Паря в воздухе, я улыбнулась мальчику.

— Как тебя зовут?

Мальчик, который без движения стоял и смотрел на меня, словно время вокруг остановилось, наконец разомкнул губы.

— …Джерард.

Его яростные глаза смотрели на меня странным светом.

— Хорошо, Джерард. 

Как приятно услышать имя из его уст. А этот взгляд…

Как у него могут быть такие глаза сразу после избиения?

— Ты ведь хочешь выбраться отсюда?

Когда я это произнесла, в глазах мальчика вспыхнул свет, ярче, чем солнце. Ему, должно быть, приходилось тяжко, раз он попытался сбежать вскоре после прибытия в Зал Белой Ночи.

Но, поскольку на него уже были наложены кандалы маны, выбраться отсюда самостоятельно не представлялось возможным.

— Если бы я могла вытащить тебя отсюда прямо сейчас, я бы сделала это, — прошептала я мальчику, будто дьяволица.

— Возьми меня за руку.

— Что?..

— Тогда я возьму на себя всю ответственность.

Глаза мальчика распахнулись ещё шире. Я увидела в них отражение собственной улыбки.

Маги вокруг заволновались, будто услышали мои слова. Я не обратила на них внимания и махнула рукой в сторону. Звуки, столкнувшись с волной маны, пропали без следа, так и не достигнув моих ушей.

Я знала, что превышаю полномочия.

«Ну и что с того? Как и ожидалось, длинные обходные пути не по мне. Если я желаю чего-то, то сразу добиваюсь этого».

* * *

— Ваше Высочество? Что это за ребёнок?

Как только мы вошли во дворец, Марина удивлённо посмотрела на мальчика, которого я привела с собой.

Джерард стоял смирно, не понимая, что происходит.

— Ребёнок, который с сегодняшнего дня будет жить в нашем дворце.

— Простите?

— Забери его, исцели, и дай отдохнуть.

Отдав указания Марине, я повернулась к Джерарду, стоявшему рядом.

— Отпустишь мою руку? Она болит, поскольку ты сильно её сжимаешь.

Только тогда Джерард, кажется, осознал, что сжимал мою руку до боли.

Придя в себя, он разжал пальцы. 

Я быстрым шагом прошла мимо Джерарда и сказала:

— Если не хочешь, чтобы тебя вернули в Зал Белой Ночи, не выходи за пределы Первого императорского дворца. Подробности обсудим позже. Сейчас я должна решить твою проблему.

Серебристые глаза, казалось, следили за мной.

Однако Джерард не сразу понял, что я ухожу, словно ему всё ещё нужно было время для осмысления случившегося.

Я поспешно поднялась по лестнице. Я осознавала, что поддалась эмоциями и устроила беспорядок. Теперь мне было известно, что нужно делать. 

Оставив Джерарда с другими горничными, я обратилась к Марине, которая тут же последовала за мной:

— Мне нужно немедленно увидеть отца.

— Я всё равно собирался позвать тебя, даже если бы ты не пришла.

Разрешение на аудиенцию у императора было дано быстро, будто он ожидал этого. 

— Что это, чёрт возьми, произошло, Первая принцесса? 

Похоже, отец только что узнал о случившемся в Зале Белой Ночи и, увидев меня, решил спросить напрямую.

Кажется, он был удивлён моим странным поведением.

Тем не менее, выражение его лица было скорее воодушевленным, нежели сердитым.

«Я рада, что пришла сразу, не дав ему времени на размышления».

— Простите за то, что причинила Вам беспокойство, отец. Я всё объясню.

После моего «раскаяния» лицо отца немного смягчилось, похоже, он был доволен тем, что я пришла признаваться сразу.

Конечно, это было ненадолго.

— Сейчас в Зале Белой Ночи переполох: просьбы об аудиенции поступают непрерывно. Говорят, ты сломала все защитные заклинания и похитила необученного мальчика-еретика. Это же абсурд! Ты же не могла сотворить подобное?

— Я не согласна с некоторыми формулировками, но, к сожалению, сама ситуация правдива.

— Что?!

