— Рамиэль, что ты делаешь?

— Ох, матушка?

Когда Рамиэль кормил белую змею, живущую в покоях Первого принца, в комнату вошла вторая королева, Каталина.

Рамиэль лежал на диване в очень ленивой позе, лишь наполовину приподнявшись.

— Опять эта змея? Убери её скорее, она отвратительна.

Увидев мышь, которая уже наполовину исчезла в пасти змеи, Каталина передёрнулась от отвращения.

— Почему? Она ведь очаровательна.

— А других очаровательных созданий не нашлось?

— Матушка, посмотрите. Разве не восхитительно, как её тело раздувается, когда она заглатывает добычу целиком? Особенно тот момент, когда еда медленно проходит к животу…

– Ах, не хочу это слышать! — Каталина раздражённо отмахнулась. — Ты всегда отличался странными вкусами!

Рамиэль засмеялся, увидев, как мать передёрнуло, и вернул змею в террариум.

— Вы говорили, что собираетесь пить чай с Её Величеством императрицей. Почему же вернулись так рано?

— Хм, а что там долго обсуждать? — Каталина фыркнула. — Правда, благодаря стараниям Арабеллы я хотя бы получаю удовольствие, доводя её.

При упоминании Арабеллы губы Рамиэля искривились в усмешке.

Рамиэль постучал локтем по стеклу террариума.

На его губах играла улыбка, но в холодных голубых глазах не отражалось ни капли веселья.

— Рамиэль, ты ведь не продолжаешь общаться с Арабеллой при любом удобном случае? Хлоя ещё ребёнок, но ты должен держать себя в руках. — Каталина, будто вдруг вспомнив, строго предупредила сына.

Однако Рамиэль лишь тихо рассмеялся, как если бы услышал забавную шутку.

— Матушка, иногда мне кажется, что Вы беспокоитесь совершенно напрасно.

Он положил голову на руку, опирающуюся на террариум, и его губы скривились в змеиной усмешке.

— Если Вы думаете, что я действительно так глуп и бегаю за этой высокомерной девчонкой просто потому, что она мне нравится… Это было бы слишком скучно.

Будто змея, сбрасывающая старую кожу, Рамиэль в этот момент совсем не был похож себя обычного — беспечного и легкомысленного.

Каталина довольно улыбнулась, глядя на сына.

— Конечно, мой мальчик.

Её белая рука с длинными ногтями мягко коснулась его лица.

— Я просто не могу понять, почему Его Величество с самого начала так мягок только с этим ребёнком.

Взгляд Каталины постепенно холодел.

— Если бы на её месте был кто-то из других принцев или принцесс, они бы уже давно получили наказание. Но раз она первенец — ему хочется её баловать.

— Матушка, поймите её. Жалко ведь.

Рамиэль усмехнулся, обращаясь к Каталине.

— В отличие от меня, у которого есть такая замечательная мать, Арабелле досталась равнодушная императрица, заботящаяся только о младшем сыне. Кто бы мог подумать, что Её Величество императрица окажется такой? В детстве она буквально не расставалась с Арабеллой, лелеяла её, а затем, как только появился второй ребёнок, просто вычеркнула из своей жизни.

Видимо, вспоминая случившееся на охотничьем турнире, Рамиэль зло усмехнулся, его губы скривились ещё больше.

— В этом смысле мне повезло. Нашей матушке важен её первенец. Она продолжает заботиться обо мне, даже после появления Хлои.

— Конечно. Вы оба — мои дорогие дети.

Ощущая ласковое прикосновение матери, Рамиэль ненадолго замолчал, после чего снова сказал:

— Кстати, Арабелла, похоже, увлеклась игрой в куклы. Мне стоит поиграть с ней.

В террариуме белая змея снова разомкнула пасть, словно испытывая голод.

— Особенно с тем жалким парнем, которого она сделала своим «подчинённым рыцарем»…

Глядя на острые ядовитые зубы змеи, Рамиэль выглядел как ребёнок, готовящийся к очередной пакости.

— Интересно, как она отреагирует, если я с ним «поиграю»?

* * *

Незадолго до происшествия я участвовала в благотворительном мероприятии.

После инцидента с Джерардом это был мой первых выход за пределы дворца.

Мероприятие длилось пять дней и было организовано семейством графов Уайт — родственниками первой императрицы Флоры по материнской линии.

Вообще, семья Уайт всегда проявляла большой интерес к благотворительности.

С давних времён ходили слухи, что в их роду сплошь добродетельные люди и, похоже, Флора унаследовала эту черту — не могла закрыть глаза на чужие страдания.

