Прошло 10 лет с рождения Арголэйта. Несмотря на то, что он пришел в мир как обычный человек, его скромное начало никогда не притупляло его любви к жизни. Однако, Арголэйт жил на окраинах социального мира. Он был тихим мальчиком, он всегда смотрел и слушал, но редко говорил. Горожане говорили, что у него сердце мечтателя, а душа одиночки. 

Он находил утешение не на суетливых улицах родного города, а в спокойных объятиях леса. Деревья шептали секреты, которые лишь он мог услышать, ручейки тихо журчали, солнечные лучи освящали поросшие мхом тропинки, будто это было только для него. Для Агролэйта, лес был не просто убежищем — а настоящим домом, святилищем, где ему не нужно было ничего пояснять.

Город, наоборот, подавлял его. Торговцы что-то кричали друг другу, дети проносились сквозь толпы, соседи громко смеялись — все это казалось душным. Хаотичная энергия улиц только сильнее толкала его в приветливую тишину леса. 

Среди древних деревьев, Агролэйт находил утешение. Так же, лес был чем-то большим, чем простое укрытие — он имел больший смысл для него. Когда ему исполнится восемнадцать, ему предстоит пройти священный обряд посвящения: выбрать пять деревьев, чтобы взять их жизненную силу. Этот ритуал свяжет его с лесом такими способами, которые он пока что не способен понять, и эта мысль наполняла его равными частями страхом и ожиданием. 

Даже в школе, Агролэйт был один. Не то чтобы ему не доставало способностей контактировать с людьми — он просто не пытался. Другие дети избегали его, шепчась про мальчика, которые всегда сидел сзади, смотря в окно, будто искал что-то, чего они не могли увидеть. Он было все равно. Люди были отвлечением, а оно замедляло его. 

Одним днем, во время урока о священном обряде посвящения, его учитель, Мастер Келдрин, стоял напротив класса, его голос был спокойным, но властвующим. “Когда придет время, каждый из вас пойдет в лес пять деревьев, взывающих к себе. Из каждого вы извлечете его жизненную силу — сок, который навсегда изменит вас. Но слышьте меня: не причиняйте вреда деревьям, ибо они священны." 

Арголэйт наклонил голову, его интерес пробудился, несмотря на его собственные чувства. 

Келдрин оглядел класс. Его взгляд остановился на Агролэйте. “Агролэйт, скажи мне — что, как ты думаешь, делает дерево достойным для Ритуала?” 

Класс замолчал. Его глаза устремились в его сторону, но Агролэйт не обращал на это внимание. После длительной паузы, он ответил, его голос был спокойным и размеренным. “Достоинство, это не то, что вы видите. Дерево не должно быть самым длинным или самым сильным. Оно должно лишь... подходить вам.” 

Учитель одобрительно кивнул. “Мудрые слова. Все, запомните это. Лесу не интересен внешний вид — он говорит с теми, кто слушает.” 

День спустя, Агролэйт наслаждался деревьями, пока не взошло солнце. Он пробежался пальцами по грубой коре древнего древа, пробормотав про себя: “Кто из вас позовет меня?” 

Лес не ответил, лишь покачивая листвой в прохладном вечернем бризе. Но Агролэйту не было чуждо безмолвие, наоборот, он привык к этому. 

К моменту, когда ему исполнилось четырнадцать, Агролэйт сформировал жизнь, основанную на одиночестве и дисциплине. Каждый день он тренировался с мечом, которым изготовил сам, размахивая им, пока его руки не начинали гореть, а ладони кровоточить. Он требовал от себя совершенства, давя все сильнее и сильнее, чтобы натренировать тело и разум.

“Почему ты так стараешься?” — спросил его учитель Келдрин однажды, смотря как мальчик долго тренируется после уроков. 

Агролэйт не отвел взгляд от меча. “Потому что никто не будет сражаться за меня. Я должен быть достаточно сильным, чтобы выжить самостоятельно.” 

Келдрин кивнул, поняв, что нет смысла пытаться дальше. 

В школе, Агролэйт преуспел в учебе, несмотря на то, что редко говорил, только если его не спросят. Его одноклассники шептались о его блестящем уме и холодном поведение, но никто не осмеливался подойти к нему. Они говорили, что он как лес, который он так любит — красивый, но недосягаемый. 

Спустя годы, концентрация Агролэйта не дрогнула. Когда он не тренировался или не учился, он проводил время в лесу, ища признаки Пяти Деревьев, что однажды определят его судьбу. Он не знал, что будет дальше, но принял это испытание. Лес звал его к себе, даже если этот голос был слабым. 

Однажды вечером, когда звезды начали появляться на темнеющем небе, Арголэйт сидел у небольшого костра, его меч покоился рядом. Он смотрел в пламя, его мысли блуждали. 

«У меня, возможно, не будет никого», — прошептал он сам себе, «но я проложу свой собственный путь. Я найду Пять Деревьев и вступлю в Великую Магическую Академию. Даже если весь мир пойдет против меня, я докажу, что больше, чем просто какой-то простой человек». 

Ветер шевельнул ветви над ним, как будто сам лес одобрял его решение. Но далеко, в глубинах мира, пробуждались древние силы. Левиафан шевельнулся в забытых морях, его массивная форма вырывалась из водяного заключения. По всей земле древние звери и титаны начали вставать, их дремота нарушалась чем-то большим, чем они сами. 

Арголэйт, не подозревая о растущем хаосе в мире, закрыл глаза и позволил звукам потрескивания огня усыпить себя. Однако глубоко в своих снах он почувствовал, как лес шепчет ему, его голос был яснее, чем когда-либо.