— Сота, у меня к тебе просьба, — прошептала Лили, сидевшая на мне верхом в одном лишь чёрном пеньюаре. Моё тело окаменело, я не мог пошевелиться.

— О-о какой просьбе ты говоришь?.. — спросил я.

Лили указала на свою грудь. Стоило ей развязать ленточку, как вырез пеньюара широко распахнулся. Он медленно соскользнул с её плеч...

— П-постой! Лили, что ты!..

Оставшись лишь в белье, Лили медленно приблизила своё лицо к моему и прошептала на ухо:

— Просыпайся.

* * *

Тяжесть на животе. Ощущение, что меня легонько трясут.

— Сота, Сота. Просыпайся, — услышав этот прелестный голосок, похожий на звон ангельского колокольчика, я открыл глаза. Перед затуманенным взором возник сереброволосый ангел.

— Доброе утро.

— М-м… доброе… Погоди, Лили… Э-это не сон?! — я мгновенно проснулся.

Лили сидела на мне верхом. Впрочем, нет, присмотревшись, я увидел, что на ней всё-таки был пеньюар. Не совсем голая. Похоже, половина мне просто приснилась.

— Ч-что случилось?!

— Ты проспал. Я пришла тебя разбудить.

Проспал?! Взглянув на часы, я увидел, что было восемь утра. Действительно, пора бы уже собираться в школу… Хотя нет, сегодня же суббота, выходной. Занятий быть не должно.

— …Рановато, не находишь? — хоть в выходной дали бы поспать спокойно.

На мой вопрос Лили сделала недовольное, почти обиженное лицо.

— …Ты забыл?

— Забыл?.. Э-э, что?

— Свидание. Мы вчера договорились.

Лили недовольно заёрзала на мне, посылая весьма недвусмысленные импульсы ниже пояса. Эй, пожалуйста, прекрати так двигаться.

— Ну что ты. Я как раз собирался предложить пойти после обеда.

— …Правда? — Лили надулась. Такое лицо у неё бывало, когда она злилась. Не верит, что ли? Конечно, мы не договаривались идти с обеда, но и про утро речи не было. Может, она себе в голове уже всё решила, что мы идём с самого утра?

Пока я размышлял… Ку-у-у… — раздался тихий звук. Урчание в животе.

— Завтракать хочешь?

— …Вовсе нет, — отвернувшись, ответила Лили. Её щёки слегка покраснели.

* * *

На завтрак в тот день была европейская кухня — моя попытка воссоздать английский завтрак. Вернувшись в Японию, я затосковал по нему и долго экспериментировал… Это было моё коронное блюдо.

— Очень вкусно, — с довольным видом похвалила Лили мою стряпню. К счастью, вкус пришёлся по душе даже английской аристократке.

К концу завтрака вернулась мама. Пока она сонно ковырялась в тарелке, я сказал, что мы с Лили идём покупать ей одежду. «Раз такое дело, сходите пообедайте где-нибудь вкусно», — сказала мама и дала нам денег на карманные расходы. Проводив её, отправившуюся досыпать в свою комнату, мы стали собираться по магазинам.

— Ну что, пойдёмте, — сказала Лили. На ней было простое белое платье — одно из немногих, что она привезла из Англии. Видимо, любимое.

— Ага. …Кстати, тебе не холодно? — всё-таки начало апреля. Днём, когда светит солнце, тепло, но воздух ещё прохладный. Не то чтобы совсем не по сезону, но, может, стоило одеться потеплее?

— Правда? В Японии теплее, чем в Англии. Я подумала, так будет нормально.

Действительно, в Англии холоднее. Мне всё ещё зябко, а для Лили, похоже, уже «тепло, самый разгар весны».

— Или… это выглядит странно?

— Вовсе нет. Тебе очень идёт. Просто прелесть. Выглядит очень мило.

Лили, с её идеальной внешностью и фигурой, такие простые вещи были очень к лицу. Можно даже сказать, что только она и могла их так носить. От моей похвалы щёки Лили залились румянцем. На фоне белого платья её кожа казалась ещё краснее.

— Раз не странно, то и хорошо, — фыркнула Лили.

* * *

— Удачно мы прошлись по магазинам, — с довольным видом заявила Лили, когда мы закончили с одеждой. Я, честно говоря, вымотался. Каждый раз, примеряя очередную вещь, Лили требовала моего мнения. Стоило повториться, как она тут же парировала: «Это я уже слышала», — так что приходилось каждый раз основательно думать. Одна-две вещи — это ещё ладно, но после десятой я устал.