Император вскочил, услышав мой честный ответ. Его рука с силой ударила по подлокотнику кресла.

— Принцесса, ты в своём уме?

Я понимала, почему отец был так взволнован. Это и правда была серьёзная проблема.

Конечно, это вовсе не означает, что я сожалею или раскаиваюсь. Однако внешне мне нужно было притвориться испуганной.

— Я не намеревалась так поступать, но всему виной моя нетерпеливость.

— Почему ты, чёрт возьми, вывела еретика, который даже не прошёл индоктринацию?! В конце концов, это же дела Зала Белой Ночи! Ты же осознаёшь что такую проблему не так легко решить?

Конечно, я всё это знала.

Я видела огромное количество обращений, которые появлялись через магический круг на столе и были помечены красными нитями, указывающими на срочность.

Я посмотрела на них и недовольно цокнула языком.

«Ну какие нетерпеливые люди».

Однако я не теряла надежды. Не колеблясь, я предложила единственное решение, способное убедить отца.

— Отец, возможно, этот мальчик-еретик — единственный способ вылечить мою болезнь.

— Что?! — воскликнул отец, ещё более удивлённо, чем раньше.

Он раздраженно смотрел на растущее количество обращений, и от моего внезапного ответа его глаза широко распахнулись.

Он смотрел на меня, словно пытался прочитать мои истинные намерения.

Он сел и наклонился вперёд, выглядя при этом серьёзнее, чем раньше. Его мрачный голос настойчиво требовал ответа:

— У тебя есть доказательства?

— Если бы не было, то разве я стала бы брать еретика под свою опеку?

Разумеется, то, что ключ к исцелению связан с запретной магией, было тайной, но это всё равно не было ложью.

Глаза отца расширились.

Похоже, он почувствовал серьёзность моих слов.

Однако всё ещё сомневался.

— И что ты собираешься делать с этим еретиком?

— Я только что ухватилась за зацепку. Вы знали, что впервые я увидела его во время инцидента с охотой на людей в лесу?

— Ты говоришь о происшествии в лесу Болвис?

— Да, на самом деле с прошлого месяца я начала изучать новую магическую формулу, чтобы замедлить симптомы моей болезни, и волна маны, исходящая от этого ребёнка, была уникальной.

— Правда? На первый взгляд он кажется обычным.

— В этот раз я снова встретила его в Зале Белой Ночи и убедилась, что смогу продвинуться в исследованиях только с его помощью. Так как всё ещё не решено, я не могу рассказать подробностей, прошу Вас отнестись с пониманием.

Хотя и сказала довольно много, я не поделилась с отцом ничем конкретным.

К счастью, он поверил мне.

Теперь я вынуждала его спросить подробности, чтобы окончательно убедить. Он даже и подумать не мог, что моё решение заключалось в запретной магии.

Смотря на него, я поняла, что образ, который я выстраивала всё это время, сыграл мне на руку.

— Отец.

Не упуская момент, я приступила к решительным мерам.

«Эх, не хотелось к этому прибегать».

Как подобало благородной принцессе, я понизила прежде весёлый голос, сделав его как можно безжизненным. Для этого мне пришлось больно ущипнуть себя за бедро, отчего на глазах выступили слёзы.

— Вы ведь знаете, папенька? Вы же знаете, как долго мне приходится страдать из-за этой болезни?

Я всегда звала его «отец» сколько себя помню, но когда я впервые обратилась к нему менее формально, его глаза округлились от удивления [1].

— С тех пор, как у меня диагностировали чародейскую лихоманку, я ни дня не спала спокойно, тревожась о будущем.

Услышав мои слова, отец вспотел.

«Притворяться слабой — не в моём стиле, но я не поступлюсь ничем ради достижения цели».

Я даже сделала вид, что вытираю рукавом слёзы.

* * *

[1] Прим. пер.: В оригинале Арабелла использует самое формальное обращение к отцу (아바마마), но именно в этом моменте обращается к нему более ласково (아버지), аналогично слову «папа». Но тут я хотела передать этот переход более наглядно, поэтому и использовала слово «папенька».