— П-принцесса? Ты ведь не плачешь?

Отец был озадачен моим притворным плачем, так как раньше гордость была для меня превыше всего. Он настолько удивился, что начал ёрзать в кресле.

Было непривычно видеть отца в таком замешательстве, и слёзы, которые уже начали высыхать, вдруг хлынули ручьём.

Однако я знала, что надо ковать железо, пока оно горячо. Сейчас было самое подходящее время.

— А я разве не могу заплакать? Хотя я родилась красивой и сильной в магии, как папенька, мне страшно, что из-за болезни я рано умру, так и не успев всем этим насладиться…

— Как это, умрешь? Ты можешь ничего не скрывать в присутствии отца.

Как бы то ни было… Всё вышло лучше, чем я ожидала.

Отец явно не находил места, его поведение разительно отличалось от обычного.

— В любом случае, папенька… Если есть малейшая возможность найти лекарство от болезни, я думаю, стоит непременно рискнуть.

Несмотря на то, что отцу было равнодушно моё самочувствие, я всё ещё была его первенцем, к тому же, весьма полезным.

Поэтому, если есть шанс, он наверняка предпочтёт сохранить мне жизнь, чем оставить умирать.

— Поскольку он не грешник, использовавший запретную магию, вытащить еретика из Зала Белой Ночи не составит труда.

— Хм…

Лицо отца смягчилось.

Я не упускала шанса убедить его.

— Знаю, это против правил — выпускать еретика до индоктринации. Но меня терзает мысль о том, что этот ребёнок останется в Зале Белой Ночи ещё на целых пять лет. Сегодня я видела, как над еретиком издевался маг, и просто не смогла сдержаться…

— Маг издевался над еретиком?

— Да, похоже, он всё это время использовал лечебную магию, чтобы скрыть синяки от побоев на ребёнке. Однако сегодня я лично стала свидетелем этой сцены, и раны ещё видны. Если потребуется, я могу всё доказать.

— Тц, как такие люди могут ходить с задранным носом, а за спиной творить такие низости?

Услышав мой рассказ, император нахмурился.

Я, напротив, мысленно закатила глаза при взгляде на его выражение лица.

«Кто бы говорил. Ты же тоже подобным образом издевался над Юдит».

Впрочем, у меня не было права его осуждать.

— Папенька, я прошу у Вас прощения и хочу получить дозволение взять этого ребёнка под своё крыло прямо сейчас. Если я буду ждать до конца периода индоктринации, а с ним вдруг произойдёт что-то плохое…

Я снова бросила взгляд на рукава, словно не хотела это представлять.

Отец посмотрел на меня, нахмурив брови.

Чёрт, поверить не могу, что он всё ещё колеблется. После всего сказанного.

Меня раздражало, что он не дал разрешения сразу, однако я ожидала подобного.

С радостью я вытащила свой главный козырь.

— Если Вы все ещё беспокоитесь, я наложу на мальчика печать подчинения.

— Печать подчинения? Ты уверена? — отец с недоверием посмотрел на меня.

— Надеюсь, Вы осознаете всю отчаянность моего положения, папенька, — сказала я решительно, склонив голову.

Над головой раздался тяжелый вздох.

— Хорошо, я разрешаю.

Иными словами, официальное разрешение у императора было получено.

Выпрямившись, я довольно улыбнулась.

— Благодарю Вас, отец. [1]

Я покинула императора, который смотрел на меня, как на обманщицу, и поспешно направилась во дворец Первой принцессы, где пребывал Джерард.

[1] Прим. пер.: Тут Арабелла снова обращается к нему самым формальным образом.

— Где ребёнок, которого я привела?

Добравшись до дворца, я пошла к Джерарду.

После получения разрешения императора, оставалось только поставить на мальчике печать, которая сделает его всецело моим, прежде чем придут маги из Зала Белой Ночи.

«Тем не менее, уверена, что Левантеон сейчас выигрывает для меня время».

Он точно не хочет сорвать сделку, поэтому сделает всё возможное. Разве это не подходящая плата за возможность увидеть обратную сторону мира?

— Он на втором этаже, в комнате в конце западного коридора, — сказала Марина.

Пока я ускорила шаг, она продолжила:

— Кстати, принцесса, отчего все те письма снаружи…

Похоже, Зал Белой Ночи осмелился связаться со мной, так же как и с императором. Однако не думаю, что они станут врываться во дворец Первой принцессы, чтобы забрать еретика.