«Хотя, если вспомнить, как она не замечала Юдит, то, видимо, это было выборочное милосердие».

Я цокнула языком, наблюдая за матерью и дочерью с розовым волосами, которые приветствовали гостей.

Как бы то ни было, первая императрица — выборочно ли её милосердие или нет — всё же совершила немало добрых дел, включая это благотворительное мероприятие.

Но если сравнить с ней её дочь, Третью принцессу Лилиану…

Стоило мне вспомнить недавний инцидент, когда она использовала Юдит в качестве груши для битья, как с губ сорвался невольный вздох.

— Ваше Высочество, Первая принцесса!

Я тут же взяла себя в руки, услышав юный, звонкий голос.

— Принцесса, примите этот цветок!

— И мой тоже!

Дети из приюта, участвующие в благотворительном мероприятии, начали протягивать мне цветы.

Кажется, это были ребята из церковного хора — все они носили одинаковые белые мантии и смотрели на меня широко раскрытыми, сияющими глазами.

— Спасибо вам. Да пребудут с вами благословение и покровительство Камулиты.

Как только я приняла цветы и поблагодарили их, дети радостно запищали и убежали.

«Фух, моя популярность, похоже, никак не хочет угасать».

Я откинула волосы назад, наслаждаясь мгновением славы.

После долгого пребывания во дворце этот поток внимания явно пошёл мне на пользу.

— Сестра Белла, тебе столько цветов подарили! Завидую.

— Ты и сама немало получила, так что не жалуйся.

Это была Лилиана, которая незаметно оказалась рядом, оставив свою мать. Она с завистью поглядывала на мой букет.

Говорили, что количество подаренных цветов от сирот — это негласный показатель популярности среди знати.

Но я была слишком взрослой, чтобы всерьёз воспринимать такие «соревнования», да и внимание толпы мне было ни к чему.

«Хотя, конечно, приятно получать цветы от милых детей».

— Тц, надо было прийти с Хлоей, а не с Беллой. Тогда бы все цветы достались мне.

После этого жалобного бормотания Лилианы я на мгновение утратила дар речи.

«Лилиана… ты совсем не похожа на члена семьи Уайт».

Конечно, Хлоя из-за своей суровой внешности почти не получала цветы от детей на подобных мероприятиях.

Так как благотворительный приём устраивался семьёй первой императрицы, было решено, что члены императорской семьи поочередно будут посещать его хотя бы на один день.

Хлоя тоже хотела пойти со мной, но проиграла в споре с Каталиной, второй королевой. И осталась во дворце вместе с братом Рамиэлем.

— Лилиана!

— Да, мама!

В этот момент первая императрица окликнула Лилиану, и та поспешила к матери, оставив меня в одиночестве среди аристократов.

Впрочем, я любила быть в центре внимания, так что никакой проблемы в этом не было.

— Я тоже отойду ненадолго.

Я направилась в комнату отдыха, но по дороге уронила один из букетов.

— Ах, принцесса, Вы уронили цветы.

В этот же момент до моих ушей донёсся низкий голос.

А затем кто-то поднял букет и протянул мне.

Если бы это был ослепительно красивый мужчина, настолько прекрасный, что даже цветы застыдились бы своей блеклости перед его лицом…

— Принцесса тоже пришла на благотворительный вечер. Юнон Грэм приветствует Вас.

…Но нет, это был мерзкий маркиз Грэм.

Я недовольно кивнула, заметив, что он сегодня в особенно хорошем настроении.

— Опять встретились, маркиз.

— Да, Ваше Высочество. Надеюсь, у Вас всё было хорошо?

— Как видите.

«Тц, мне уже не нравится этот разговор. Этот тип прямо светится от радости, как будто нашёл повод для насмешек».

И действительно, Юнон Грэм с ехидной улыбкой начал лезть ко мне в душу.

— Какое облегчение. А то я слышал, что на недавнем охотничьем фестивале случился неприятный инцидент. Я даже волновался за Вас.

«А, он про тот случай, когда магическое существо прорвало защитный барьер? Точно, Грэм был только в первый день охоты».

Но всё равно, почему он решил именно сейчас поднять эту тему?

— Не знаю, что там говорят в городе, но это была не такая уж серьёзная проблема. Королевская стража быстро справилась, больших жертв не было.

— Вот как? Однако императрица, похоже, думает иначе. Жаль, конечно.

Его неестественно заботливо выражение лица чуть было не заставило меня скривиться от отвращения.

Хотя он говорил изысканным тоном, делая вид, что искренне беспокоится обо мне, на самом деле он просто пытался меня задеть.

Его слова прямо кричали: «Ходят слухи, что Вы с матерью в ссоре, верно?».