Волосы мягко прильнули к её уху. Грубые костяшки пальцев слегка коснулись края уха и замерли. Вероника втянула голову в плечи от странного щекочущего ощущения.

— Прикидываешься или правда не понимаешь?

— Правда не понимаю.

— Принцесса.

Леон сообразил не сразу. После долгой паузы, словно вспомнив, пробормотал: «А-а».

— Ты думала, что меня что-то связывает с той женщиной?

Его тон был грубым, когда он упомянул принцессу. Пока она обдумывала то, как грубо прозвучало это его «что-то связывает», он принялся приглушённо отнекиваться:

— Такого никогда не было. И никогда не будет.

«Определённо», — добавил он так решительно, что она почти поверила, и если бы не воспоминание о разворошённой постели… Вероника прикусила губу.

— Мне всё равно. Твои похождения не имеют значения.

— …Потому что я тебе больше не нравлюсь?

— Нет, потому что ты лжец.

— …

— Если невиновен, то объяснись. Скажи, что ничего не знаешь. Что никогда не обманывал меня. Что даже если первый Бахамут умрёт, я не умру.

В её дрожащем голосе слышалось разочарование. Несмотря на всё дерьмо, она всё ещё надеялась. Попыталась вычленить надежду из его слов.

Леон уже давно перестал играться. Его рука, державшая её за волосы, медленно опустилась. Хотя он и отпустил, сердце девушки болело так, словно его кто-то сильно сжал.

Молчание – один из способов подтверждения. Глубокая печаль накатывала волнами. Утешать Ханну, думая о минувшем, – жалкое зрелище. Все яркие воспоминания были не более чем иллюзиями; её отчаяние было не более чем топливом для его костра.

— Как и любой другой, я хотела жить. Даже после всего, что случилось, у меня было много того, что хотела бы сделать, если выживу. Я по глупости думала, что когда всё закончится, то смогу поладить с тобой.

Больнее всего, когда человек ломается не снаружи, а изнутри. Вот почему она сказала ему своё имя. Имя – это проклятие, навсегда запечатленное в чьём-то сердце.

— Не забывай. Только после смерти. Моё имя. И что я не хотела умирать.

Вероника означает «приносящая победу».

Её имя медленно отравляло его сердце, как разбавленный токсин.

Если бы её существование было грехом, то он бы взял на себя бремя этой вины. Его пламя сожгло её на костре.

***

Вероника прошла мимо окаменевшего Леона и вернулась.

Когда она сидела в разрушенном доме, на неё нахлынули воспоминания о предыдущем визите. Услышав имя будущего ребенка, она представила себе счастливое будущее. Камин согревал, а коричневое кресло, обитое утиными перьями, было мягким. Вероника уткнулась лицом в колени.

Мирные воспоминания разбились вдребезги, как стекло, под грохот оползня.

Произошло ли это внезапно? Нет, признаки были. Бахамуты внезапно исчезли. Карт должен был задаться вопросом, куда они подевались.

Кого она могла винить? Она сама была поглощена Леоном. Думая о том, что времени осталось мало, она как дура забыла о внешнем мире.

— Плохо дело. Нам нужно уходить, но Бахамутов становится всё больше. Кажется, они осматривают каждое здание в поисках прячущихся людей. — с беспокойством сказал Оскар, который ненадолго вышел на улицу, чтобы проверить.

Хорошо ли спрятались люди из здания, которое они покинули? Почти сутки они оставались без воды. Им нужно было как можно скорее добраться до дворца и попросить помощи у армии.

Эмметт и Ханна предстали перед её усталыми глазами. Больше не надо. Больше такого не повторится.

— Я попробую их выманить.

Предложение прозвучало импульсивно.

Оскар удивлённо поднял брови.

— О чём ты говоришь?

— Я уже делала это однажды и благополучно вернулась. Они не причиняют мне вреда.

— Вероника. Ты выжила тогда не потому, что Бахамуты тебя отпустили.

— Да, конечно, я благодарна тебе. Если это прозвучало слишком заносчиво, извини.

— Нет, дело не в благодарности…

Оскар провёл рукой по волосам и поколебался, прежде чем придвинуться к ней поближе, как будто хотел сказать нечто такое, чего Леон, стоявший снаружи, не должен был услышать. Вероника с любопытством посмотрела на него, но тут темноту прорезал резкий голос.

— Я не помешал?

Леон появился позади Оскара, шагнув вперёд, и его холодный взгляд стал ещё более угрожающим в свете огня. Оскар, смутившись, закрыл рот и встал.

— Ничего подобного. Снаружи что-то происходит?

Леон медлил с ответом, пристально глядя на Веронику, пока молчание не стало неловким, прежде чем, наконец, заговорить:

— Они собираются в этом районе.

Он рассказал о пугающих новостях без намёка на эмоции.

— Это неожиданная ситуация, но, учитывая обстоятельства, чем скорее мы уйдём, тем лучше.

