напевая, я забрасывала вещи в стиральную машину. Раньше я даже не знала, как ею пользоваться, но теперь я — профи. Я всё ближе к тому, чтобы стать образцовой женой.

— …Ох.

Это спортивная форма Соты. Слегка влажная — наверное, от пота. В памяти всплыли воспоминания о сегодняшней физкультуре. Мы тренировались перед спортивным фестивалем, отрабатывали «гонку сороконожек». В этом соревновании нужно было плотно прижиматься к тому, кто впереди. И я, вынужденно, да, именно вынужденно… прижималась к Соте. …От него так… хорошо пахло.

«…»

Я невольно затаила дыхание. Всего несколько часов назад Сота носил эту одежду, занимался спортом. На ней должно было остаться много его запаха. Сердце забилось сильнее.

«Нельзя. Н-нельзя так делать…»

Точно нельзя? Мы же вроде как пара. Совсем чуть-чуть. Нет, это неприлично…

— …Ах.

Сама не заметила, как мой нос уткнулся в его спортивную форму. Всё, я уже не могла остановиться. Меня было не остановить.

— Вдох… выдох…

Лёгкие наполнились Сотой. Сота-а…

— …Это очень плохо.

Это развращает. Сота-компонент вызывает зависимость.

Я бросила спортивную форму в стиральную машину.

— Хватит. — На сегодня.

* * *

Закончив со стиркой.

— Ого, здорово. Спортивный фестиваль! Я тоже видела такое в аниме! Пришлёшь фотографии?

— Да, поняла.

Я впервые за долгое время разговаривала по телефону со своей лучшей подругой Мэри. Я уже привыкла общаться на японском, но говорить по-английски всё равно было немного… спокойнее. Сота тоже говорит по-английски, но он не носитель.

— Кстати, я видела тебя по телевизору!

— …По телевизору? А, то интервью?

Когда мы с Сотой гуляли, меня остановили с японского телеканала и взяли интервью. Это была какая-то передача, где иностранцев спрашивали, зачем они приехали в Японию, и иногда углублялись в подробности. Я чётко ответила: «Готовлюсь к замужеству».

— Его и в Англии показывают? — я думала, это японская передача…

— Да нет, конечно. Я в интернете видела.

— Понятно.

В наше время посмотреть иностранную телепередачу не так уж и сложно. Я-то думала, Мэри смотрит только японскую анимацию… Оказывается, и такое тоже.

— В соцсетях это немного обсуждали. Мне стало интересно, посмотрела — а там ты. Я так удивилась.

Соцсети… Наверное, это какое-то адское место, где собираются такие же англоязычные отаку японской анимации, как Мэри.

— Обсуждали? И как же?

— Что ты очень заба… то есть, очень милая девушка из Англии.

— Хе-хе, естественно. — Моя миловидность универсальна, я номер один в мире. Сота — счастливчик, раз у него такая милая девушка.

— Но я рада, что вы так близки. Вы и правда ведёте себя как пара.

— Естественно. Я же говорила, что мы с Сотой встречаемся.

— Хм-м… Ты ему призналась в любви?

Э-это…

— Пока нет. Но он и так должен всё понимать.

— Ну не знаю. По телевизору вроде бы так и выглядело. Он ещё говорил, что хочет быть с тобой вдвоём…

— Да. Он назвал меня своей «онна-томодати».

— …М-м? «Онна-томодати»? …Он так сказал?

— Да. Перед интервью, он так представил меня телевизионщикам. — В самом интервью этого не было. Он сначала так меня представил.

— …Лили, ты… понимаешь, что это значит?

— Да, конечно. Girl friend, подружка, верно? — это простое сочетание японских слов, догадаться о смысле легко. И вообще, я же девушка Соты, так что, судя по контексту, это и должно быть правильно.

— Думаю, ты ошибаешься…

— А?

— По-японски «онна-томодати» означает «подруга женского пола», то есть просто подруга.

— …Перестань шутить, я рассержусь.

— Я не шучу.

«…»

Н-не… м-может… б-быть…

— Не верю. И вообще, Мэри, ты же не носитель японского, верно? Не говори ерунды.