— Дальше пойдёмте.

— И что же ты собираешься покупать теперь? — «Ещё что-то?» — едва не сорвалось у меня с языка, но я сдержался и просто спросил.

— Эм-м… — Лили, видимо, не находя нужного японского слова, задумалась, потом огляделась по сторонам и, заприметив нужный магазин, указала на него пальцем. — Вот это.

— А, а-а… ну да, понятно.

Лили указывала на магазин женского белья. Нижнее бельё, значит. Ну да, вещь важная. Менять его нужно как минимум раз в день, так что и количество требуется.

— Пойдёмте.

— Эм… мне тоже?

— Конечно. Я японский не понимаю, — шутливым тоном сказала Лили. Хотя, как мне кажется, её японского вполне хватило бы, чтобы купить бельё…

— Одной мне будет не по себе… — Лили опустила голову, а потом посмотрела на меня исподлобья. Когда она делает такое лицо, отказать невозможно.

— Ладно. …Составлю тебе компанию.

Я вошёл в магазин следом за Лили. Куда ни глянь — везде бельё. Даже манекены почему-то казались эротичными. Девушки-модели на постерах тоже были полуобнажены, так что я не знал, куда девать глаза. Ох… вон та девушка чертами лица немного похожа на Лили. Неужели Лили под одеждой носит что-то подобное?.. Нет, о чём я вообще думаю.

— …На что ты смотришь? — раздался рядом недовольный голос, когда я разглядывал фото модели.

— Да так, ни на что.

— Ложь. У тебя был такой похотливый взгляд. …О чём ты думал на свидании со мной?

Похотливый взгляд… Ну, не то чтобы я совсем об этом не думал, но всё же.

— Просто подумал, что она похожа на тебя, Лили.

Стоило мне это сказать, как Лили широко распахнула свои голубые глаза. Её лицо мгновенно залилось краской. Чёрт, слишком честно. Подаст в суд за домогательства — и будет права.

— А-а, нет, я не в плохом смысле…

— Тогда смотри на меня, — сверкнув на меня глазами, Лили отвернулась и тихо фыркнула. Не похоже, чтобы она злилась… скорее, смущалась. Неужели ей было приятно, что я сравнил её с моделью?

Значит, тебе такое нравится... — покраснев, пробормотала Лили что-то по-английски. Затем её взгляд переместился с фотографии модели в сексуальной позе на… нет, на бельё, продававшееся рядом — точно такое же, как на модели, — и она взяла его в руки.

— Сота.

— …Что?

— Как ты думаешь, какое лучше? — спросила Лили, держа в руках красное и синее бельё. Да уж..., меня-то зачем спрашивать. Но Лили уже сверлила меня взглядом, требуя ответа. Придётся отвечать.

— Ну... синее, наверное? — у Лили прекрасные серебристые волосы. Мне показалось, что холодные тона ей идут больше, чем тёплые, вроде красного.

Стоило мне это сказать…

— Ты что, серьёзно отвечаешь? Противно даже. Это же была шутка, разумеется.

Ну и девица… Не ответил бы — тоже бы ворчала.

— …Хотя, пожалуй, в этом есть смысл. Приму к сведению, — быстро проговорила Лили и положила красное бельё на место.

Затем она внимательно рассмотрела синее бельё и склонила голову набок.

— Я не понимаю, как тут размеры смотреть. …Ты знаешь?

— Откуда мне знать.

— Верно. Если бы ты знал, было бы противно.

Сказав это, Лили окликнула проходившую мимо продавщицу. У той слегка дёрнулось лицо. «Чёрт, иностранка заговорила. Я ж по-английски ни бэ ни мэ...» — читалось на её лице.

— Сота, не мог бы ты перевести?

— Ты же можешь говорить по-японски?

— А вдруг я неправильно передам размер? — с этими словами Лили приблизила губы к моему уху. — Мои размеры сверху — …

Её дыхание щекотало мне ухо. Из-за специфики информации мне стало как-то не по себе.

— Пожалуйста, — сказала Лили, слегка покраснев. Стыдишься — так говори сама…

— А-а, эм… она… — я передал слова Лили продавщице. Мой мозг отказывался воспринимать эту абсурдную ситуацию: я сообщаю незнакомой женщине размеры груди своей подруги.

— Понятно. Если хотите, можем снять мерки? — предложила продавщица, видимо, пришедшая в себя от облегчения, что есть переводчик. Точно, так ведь тоже можно.