— Раз уж речь зашла о побеге, я согласна. Качество воздуха плохое, и я беспокоюсь о Ханне. Один из нас должен подстраховать Ханну, пока другой помогает ей уйти, — вставила Вероника, по-видимому, уже всё продумавшая.

Леон слегка наклонил голову. Всего было три человека, не считая Ханны. Один человек выпал из плана.

— А ещё один…

— Я стану приманкой, как и раньше.

— Нет.

Леон немедленно отклонил её предложение.

— Почему бы и нет? Мне ничего не грозит. Они не убьют меня. Может быть, они даже ищут меня, как в прошлый раз. И…

Вероника взглянула на спящую Ханну. Она не хотела неосторожно сказать что-нибудь, что могло бы разбудить её.

— Ханна из Азельдорфа.

Неожиданное заявление озадачило Оскара, но прямые брови Леона слегка нахмурились.

— Я слышала, её родители держали гостиницу.

Этого было достаточно. Леон, вероятно, понял, почему она снова захотела рискнуть. Родители Ханны погибли в Азельдорфе, а теперь она потеряла и мужа. Вероника проецировала себя на Ханну, которая потеряла семью. Обеспечив безопасность Ханны, она спасёт и свою прежнюю сущность.

— Если кто-то и должен принести жертву, то это должна быть я. У вас обоих есть люди, о которых вы заботитесь. Если они собираются здесь из-за меня, то моё дальнейшее присутствие станет лишь обузой.

— Ха….

После долгого молчания Оскар тяжело вздохнул и схватился за лоб, как будто хотел обо что-то стукнуться.

— Я хочу остановить тебя, но… не могу с этим спорить. Я никогда не ненавидел себя больше, чем сегодня.

Он отстегнул меч от пояса и протянул его Веронике, которая уставилась на него широко раскрытыми глазами. На ножнах, покрытых серебром, красовался лев, символизирующий рыцаря Бога.

— Я доверяю это тебе. Верни мне его в целости и сохранности.

— Но… снаружи будет опасно. Ты уверен, что можно отдать его мне?

— Если всё получится как в прошлый раз, Бахамутам будет плевать на моё присутствие. Кроме того, я всё равно не смогу держать меч, поддерживая Ханну.

— Спасибо. Правда.

Оскар слабо улыбнулся.

Оскар с фамилией Берг. Он был простым человеком, прежде чем присоединиться к рыцарям.

Она могла только догадываться, как много значил для него этот меч. Вероника с тяжёлым сердцем взяла его и посмотрела на Леона. Её взгляд говорил о том, что теперь тому придётся согласиться. Он долго смотрел на неё, прежде чем сказать прямо.

— Как ты планируешь вернуться после того, как заманишь их? Приведёшь к нам полчище Бахамутов?

— Конечно, нет. У меня есть план. Это трудно объяснить, но давайте представим, что у меня «второе веко». Когда я его открываю, они, кажется, замечают меня. После того, как уведу их, то спрячусь и закрою глаза.

— Это звучит скорее как приказ, чем предложение.

— Так и есть.

— Полагаю, ты поступишь по-своему, только если я тебя не похищу.

— Скорее всего. Возможно, тебе даже придётся вырубить меня.

Леон приподнял уголок губ, когда она, не отступая, ответила ему тем же.

— Ладно, делай что хочешь. Ни у кого из нас нет права указывать другим, куда идти.

В его безразличном тоне чувствовался какой-то подвох. Вероника, терзаемая сомнениями, внезапно всё поняла и в ужасе уставилась на него.

— …Только не говори, что собираешься идти за мной.

— Собираюсь.

— Ты с ума сошёл?

— Если твой план сработает, остальные будут в безопасности и прикрытие им не понадобится. А если нет, то единственный человек в этом мире, чья жизнь для меня в приоритете – это жизнь слившейся.

Вероника недовольно сверкнула глазами. Она пыталась найти изъян в его логике, но он добавил:

— К тому же, если я умру сейчас, думаю, уже никогда тебя не забуду.

— ……

— Я согласен. Мне было бы спокойнее, если бы сэр Берг пошёл с тобой. Честно говоря, я бы предпочел сам вызваться, чем просто отдать свой меч, но… — виновато вклинился в разговор Оскар.

— Нет. Кто-то должен добраться до дворца и сообщить о выживших. Вспомни голоса, которые мы слышали под ногами, — решительно отказала Вероника и отвернулась. Лицо Оскара исказилось от досады. Нести такой груз ответственности в одиночку – тяжелое бремя.

— Если покажется, что они не собираются спасать выживших, передай заместителю командующего, чтобы он сдержал обещание, данное во время зачистки. Что если никто не пострадает, он окажет мне одну услугу. Моя просьба: спасти выживших.

Кто-то должен добраться до безопасной области дворца или Святого Престола. И, по её мнению, единственным, кого можно было подвергнуть риску, был Леон Берг.

Оскар с грустью посмотрел сначала на Леона, потом на Веронику, и опустил голову.

— Значит, решено.

Леон выпрямился, оторвавшись от стены, а Вероника закрепила меч на поясе.

Пришло время действовать.