— Но в аниме…

— Не нужно путать аниме с реальностью. Мы с Сотой — пара. Точно пара.

— Ладно. Если ты так считаешь, то пусть будет так. Тогда, до следующего раза…

Холодный голос Мэри заставил меня опомниться.

— Прости. Я была неправа. Не бросай меня. — Если так пойдёт, Сота может меня бросить… Я этого не вынесу!

— Успокойся, не брошу. …И, мне кажется, ты ему небезразлична. Хотя я знаю его только по тому времени, что он провёл в Англии.

— П-правда? Тогда почему он сказал «просто подруга»?.. — если я ему нравлюсь, мог бы и назвать меня своей девушкой… Стесняется, что ли?

— Думаю, он считает, что ты его бросила.

— …Что ты имеешь в виду? — бросила? Но я же так… люблю Соту.

— Ты ведь, когда он уезжал из Англии, сказала ему, что вы больше не общаетесь, так?

— Э-это… э-это было полгода назад!

— Вот именно, полгода. Ты полгода его игнорировала, верно?

— У-у-ух… — э-это, конечно, так, но… просто… мне было так неловко извиняться. И страшно… вдруг я ему разонравилась…

— Н-но сейчас-то мы хорошо общаемся?

— Поэтому вы и друзья, понимаешь? Он тоже тебя любит, но думает, что ты его бросила… Он не уверен, смогли ли вы снова стать парой, поэтому и ведёт себя так неопределённо.

— В-вот как?.. — так вот в чём дело… Мог бы и сказать.

— Тогда что мне делать?

— Извинись. Скажи, что хочешь вернуть прежние отношения.

— …Мне извиняться?

— А то как же! Очевидно же, что ты виновата.

— Н-но… бросить свою девушку и…

— Он не мог не вернуться! У него же виза заканчивалась!

— Н-но если бы он сказал заранее, я бы… А то так внезапно…

— Он говорил! Это ты не слушала! Даже если бы он был в чём-то виноват, это ты первая заявила о разрыве, так что тебе и отменять своё решение!

— Д-да, наверное, так. Но как…

— Скажи: «Прости, что заявила о разрыве. Я люблю тебя. Пожалуйста, давай снова будем парой», — и поклонись. И всё, проблема решена, просто ведь?

— Н-но… а если я ему разонравилась…

— Он не стал бы ходить на свидания вдвоём с девушкой, которая ему не нравится! Ты же самая милая в мире, так?

— Д-да, ведь так?!

Всё в порядке. Сота меня любит. Просто небольшое недоразумение и расхождение во мнениях. Я старалась убедить себя в этом. И подавить мимолётную тревогу… «А вдруг ему нравится Мисато?»

* * *

Спортивный фестиваль проводился в воскресенье.

Накануне, в субботу, я, мама и Лили стояли на кухне. Мы готовили бенто, чтобы поесть во время обеденного перерыва на фестивале. В воскресенье столовая не работала, так что бенто было необходимо. Раскладывать всё по коробкам будем утром, а предварительную подготовку и то, что может храниться долго, делали заранее.

Однако…

— Мам, эта коробка для бенто… она не слишком большая?

«Давайте сразу сложим всё, что можно», — с этими словами мама достала огромную коробку для бенто… вернее, это был скорее дзюбако — многоярусная лаковая шкатулка для еды. Даже если Лили ест вдвое больше меня, эта коробка всё равно слишком велика. За кого она принимает Лили?

— Нас же пятеро, так что в самый раз, — совершенно спокойно ответила мама.

…Пятеро? Я, Лили… может, и Мисато тоже? Но кто ещё двое?

— …Может, и ты тоже идёшь, мам?

— А? Нельзя? Тебе будет стыдно?

Я уже не в средней школе. Не скажу, что мне стыдно, когда родители приходят…

— Ты ведь раньше никогда не ходила.

Маму такие школьные мероприятия обычно не интересовали. В начальной школе она появлялась по минимуму, а часто и вовсе не приходила, ссылаясь на занятость. В средней школе не была ни разу. Нет, я не виню её, мне и не нужно было, чтобы она приходила… но интересно, что заставило её передумать.

— Нужно же запечатлеть на камеру героические подвиги Лили-тян.

