[Пользователь: Хан Гаин (Мудрость)

Дата: День 6

Текущее местоположение: Этаж 1, Номер 102 (Проклятый номер — Особняк страха)

Советы мудреца: 3]

Утром лило как из ведра.

Когда я проснулся и вышел из номера, то увидел дворецкого — он стоял за дверью, словно по-другому и быть-то не могло. Сегодня у нас не получится отдохнуть на природе из-за дождя, но, возможно, мы могли бы сходить в собор, — пока мы болтали о пустяках, остальные один за другим выходили из своих комнат.

Елена не пришла завтракать. Может, она спит без задних ног от того, как сильно мы вчера устали?

Мы все опасались дворецкого и горничной, поэтому запирали двери перед сном, — в ее комнату было не войти.

Но было уже десять утра, а Елена так и не появилась. Потому дворецкий принес мастер-ключ и открыл дверь...

Внутри нас ждала картина прямиком из «Спящей красавицы».

В комнате царил покой. Роскошная кровать выглядела так, словно ничего и не случилось, а на ней лежала дама, похожая на принцессу из северных земель.

Однако в воздухе витал явственный запах.

Запах смерти.

И хотя смерть потрясала и вгоняла в ступор, она оказалась не столь ужасной, как я думал. Возможно, из-за вчерашних слов Ынсоль-нуны.

Нужно, чтобы один человек дожил до конца. Тогда выживут все.

Поэтому остальным, вместо того чтобы горевать и лить слезы, надо было разобраться, что случилось и как впредь этого избежать.

— Хкк, хкк... Ухук...

Однако не все были столь же хладнокровны. Не в силах совладать с собой, Сонъи разрыдалась.

Чинчхоль-хён застыл на месте, как громом пораженный.

Да и мне было непросто.

Хотя я и знал, что у нас еще осталась надежда, но когда собственными глазами увидел труп — сердце у меня упало. Я взял себя в руки и подошел к кровати.

Я не мог просто взглянуть на труп и вдруг все понять. Я не был ни полицейским, ни сыщиком, но кое-что все-таки бросилось мне в глаза.

На ее теле не было никаких особых ран, кроме большого красновато-черного синяка на шее. Он не напоминал формой руки — скорее всего, его оставила веревка. Ее задушили прочной и тонкой веревкой?

Не похоже, чтобы Елена сильно сопротивлялась. Хотя в особняке были звуконепроницаемые стены, они не могли заглушить шум смертельной схватки.

Более того, в комнате было очень чисто, и не было никаких следов борьбы.

Не я один обнаружил что-то.

— Этот... след. Посмотрите на место, где лежит Елена, и на след рядом с ней. Похоже, она была с кем-то.

Я присмотрелся и понял, что имела в виду Ынсоль-нуна.

Елена лежала не на середине кровати, а на левом краю, ближе к окну, и было очевидно, что кто-то сидел или лежал справа от нее.

На матрасе еще оставалась слабая вдавлина, как и на смятом одеяле.

Меня вдруг посетила зловещая мысль.

Неужели тревога отразилась на моем лице?

Если остальные трое все еще не знали что делать и плакали, то Ынсоль-нуна повернулась и пронзила меня взглядом.

— Гаин. Не будем забивать голову лишними мыслями. В подобном месте мы не можем быть ни в чем уверены, а «логическое мышление» может оказаться бесполезным.

— Верно... Я просто немного переволновался.

«Простыми словами»,

Некто смог войти в комнату Елены, которую та заперла из подозрительности. Они провели время вместе, даже сидели или лежали на одной кровати. А затем этот некто дождался, пока Елена уснет, и задушил ее.

Все было настолько очевидно, что я даже представить не мог другого развития событий. Кто-то, кому Елена доверяла, должен был...

Нет.

В этом месте бессмысленно рассуждать логически.

Голова пошла кругом, когда появился дворецкий и все усложнилось еще больше.

— Это может обескуражить, но, думаю, я должен сообщить еще одну неприятную новость. Погода сейчас настолько ужасна, что перебраться через озеро невозможно.

Мы с Чинчхолем-хёном быстро накинули дождевики и пошли к озеру. Пока мы разговаривали о разном перед телом Елены, дождь усилился.

Лило так, что ничего нельзя было разглядеть сквозь стену дождя.

Мы оба вздохнули, когда добрались до озера. Очевидно, уровень воды в нем поднялся.

Мост, из-за грязи на котором мы когда-то заговорили о распутице, теперь был под водой. Настолько глубоко, что по нему не могли ни люди пройти, ни машина проехать.

И все это случилось в один день.

Оглядываясь назад, это был мирный день: мы отдохнули на свежем воздухе, покушали мяса и легли спать. Но минула всего одна ночь, и одного из нас убили, а путь из особняка оказался закрыт.

Я вспомнил, что сказала нуна прошлым вечером у ручья.

«Хоть бездействие и кажется самым безопасным выбором, на самом деле оно нас погубит».

Может, нам стоило сразу взяться за дело вчера? Стоило провести ночь впустую, как мы тут же угодили в передрягу.

После нашего возвращения особняк перешел в состояние «полного наступления».

Я поднял голову, когда умывался, и обнаружил, что мое отражение смотрит прямо на меня. «Я» улыбался, но «мое» лицо медленно искажалось. Глаза широко открылись, зубы вылезли из десен, а по языку ползали мерзкие жучки.

Я наблюдал за этим с полминуты, затем схватил ближайшую кружку и разбил зеркало перед собой вдребезги.

После того как мы пришли в особняк, стало происходить следующее.