— Да, снимите мерки, пожалуйста.

— Тогда прошу сюда… — продавщица проводила Лили в примерочную. Меня, естественно, оставили. Ждать в одиночестве в магазине женского белья было слишком уж неловко, поэтому я решил подождать Лили снаружи.

Через некоторое время вернулась Лили с очень довольным выражением лица.

— Оказалось, больше, чем раньше. Важно всё-таки измерять.

— А, ага… ясно, — так значит, больше, чем то… И всё-таки, фигура у неё что надо… Мой взгляд невольно устремился к её груди.

Лили нахмурилась.

— Не смотри таким похотливым взглядом.

— …Да не смотрел я. И вообще, нечего мне докладывать, — если уж сообщила размеры, естественно, я заинтересуюсь…

Затем мы купили ещё кое-какие повседневные мелочи — подходящую ей косметику, мыло — и часы показывали уже около часа дня.

— Сота, я проголодалась, — с ноткой недовольства в голосе сказала Лили. Если так пойдёт и дальше, она начнёт на мне срываться, да и я сам был голоден.

— Пообедаем? Что бы ты хотела?

— Хочу настоящих японских суши! — словно только этого и ждала, выпалила Лили. Суши бывают разные: в дорогих ресторанах, где их не подают на конвейере, и в сетевых кайтэн-дзуси. Я подумал, что раз уж такой случай, то лучше пойти в приличное место, но Лили сама попросила пойти в кайтэн-дзуси. Видимо, карманные деньги, которые она получала от родителей, были не безграничны.

Если подумать, суши-бар, в который мы ходили с Лили в Англии, тоже был сетевым кайтэн-дзуси. Там было не то чтобы невкусно, но японские кайтэн-дзуси всё же лучше. К тому же, там, кроме суши, большой выбор других блюд: жареное, рамэн, десерты. Лили это тоже наверняка понравится. В общем, решено было идти в кайтэн-дзуси.

— Вот это японские суши! Совсем не как в Англии! Столько незнакомой рыбы! — Лили смотрела на плывущие по ленте суши, и её глаза блестели. В английских кайтэн-дзуси меню часто состояло из такого, что японец и за суши-то не счёл бы, но для Лили именно это и было «SUSHI». По сравнению с этим, японские суши, во многом отличающиеся, казались ей чем-то новым и свежим.

— А эта рыба вкусная? Какой у неё вкус? — Лили засыпала меня вопросами о начинках для суши.

— Ну-у, как сказать… — Я старался отвечать как мог, но я и сам не особо разбирался в суши и рыбе.

— Если интересно, почему бы тебе не попробовать?

— И то верно! — мой небрежный ответ её, похоже, удовлетворил, и Лили принялась заказывать через тач-панель все суши подряд, уплетая их за обе щёки.

— А это… я знаю. Караагэ, да? Жареная курица!

— Караагэ, но не курица. Осьминог.

— Осьминог? Это разновидность курицы?

— Octopus. Караагэ делают не только из курицы. Из рыбы тоже.

Услышав мой ответ, Лили удивлённо округлила глаза.

— Ого, жареный осьминог!.. Интересно.

С этими словами она сделала заказ. Осторожно взяв палочками принесённый караагэ из осьминога, она положила его в рот.

— Ну как?

— Вкусно. Мне это нравится, — похоже, ей пришлось по вкусу.

Потом Лили удивлённо таращилась на тяван-муси (солёный пудинг), выясняла, чем караагэ отличается от тэмпуры, уплетая креветки в кляре, с удовольствием навернула удон и собу, которые тоже хотела попробовать, и, наконец, назвав кудзумоти «странным желе», съела и его.

— Спасибо за угощение. …Было очень вкусно, — с довольным видом произнесла Лили. Перед ней высилась гора тарелок из-под суши. На первый взгляд, раза в полтора больше, чем у меня, но на самом деле она съела ещё и объёмные блюда вроде собы и удона, так что общий вес съеденного был как минимум вдвое больше моего. …Как она столько ест и не толстеет? Неужели всё питание уходит в грудь?

В ту ночь мне приснился сон. Лили, в том самом белье, наступала на меня. Видеть такие сны о подруге… Неужели у меня такое сильное либидо, и я совсем неразборчив? Я почувствовал лёгкое отвращение к самому себе.

* * *

Понедельник. Для меня — Амелии Лили Стаффорд — второй день в школе. После первого урока физкультуры.