— А, понятно. — Ради Лили. Точнее, ради её родителей. Отправить им фотографии, мол, ваша дочь прекрасно себя чувствует. Да, это действительно важно.

— Но даже с тобой, мам, получается четверо… А, отец.

— Да. Мы договорились принести бенто с собой. Заодно и Лили-тян представлю. Скажу, что это моя будущая дочь.

Он-то приходит каждый раз. И в этот раз, наверное, тоже придёт. Значит, нас ждёт давно не случавшееся семейное единение. Хотя насчёт «будущей дочери» Лили — это мамино заблуждение, или, скорее, она торопит события.

— Об этом нужно было сказать раньше.

— Разве я не говорила?

— Не говорила.

— Ой. Ну, зато сейчас сказала.

Всё такая же безалаберная. Впрочем, даже если бы я не знал, то узнал бы в день фестиваля, так что это не так уж и важно.

— В общем, Лили, на спортивном фестивале я познакомлю тебя с отцом… Лили?

— …А? Вы что-то сказали? — я позвал её, и Лили вздрогнула.

— На спортивный фестиваль придёт мой отец, я вас познакомлю.

— В-вот как. Ваш отец… Да, поняла.

В последнее время Лили часто выглядела рассеянной. То о чём-то задумается, то примет встревоженный вид. То попытается мне что-то сказать, то оборвёт себя на полуслове.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— А, нет, немного…

Я приложил свой лоб к её лбу. Хм-м, кажется, немного горячий…

— Эй, п-перестань!

Меня оттолкнули обеими руками. Смотрю — лицо Лили пунцовое.

— У тебя лицо красное… Ты в порядке? Может, температура?..

— Э-это из-за тебя! Дурак, извращенец! Ненавижу!

Лили закричала и принялась колотить меня обеими руками по груди. Немного больно.

— Прости. Слишком фамильярно прикоснулся. Прости, больно же…

— …Больше никогда так не делай, — фыркнула Лили. На мгновение показалось, что она вернулась в своё обычное состояние… но тут же её лицо снова стало задумчивым. Словно она о чём-то жалела… Может, тоска по дому?

— Юность, юность… — весело рассмеялась мама.

Почему-то это меня разозлило.

* * *

День спортивного фестиваля.

Погода была ясная, идеальная для спорта.

— У-у-ух… Жарко… — сказала Лили, натянув на голову спортивную кофту. На первый взгляд, так должно быть ещё жарче, но… наверное, без прямых солнечных лучей всё же лучше.

— Ещё только май… Это что, аномальная жара?

— Ну, можно сказать, летний денёк.

— …В Японии летом так жарко?

— Будет ещё жарче.

— Вы шутите?

Я понимаю чувства Лили. Я тоже думал, что в Англии слишком холодно. Это тоже часть прелестей учёбы по обмену… придётся потерпеть.

— Да уж, в такую жару «гонка сороконожек»… Может, зря мы её выбрали, — сказала Мисато, обмахиваясь подолом футболки. Неужели её не волнуют взгляды парней?

— От этого прохладнее?

— От чего? О чём ты?

— О закатанных рукавах.

Как и заметила Лили, Мисато закатала короткие рукава своей спортивной футболки. Они стали ещё короче, обнажая плечи. …Честно говоря, мне кажется, разницы почти никакой.

— Ну, чуточку прохладнее, может?

— Понятно.

Решив, что стоит попробовать, Лили тоже закатала рукава. Обнажились следы от загара, белые плечи и влажные от пота подмышки. Меня почему-то это смутило, и я отвёл взгляд. Ног она стесняется, а этого…

— Ну как?

— Прохладнее, как от капли воды на раскалённый камень, наверное.

Капля воды на раскалённый камень — это же почти никакого эффекта… но, видимо, она хотела сказать: «Лучше, чем ничего».

— Кстати, а где мама?

— Сказала, придёт к «гонке за хлебом» Лили.

Я ответил на вопрос Мисато. Соревнования шли в таком порядке: «гонка за хлебом», «гонка сороконожек», «поиск предметов». Затем обеденный перерыв, а после него — полоса препятствий, в которой участвовала Мисато. Если всё пойдёт по плану, то к двум часам дня все наши соревнования закончатся. И отец, и мама, наверное, придут к этому времени. Вряд ли им интересны соревнования, в которых не участвует их ребёнок.