Всякий раз, когда я смотрел в зеркало, начиналась игра в гляделки с самим собой. Когда на часах с кукушкой пробило двенадцать, появилась кукушка и налила лужицу красной жидкости. Каждый шаг по лестнице отдавался воплем.

Сонъи, поначалу, визжала во все горло, когда такое случалось, но всего через пару часов даже она стала пинать кукол, которые провожали ее взглядом, куда бы она ни пошла.

Должен ли я сказать «к счастью»?

Благо, странные события, что происходили в особняке, не касались нас напрямую. Отражения в зеркале лишь превращались в жуткую версию нас, а часы с кукушкой были просто сломаны.

Лестница попросту шумела, а живые куклы проявляли легкое любопытство к людям, только и всего.

Мы быстро привыкли к этому, когда поняли, что прямой угрозы для нас нет, но...

Но это не значило, что у нас поднялось настроение.

После быстрого обеда мы вместе напрягли мозги, но так и не смогли придумать ничего путного.

Теперь, когда с нами случались всякие загадочные события, причину смерти Елены выяснить стало еще сложнее. Из особняка мы также не могли выбраться. Ничего не происходило, а время утекало.

Шесть вечера.

Не обращая внимания на то, что из часов с кукушкой полилась красная жидкость, дворецкий заговорил о соборе.

— В данный момент я считаю, что мы должны отправиться в собор, несмотря ни на что.

— Почему вдруг собор? С чего бы это? — спросила Ынсоль-нуна.

Слова получились резкими, и по голосу я понял, что она не вполне владеет собой.

— Прежде всего, нам нужно найти способ выбраться отсюда, разве нет? Хоть собор и был давно заброшен, господин использовал покинутое здание как подобие хранилища. За собором есть выход к озеру, и там стоит довольно крепкая лодка. Она служила для отдыха, когда озеро было спокойным, но...

Собор соединен с озером, и там есть лодка, на которой можно сбежать, — вот что он хотел сказать.

Это навело меня на две мысли.

Во-первых, звучало правдоподобно, ведь я вскользь слышал, как у Сынъёпа получилось выбраться из Номера 101. Он как можно больше удалился от опасного места, — именно так ему удалось сбежать из номера.

В таком случае, не спасемся ли мы, если выберемся из особняка?

Во-вторых, я сомневался.

Почему «дворецкий» поднес выход нам на блюдечке?

Тут тоже было две возможности. Первая состояла в том, что либо собор, либо лодка были ловушкой.

А другая возможность... была в том, что дворецкий вовсе не был нашим врагом. Такое было вполне возможно, ведь ни дворецкий, ни горничная никак не вредили нам.

После раздумий я поднял голову и встретился взглядом с Ынсоль-нуной.

— Что скажешь, Гаин?

— Я считаю, что мы должны сделать все возможное, чтобы покинуть это место. Все лучше, чем сидеть сложа руки.

«Сидеть сложа руки — опаснее всего».

Своим ответом я согласился с мнением нуны, и это стало нашим дальнейшим планом.

Ночью ливень хлестал с такой силой, что верней было назвать его не уже не ливнем, а штормом.

С учетом погоды и нехватки дождевиков мы решили, что в собор отправятся только четверо взрослых — Хан Гаин, Чха Чинчхоль, Ли Ынсоль и дворецкий.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи. Мы с трудом могли разглядеть, что там в метре перед нами.

В итоге дворецкому пришлось идти впереди с фонариком, ведь только он знал дорогу, а мы плелись за ним, полагаясь на единственный источник света.

В этот миг кто-то схватил меня за одежду.

— Нуна?

— Притормози на минутку.

Может, она хотела о чем-то переговорить? На всякий случай я взглянул на экран статуса, но ничего не изменилось в разделе советов.

— Когда мы вернемся из собора, я сразу же пойду в кабинет. Пусть даже они попытаются меня остановить, — неважно. В худшем случае я скажу Чинчхолю, чтобы он избавился от дворецкого. Сейчас... мы слишком многого не знаем. С какой стороны ни посмотри, нам нужно пойти в самое подозрительное место. По крайней мере, мы должны выяснить, что именно пытается нас убить.

— Эмм, тогда я пойду с тобой...

— Нет. Притворись, что ты против. Решительно возрази и сделай вид, что обиделся и не хочешь идти за мной, — так все будет выглядеть естественнее.

— Нуна? О чем ты?

— Наконец-то я лучше поняла это место. Мы не должны пытаться сделать так, чтобы выжили все. Чем больше мы будем стараться, тем вероятнее, что не узнаем, чего нам ждать и все умрем. Мы до сих пор ничего не знаем об особняке, потому что никто из нас не рисковал. Кто-то должен пожертвовать собой, чтобы остальные поняли, что здесь опасно. Разумеется, нельзя идти всем вместе, — если мы все разом погибнем, бал будет кончен. Надо идти по одному и выяснить, в чем опасность, ценою жизни. И тогда один или два оставшихся смогут избежать этого.

От ее слов ком подступил к горлу.

— И выжить должен именно ты. Разве ты не понимаешь? Здесь не выжить за счет силы. Тут нужно думать, а ясная голова сейчас только у тебя.

Я с трудом выдавливал слова.

— Чинчхоль-хён очень проницательный.

— Он не глуп, но идет на поводу у эмоций. Чинчхоль не в себе с тех пор, как умерла Елена. Если так пойдет и дальше, то он просто умрет где-нибудь, даже не сумев ударить в ответ.

До меня вдруг дошло, что эта нуна была до ужаса холодной. Я потерял всю решимость идти против ее предложения.

После двадцати минут молчаливой прогулки мы подошли к собору.