— Амелия-тян, какое у тебя милое бельё. Где купила? — когда я переодевалась в раздевалке, ко мне подошла Мисато. С тех пор как мы сыграли в теннис, она стала какой-то слишком уж фамильярной. Но я не собираюсь любезничать с соперницей. К тому же, это бельё — выбор Соты, и я не обязана ей рассказывать… Хотя, постой-ка.

— В универмаге у станции. Мы с Сотой ходили туда в субботу.

— Ого, неужели Сота тебе его выбирал? — с ухмылкой спросила Мисато. Я невольно усмехнулась.

— Да. Сота выбрал.

Строго говоря, не то чтобы Сота выбрал, просто я купила то бельё, на которое он обратил внимание… Но это почти то же самое, что он выбрал, так что это не ложь. От моих слов Мисато широко раскрыла глаза.

— О-ого… Сота выбрал. Тот самый Сота, да? Раньше меня… — Мисато удивлённо склонила голову. Даже она, похоже, растерялась. Не знаю, принимали они там вместе ванну или нет, но сейчас девушка Соты — это я.

— Даже не знаю, стоит ли спрашивать…

— Что такое?

— Амелия-тян, ты уже… занималась сексом с Сотой?

Что-о? Сексом? С Сотой? Я почувствовала, как горит лицо.

— Ч-ч-что… к-конечно, нет! Такое распутство… Добрачные связи Бог не простит! Такие вещи — только после свадьбы!

— Прости, помедленнее, пожалуйста. То есть, не было, правильно?

— Естественно!

Когда я так ответила, Мисато, кажется, немного успокоилась. То, что у нас не было ничего «такого», не меняет того факта, что мы с Сотой любим друг друга. Этой женщине тут ловить нечего.

— А что тогда было? Целовались?

— …Нет ещё.

Когда я ответила, Мисато расплылась в самодовольной улыбке. Словно победительница. Бесит.

— Хи-хи, ну да. Я так и думала. Успокоилась… Чтобы тот Сота лишился первого поцелуя раньше меня — немыслимо, — пробормотала Мисато что-то себе под нос. Что-то про первый поцелуй… Неужели она нацелилась на первый поцелуй Соты?

— Тебе я его не отдам. Сота — мой! — заявила я. Мисато уставилась на меня с изумлённым видом, а потом прыснула со смеху.

— Д-да! Д-да, конечно… хи-хи, удачи тебе. Смотри, чтобы я тебя не опередила… кх-кх.

Тьфу… издевается! Нет, спокойнее, Амелия. Сейчас с Сотой живу я, его девушка — это я. Преимущество на моей стороне. Все её слова — просто злобное шипение проигравшей. Убеждая себя в этом, я надела форму.

И всё же…

— Может, тебе стоит обновить эту юбку?

Длина юбки моей формы была ниже колен. Однако все остальные ученицы носили юбки выше колен. Особенно Мисато — у неё юбка была такая короткая, что, казалось, вот-вот всё будет видно. Сколько бы японцы ни говорили о бережном отношении к вещам, всему есть предел. Юбки нужно менять по мере роста. Когда я ей это сказала, Мисато криво усмехнулась.

— Я её специально укоротила. Нарочно. Это не потому, что она старая.

— Нарочно?.. Зачем?

— Так ведь симпатичнее, правда? И ноги длиннее кажутся, — сказала Мисато, подхватив юбку. По-моему, просто распутно…

— Теннисная форма ведь тоже мини-юбка.

— Под ней носят специальные шорты. И она изначально такого дизайна, — носить мини-юбку как мини-юбку — это нормально. Но превращать длинную юбку в мини — это странно. Когда я заявила это по-английски, Мисато не осталась в долгу.

— Специально менять дизайн — это и есть модно. Среди японских старшеклассниц сейчас такое в тренде.

— Хм-м, вот как.

— Амелия-тян, может, тоже укоротишь? Уверена, будет очень мило.

— Я англичанка.

— Правда? Жаль, — Мисато почему-то разочарованно опустила плечи. Какое ей дело до длины чужой юбки, не понимаю. — А Соте, наверное, короткие больше нравятся-а-а.

Хм!

— Этого не может быть!

— Сота тебе так сказал?

— Ну… — действительно, когда я играю в теннис, иногда чувствую на своих ногах чей-то пристальный взгляд… И форму он хвалил, говорил «мило». Неужели…

— Сота — фут-фетишист.

Ч-что?!

— О-откуда ты такое знаешь?!

— А как ты думаешь? — с ухмылкой произнесла Мисато. Тьфу!..

— Не верю!