— Мама?.. — удивлённо пробормотала Лили. Что-то её смутило?

— Почему это Мисато спрашивает у Соты о планах его матери?

…Хм? Почему? Ну, это же…

— А как ты думаешь? — пока я недоумевал, что же так удивило Лили, Мисато хитро, с вызовом улыбнулась.

Лили, увидев это, удивлённо округлила глаза.

— Н-неужели…

— По той же причине, что и ты, Амелия-тян.

— Ч-что…?!

Лили широко раскрыла глаза и, словно ища подтверждения, посмотрела на меня. Я немного не понял. Мисато ведь не живёт по обмену или что-то в этом роде… Да и вообще, Лили, называющая принимающую мать «матушкой» (mother), тоже, по-моему, ведёт себя довольно странно.

— В-вот… как. Хм-м… понятно? Н-ну, называть-то можно как угодно, — пока я пребывал в замешательстве, Лили сама пришла к какому-то выводу.

Хм-м? Ну, раз она всё поняла, то и ладно.

* * *

Около половины одиннадцатого.

Точно по расписанию, началась «гонка за хлебом» с участием Лили.

— Я пошла.

— Удачи.

Проводив Лили, я достал телефон и отправил сообщение маме. «Сейчас очередь Лили, ты где?» …Так. Сообщение тут же было прочитано, и пришёл ответ.

— Мама где, говорит?

— На родительских трибунах. Сказала, что с отцом… Вон они, наверное?

Я указал на родительские трибуны. Там стояли двое, похожие на моих родителей, и, глядя на Лили, о чём-то разговаривали. Наверное, что-то вроде: «Вот та девочка — англичанка, которая живёт у нас по обмену».

— Хорошо, что успели. Я тоже сфотографирую, — с этими словами Мисато приготовила телефон.

— Будешь фотографировать Лили?

— Угу. Мама попросила.

— …А меня не просила. — Не то чтобы я был против, что она попросила Мисато… но по логике, сначала должна была попросить меня, разве нет?

— Обычное её «думала, что сказала», наверное? Или не доверяет. Ты ведь, Сота, тоже бываешь рассеянным.

— Не так, как мама.

Я тоже приготовил телефон. Мама меня не просила, но Лили — просила. Сказала, что отправит Мэри, так что нужно сделать лучший кадр.

Вскоре «гонка за хлебом» началась. Пятеро бегунов одновременно рванули к булочкам.

— Амелия-тян не слишком быстрая? Она занималась лёгкой атлетикой?

— По-моему, только теннисом и верховой ездой.

— В-верховой ездой…

«Гонка за хлебом» была смешанной, но Лили бежала не хуже парней. Гораздо быстрее среднестатистического парня. Она мгновенно добралась до булочек и… резко подпрыгнула.

— Может, она ещё и волейболом занималась?

— Балетом, вроде бы.

— А, вот оно что.

Схватив булочку с первой попытки, она на полной скорости рванула к финишу. Пока остальные участники мучились, пытаясь схватить свои булочки, Лили оторвалась от всех. Наплевав на бросившихся вдогонку парней, она пришла первой.

Проблема была с фотографиями…

— Хм-м, немного смазалось.

— Как всегда, небрежно. А у меня получилось отлично.

Я показал Мисато телефон. На экране была Лили, в прыжке эффектно хватающая булочку. Лучший кадр. Лили уж точно не будет жаловаться.

— Здорово. Дай мне тоже?

— …Если Лили разрешит, то ладно. Зачем тебе?

— Поставлю на заставку.

— Это уже слишком противно… — Лили тебе не девушка.

Спустя некоторое время.

— Съем на обед. Это десерт, — с гордым видом, прижимая к себе сладкую булочку, вернулась Лили. Она добыла «дынную булочку» — её любимую японскую сладость.

— Фотографии получились?

— Ага. Как тебе это?

Я показал Лили телефон. Она тихо фыркнула.

— Как и ожидалось. Можешь даже на обои поставить.

Не говори то же, что и Мисато.