Как бы высок ни был статус Зала Белой Ночи, я все-таки являлась членом правящей семьи. Кроме того, как довольно сильный маг, я наложила защитные заклинания вокруг дворца.

— Прости, я сейчас очень спешу. Объясню всё позже, — кратко ответила я обеспокоенной Марине.

Я вошла в комнату, где находился Джерард.

При виде меня, он резко встал с кровати, но с явным трудом.

Он был весь в бинтах и марлевых повязках. Видимо, придворный врач не успел осмотреть его из-за беспорядков, и горничные сами оказали ему первую помощь.

Но, заметив рядом с кроватью новую одежду, я поняла, что мальчик так и не переодел свои лохмотья.

— Не стой на месте. Подойди сюда и дай мне руку.

Я приготовилась использовать магию.

Обычные заклинания не требовали особых усилий, но магия, которую я собиралась использовать, нуждалась в посреднике. Когда от магии мои руки начали кровоточить, Джерард, заметив это, вздрогнул.

Я подошла к нему ближе, попутно объясняя:

— С этого момента мы будем связаны.

Мои слова скорее походили на приказ, чем наобъяснения. Джерард изначально говорил, что готов на всё, чтобы выбраться из Зала Белой Ночи, поэтому необходимости в его согласии не было.

Губы Джерарда дрожали, словно он всё ещё не до конца осознал происходящее.

— Связаны?..

— Да, это единственный способ вытащить тебя из Зала Белой Ночи. Все люди за пределами дворца до сих пор хотят вернуть тебя туда.

Было немного утомительно всё объяснять, но я смягчилась и снова протянула ему руку.

— Ты уже знаешь, что твоё тело заковано кандалами маны. Пока они существуют, ты не сможешь никуда уйти.

Печать подчинения, о которой я говорила императору в качестве условия для сохранения Джерарда, можно было также назвать «контролем господина над слугой».

Изначально это была врождённая привилегия императорской семьи Камулита. Ограничивающая магия, доступная только отпрыскам с императорской кровью. Это контракт, который заключался лишь с согласия двух сторон, и, поскольку она считалась ценным правом императорской семьи, никто иной не мог вмешаться.

Даже если исполнитель контракта был преступником, приговорённым к смертной казни, его роль была абсолютной. Другими словами, право решать судьбу исполнителя передавалась члену императорской семьи, который и заключил контракт, вне зависимости от обстоятельств.

Но, так как это был абсолютный контракт, требующий от заключившего полной ответственности за исполнителя, в последние годы им почти не пользовались.

Простыми словами, если еретик Джерард устроит что-нибудь снаружи, мне придётся взять всю ответственность и выплатить компенсацию.

Конечно, в случае провала или неподчинения я бы опозорилась…

Но я знала, что, как магическому гению, мне легко удастся с ним справиться. Поэтому я не сильно тревожилась об этом.

Более того, у контракта были и свои преимущества. Мы всегда будем знать местоположение друг друга благодаря магическим меткам на теле.

Если он попытается сбежать, я всегда смогу найти его — это было отличной страховкой.

Также говорилось, что при достаточном уровне взаимопонимания можно было даже делиться эмоциями, но происходило это крайне редко и, по сути, никак меня не касалось.

— Итак, мы заключаем новый контракт. Теперь ты будешь принадлежать мне, а не Залу Белой Ночи. Впредь, я за тебя отвечаю и забочусь о тебе.

Не было нужды разъяснять Джерарду все детали.

Он мог почувствовать себя отверженным, назови я это контрактом господина и слуги. Вот почему я старалась выражаться помягче.

— И это лишь временно. Сейчас нелегко, однако позже, со временем, я смогу освободить тебя, как ты и хотел.

Разумеется, я соврала.

Я не собиралась отпускать Джерарда.

Джерард молча смотрел на меня, но, в отличие от того, что было в Зале Белой Ночи, он не спешил протянуть руку.

«Осторожничает?».

Я знала, что ситуация может осложниться, но не подавала виду.

— Контракт возможно заключить только с одним человеком. Я выбрала тебя, — с тревогой сказала я, будто совершала для него большую жертву.

Кажется, это сработало, потому что Джерард слегка вздрогнул.

— …Только с одним?

— Да, только с одним. И сейчас это ты.

Я больше не стала ждать и снова протянула руку, торопя его.

— Так что быстрее дай мне руку.