— Ну и ладно. Дело твоё. Я тогда пойду в класс первая, — с этими словами Мисато вышла из раздевалки. Оставшись одна, я невольно потрогала свою юбку. …Неужели ему действительно больше нравятся короткие?

* * *

Вторник. Третий день Лили в японской школе.

— Сота, как тебе это?.. Не странно? — спросила Лили, теребя пальцами юбку. Кажется, она уже спрашивала моё мнение о форме. Но сейчас что-то было не так. Лицо её было пунцовым, ноги беспокойно переминаются. От неё исходила какая-то немного эротичная аура. Эта перемена…

— Я юбку укоротила.

Услышав это, я заметил. Юбка, ещё вчера прикрывавшая колени, теперь была сантиметров на десять выше колен. На глаз, она стала короче сантиметров на пятнадцать, а то и больше. Точно, она же что-то там мастерила по ночам…

— Не то чтобы странно, но что случилось?

— …У всех короткие. У Мисато тоже… — правила в нашей школе довольно мягкие. Даже слишком. Переделывать форму можно, если она сохраняет первоначальный вид. Поэтому девчонки обычно укорачивают юбки. У Мисато, например, она такая короткая, что, кажется, вот-вот трусы будут видны. Впрочем, ни трусы, ни ноги Мисато меня ни капли не интересуют.

— Не обязательно же под всех подстраиваться, верно? — честно говоря, мне нравится, но главное ведь — желание самой Лили. А она, судя по всему, смущается. Если ей неловко, может, не стоит?

— …А тебе, Сота, какая больше нравится?

Зачем ей моё мнение, не понимаю… Я снова внимательно осмотрел Лили. По сравнению со вчерашним днём юбка стала короче, но всё равно была лишь немного выше колен. Примерно как у среднестатистической ученицы нашей школы… или даже чуть длиннее. Не вульгарно. А ноги у Лили очень длинные. Укороченная юбка это только подчёркивала. Мелькающие белые бёдра были очень красивы.

— Эй, если так разглядывать… всё-таки странно…

— Мило. Выглядит восхитительно.

— П-правда?! — от моих слов голос Лили подскочил. Она несколько раз потрогала юбку, помешкала, а потом кивнула. — Раз Сота так говорит… немного стыдно, конечно, но…

— Это всего лишь моё мнение. Можешь не обращать внимания.

Если стыдно, может, не стоит? Стоило мне это сказать, как Лили сверкнула на меня глазами.

— Я это не для тебя сделала. Не заблуждайся. Просто в Риме поступай, как римлянин.

«В чужой монастырь со своим уставом не ходят», значит. Ну, если Лили пытается вписаться, это хорошо. Хотя странно, что это проявляется в длине юбки.

Итак, Лили решила укоротить юбку, но, похоже, ей всё равно было неловко. Время от времени она придерживала подол. Садясь на стул, она обеими руками натягивала юбку на колени.

Поднимаясь по лестнице, она откровенно прикрывала зад рукой. Наши девчонки в коротких юбках спокойно шагают широким шагом, так что такие жесты Лили выглядели очень свежо и мило.

— Может, сделаешь юбку подлиннее? — не выдержав, спросил я.

Лили, вся пунцовая, прижала юбку. И посмотрела на меня влажными глазами.

— Я скоро привыкну. …Не твоё дело. Ещё раз скажешь — убью.

Кажется, во мне пробуждаются какие-то странные наклонности. Хочу, чтобы так и оставалось. Ошибся, хочу, чтобы прекратила.

* * *

— Как тебе история Японии? — спросил я Лили после первого урока. В Англии она вряд ли даже прикасалась к этому предмету, да и сложных иероглифов много. Поняла ли она что-нибудь?

— Было интересно, — ответила Лили со своим обычным невозмутимым выражением лица. Она выглядела немного довольной, так что, наверное, ей действительно было интересно. Судя по всему, она всё поняла на слух. В её тетради были заметки на английском.

— Были места, которые трудно было понять на слух, так что потом, вечером, можно будет?..

— Да, хорошо.

Вечером, значит… Каждый день терпеть её приближение в том самом виде — это тяжело. Но отказать не могу.

— Следующий урок — английский, но… у тебя ведь другой, да? — учить рыбу плавать. Не думаю, что Лили есть чему учиться на английском. Если память мне не изменяет, у иностранных студентов должен быть отдельный урок японского.

— У меня японский. …Ты знаешь, где этот кабинет?

— Это на третьем этаже. Проводить?

— Пожалуйста.