— Не буду. …Мы же не пара.

На мои слова Лили широко раскрыла глаза и понуро опустила плечи.

— В-вот… как… вот как.

— …Что случилось, Лили?

— Ничего.

Наверное, она просто устала. Вид у неё был неважный.

— Сможешь участвовать в «гонке сороконожек»?

— Смогу. …Всё в порядке, — с мёртвым взглядом ответила Лили.

…Точно в порядке?

* * *

«Гонка сороконожек» прошла без сучка без задоринки. Единственное, что вызывало беспокойство, — это рассеянность Лили. К тому же, в отличие от тренировки, она держалась на расстоянии. Вернее, на тренировке она, наоборот, слишком прижималась, так что сейчас дистанция была как раз нормальной.

— Ну, я пошёл на «поиск предметов».

— …Да.

— …Лили, ты точно в порядке? Может, в медпункт? — она и правда выглядела нездоровой. Может, попросить Мисато проводить её в медпункт? Или мне самому пойти?

— …Оставь меня в покое, — подавленным голосом ответила она.

Время поджимало, и насильно тащить её в медпункт я не мог.

— Хорошо. …Не перенапрягайся, ладно?

— Да. …Понимаю, — безжизненным голосом ответила Лили.

Немного поколебавшись, я направился на спортивную площадку. Перед началом «поиска предметов» я мельком взглянул на родительские трибуны. Там были и мама, и отец. Они помахали мне, и я ответил им лёгким кивком. Редко они бывают вместе. Это всё благодаря Лили.

Пока я об этом размышлял, соревнование началось. Нужно было выбрать один из листков, лежащих перед финишем. На нём написано, что нужно где-то раздобыть. Хотелось бы что-нибудь полегче, ну-ка, что там…

— Серьёзно?

Легко-то легко, но довольно хлопотно. Я понимаю, что это весело, но нужно же думать и о тех, кто ищет, и о тех, у кого просят.

— Что поделаешь.

Я направился прямиком к трибунам нашего класса и обратился к измученной Лили:

— Лили.

— …Что вам?

— Ты в порядке?

— В порядке. …Зачем пришёл? — каким-то надутым, безразличным тоном Лили посмотрела на меня. Похоже, она была не больна, а просто не в духе. Хм-м, просить её о чём-то в таком состоянии неудобно.

— Мне нужна твоя помощь в «поиске предметов»…

Я нерешительно развернул перед ней листок. Лили без особого интереса взглянула на него и… подняла голову.

— А Мисато не подойдёт? — удивлённо спросила она.

Действительно, после Лили следующей была бы Мисато.

— Лили — лучшая.

— В-вот… как?

— Если ты плохо себя чувствуешь, я попрошу кого-нибудь другого… — всё-таки, нехорошо просить об этом человека, которому нездоровится.

Я уже собрался было развернуться, но тут…

— Подождите!

Меня схватили за одежду.

— Я пойду! — поднимаясь, заявила Лили.

От её недавнего недовольства не осталось и следа. Она была полна энтузиазма. …Нехорошо так говорить, но какая же она непостоянная.

— Ты уверена? Тебе же вроде бы плохо…

— Я полна сил! И вообще, кто меня заменит, если не я? — Лили приняла самодовольный вид. Это была та самая, обычная, милая Лили. Всё-таки, когда она так немного заносится, она гораздо симпатичнее.

— Кстати, о замене… после «поиска предметов», у тебя будет время? У меня есть серьёзный разговор.

С необычно официальным видом сказала Лили. Серьёзный разговор? …Напрягает.

— Ладно, понял. Тогда пойдём?

— Да.

Я взял Лили за руку. Её плечо дёрнулось.

— Что такое?

— Н-ничего.

Лили ответила, слегка покраснев. …Стесняется? Ну, учитывая задание, это и неудивительно.

Так я, держа за руку «самую милую девушку, по моему мнению», и финишировал.

* * *

После «поиска предметов».

Мы пошли за спортзал. Лили сказала, что хочет поговорить там, где нет людей.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— Эм, это было… больше полугода назад…

— Больше полугода назад? — так давно. …Это когда я учился по обмену? Неужели.

— Э-это… о-о том, когда мы прощались.

— А-а… — та самая тема… Честно говоря, мне бы не хотелось её затрагивать, от этого нам обоим будет только неловко. Опять будет меня винить, что ли.

— Прости, что не проводила, — сказала Лили и поклонилась. …Я немного удивился.

— Прости, пожалуйста, что не отвечала. Прости, что не выходила на связь.

— Д-да ладно. Я не обижаюсь.

— Прости, что наговорила гадостей.

— Понял. Эм, подними голову…

— …Прости, что сказала, будто мы больше не общаемся, что ненавижу тебя. Это… неправда. Я не ненавижу.

С этими словами Лили подняла голову и пристально посмотрела на меня.

— Ты мне нравишься.

Сказав это, она снова низко поклонилась.

— Прости, что приехала без предупреждения, не связавшись с тобой… Я хочу вернуть прежние отношения. Пожалуйста.

Прежние отношения, значит…

— Лили.

— Да.

Я тоже поклонился.

— Я был недостаточно точен в словах. Прости. Я думал, что ты и так всё понимаешь. Я тоже… хочу попросить. Не вернём ли мы прежние отношения? — сказал я Лили по-английски.

И поднял голову.

Лили…

— Ничего не поделаешь. Прощаю. А ты же, взамен, простишь меня, хорошо? — улыбнулась она, вытирая пальцем слёзы, блеснувшие в уголках глаз.

Так мы снова стали «лучшими друзьями».

* * *

Мы вдвоём вернулись на трибуны нашего класса. Там нас ждали Мисато, мама и отец. Как раз вовремя.

— А, вот вы где! Чем это вы тут вдвоём занимались? Свидание?

— Вроде того, — я небрежно отмахнулся от подколки Мисато и повернулся к отцу.

— Давно не виделись, пап.

— О, давно, Сота. Так это она… «самая милая девушка, по твоему мнению»? — с усмешкой, точь-в-точь как у Мисато, спросил отец.

— Да. …Лили, знакомься. Этот дядька — мой отец.

— Касай Содзи, мисс Стаффорд. Мои сын и дочь вам очень обязаны. …Могу я называть вас Амелией? — с какой-то манерной галантностью отец опустился на одно колено перед Лили.

Мама тихо пробормотала: «Взрослый мужик, а всё туда же, выпендривается».

— Да, взаимно. Амелия Лили Стаффорд… отец. Зовите меня Лили, пожалуйста.

Лили изящно присела в реверансе. …И отцу она разрешает называть себя Лили? При первой же встрече? А мне на это полгода понадобилось!

— Свёкор? Отлично! Две дочери — это просто превосходно!

— …Две? — Лили удивлённо склонила голову набок и огляделась. — Есть ещё одна?

— Я здесь, — усмехнулась Мисато.

Лили недоумённо склонила голову. …Что-то не так?

— Давайте скорее обедать. Время поджимает.

— А, да. Сота, Мисато, покажите какое-нибудь хорошее место.

— …Мисато… тоже? Почему?

— И Лили-тян тоже, конечно. Я же говорила, что мы впятером будем есть бенто. Устроим семейный обед… Ой? Разве я не говорила?

— …Впятером? Мисато тоже? Семья? — Лили остановилась и тихо пробормотала: — Касай Мисато. Касай Содзи. …Кудо Сота. Хм-м? Что это… значит?

— …Что именно?

— Почему у Мисато и у отца Соты одинаковая фамилия? А у Соты другая?

— Потому что отец и мама развелись. Я взял мамину фамилию. Чтобы не было лишних вопросов, это утомительно.

— А Мисато?..

— Она осталась с отцом, так что фамилия у неё прежняя.

— …Осталась? …А? — Лили растерянно открыла рот. — Вы… брат и сестра? Родные?

— Да.

— …А почему вы одного возраста?

— Потому что мы близнецы. И я старший, — двуяйцевые. …А? — Разве я не говорил?

— Не говорили! — раздался гневный крик Лили.

* * *

— Не понимаю. Почему ты не сказал? Это же важно! Вот за такое я тебя и ненавижу, — Лили ела бенто, сверля меня взглядом. Уж либо ела бы, либо злилась.