Я проводил Лили до нужного кабинета. По дороге до нас доносились обрывки фраз: шептались о той самой красавице-иностранке, восхищались её миловидностью и фигурой, гадали, настоящие ли у неё серебряные волосы. Кто-то утверждал, что она аристократка с особой аурой, другие обсуждали, есть ли у неё парень и не приехала ли она в Японию за возлюбленным, кивая в мою сторону.

Похоже, о Лили уже судачила вся школа. Она буквально купалась во всеобщих взглядах.

— Эм, Сота.

— Да? Что такое?

— М-мне кажется, на нас смотрят, — тихо и смущённо проговорила Лили. Её щёки слегка покраснели. …Разве она из тех, кто смущается от внимания? У меня сложилось впечатление, что ей всё равно.

— Ю-юбка… всё-таки странная? — спросила Лили, переминаясь с ноги на ногу и теребя юбку. Похоже, она решила, что всё внимание приковано к длине её юбки.

— Дело не в ней, всё в порядке.

— …Тогда в чём?

— Ну, типа: «Это та самая красавица-иностранка, о которой все говорят».

— Хм-м, вот как, — на мои слова Лили отреагировала с видом, будто ей это не совсем уж и неприятно.

Тем временем мы дошли до нужного кабинета.

— Тогда до следующего урока.

— Ага.

Я попрощался с Лили и вернулся в свой класс.

* * *

Прошло шестьдесят пять минут, и второй урок закончился. Следующий — химия. В кабинете естествознания.

«Сходить за ней, что ли?»

Я направился к кабинету, где должна была быть Лили, но её там не оказалось. Разминулись? Я уже так подумал, как вдруг услышал голос Лили.

— Нет, спасибо. Мне неинтересно.

— Футбол, футбольный клуб, понимаешь? Менеджер — это…

Я нашёл Лили неподалёку. Рядом с ней стояли трое парней. Одного я, кажется, уже видел. Точно, из футбольного клуба. Судя по разговору и ситуации, футболисты пытались затащить Лили к себе в менеджеры. И получали отказ.

Футбол… ну да, вряд ли ей это интересно. Вот если бы регби. Впрочем, Лили и на менеджера не очень-то тянет.

— М-да, не понимает, что ли… — футболист почесал в затылке. Скорее всего, дело было не в его японском, а в английском Лили.

— Мне не интересно.

— Постой. Мы ещё не закончили, — футболист схватил Лили за руку, когда та попыталась уйти. Лили отдёрнула руку. Атмосфера накалялась.

— Прости, Лили. Заставил ждать, — сказал я, вклинившись между ними. Слегка взяв Лили за рукав, я попытался увести её, но…

— Эй, постой. Не мешай нам вербовать, — на меня враждебно посмотрели. На переменах вербовка запрещена… но вряд ли такой аргумент их остановит.

— Она уже член теннисного клуба, — сказал я. Футболист досадливо скривился. Неужели у них такой недобор в футбольном клубе?

— Слушай, не хочешь стать менеджером футбольного клуба? Это куда веселее, чем какой-то там теннис. И девчонок у нас много, — он снова навязчиво принялся уговаривать Лили. Похоже, им нужна была не просто менеджер, а именно Лили. На авось, что ли.

— Да потому что…

— Лили.

— А, эй, погоди… — Лили, готовую вот-вот вцепиться в них, я притянул к себе. Она удивлённо посмотрела на меня. Не обращая на неё внимания, я улыбнулся футболисту. — Она моя девушка.

Воздух застыл. …Даже для вранья слишком банально, что ли. Как бы то ни было, футболист остолбенел.

— Пойдём, Лили.

— Д-да… — подтолкнув застывшую Лили в плечо, я ретировался с места происшествия. Спустимся на другой этаж — может, не догонят?

— А-а, Сота. О-отпусти, пожалуйста.

— А, прости, — я поспешно убрал руку с плеча Лили. Её лицо было пунцовым.

— Спасибо, что помог. Очень признательна. Но только… — Лили смущённо опустила глаза. — Говорить при других, что я «твоя девушка», это немного… не мог бы ты так не делать?

Кажется, я перегнул палку. Хоть это и была игра, мне и самому стало немного неловко.

— Прости. Подумал, так будет быстрее.

— Я понимаю. Так зачем ты пришёл?

— А, следующий урок. В кабинете естествознания. Решил тебя проводить.

— Вот как. Тогда, пожалуйста, — говоря это, Лили почему-то не смотрела мне в глаза. …Может, я её разозлил?