— Прости. Я думал, что говорил. Будешь мою порцию яичного рулета? — извиняясь, я пытался задобрить Лили. Я и правда думал, что говорил… но, если вспомнить, кажется, действительно не говорил. Тут я виноват.

— …Ты раскаиваешься?

— Важные вещи нужно говорить чётко.

— …Ничего не поделаешь. Прощаю, — фыркнула Лили, съела яичный рулет и прищурилась. Счастливое лицо.

— И как можно такое забыть сказать?..

— Правда. Стыдно за собственного сына, — сказала мама.

— Тебе ли говорить, Микото. Ты сама могла бы сказать, — до развода она была Касай Микото. Девичья фамилия, а теперь — Кудо Микото. Так зовут мою мать.

— Я думала, Сота сказал.

— Какова мать, таков и сын.

— Гены — страшная вещь, — хихикнула Мисато.

Ну знаете ли.

— Ты ведь тоже не говорила?

— А я говорила. Это Амелия-тян не слушала.

— …Не слушала, — Лили смерила Мисато взглядом.

Я признаю, что виноват, но Мисато виновата не меньше.

— Слышишь, она говорит, что не слушала.

— Говорила я. Что мы с Сотой — семья. Кстати, старшая сестра — это я, поняла?

«…»

От слов Мисато Лили забегала глазами. Кажется, она и правда говорила… А?

— Лили? — может быть… и Лили тоже виновата?..

— А, можно просто Лили, а не Амелия!

— Правда? Спасибо, Лили-тян! Какая ты понятливая! — Мисато взяла Лили за руку.

Увильнула… эта Лили. И вообще, я только что услышал кое-что, что нельзя было пропустить мимо ушей.

— Старший — это я. Я родился первым.

— Ой? А ты не знал? Та, что родилась позже, на самом деле была зачата раньше, так что она — старшая сестра.

— Это же суеверие, нет? По закону тот, кто родился первым, тот и старший.

— Но я же больше похожа на старшую сестру, тебе не кажется? — что ещё за «похожа»…

— Да, пожалуй.

— Лили?! — такого предательства я не ожидал. Я посмотрел на Лили. Она как раз доедала онигири и тянулась за сэндвичем. Кто старше — неважно. Сейчас — еда. Такое у неё было лицо.

— Спорить и правда глупо.

— Хм-м, значит, признаёшь?

— Делай что хочешь, — по закону-то я старший. Это не изменится.

Так и закончился наш давно не случавшийся семейный обед. Кстати, примерно треть всего бенто, включая то, что принесли Мисато и отец, съела Лили.

— Кстати, Мисато, — закончив есть, Лили тихо кашлянула и мельком взглянула на отца и мать. …Что такое?

— Мне нужно кое-что сказать.

— …Что? — что случилось? Так официально…

— Возможно, это не то, что следует говорить в такой обстановке, но… — Лили выглядела немного неловко. Она посмотрела прямо на Мисато и…

— Я думаю, Бог не простит инцеста.

…Что она несёт?

— …А? — Мисато растерянно открыла рот.

Отец и мать переглянулись.

Кинсинсокан.

…Инцест?!

— Подожди, Лили-тян! Ты что-то путаешь!

— Простите. Но я же ради вашего блага…

— Успокойся, Лили-тян. Послушай, я, конечно, вела себя так, что можно было неправильно понять. Но это я тебя дразнила, понимаешь? Ничего такого нет! Папа? Мама? Не делайте такие лица! Это неправда! Сота, ну скажи же что-нибудь! — громко закричала Мисато.

Редко увидишь её такой растерянной. Однако, понятно. А я-то думал, почему она в последнее время так близко держится.

— Так вот оно что…

— Сота! Не подыгрывай! Это уже не смешно! — Мисато схватила меня за плечи и сильно встряхнула.

Я, на всякий случай, сделал лицо «да быть не может».

— Хе-хех… Кх-кх… А-ха-ха-ха! — Лили, не в силах больше сдерживаться, громко рассмеялась и с ехидным видом сказала:

— Это месть.

— …А? — Мисато растерянно открыла рот.

Такое её лицо я тоже видел нечасто. Хорошее зрелище. Спасибо Лили.