И именно в разрушении мы видим сосуд, который станет нашим спасением. Кожа должна быть содрана с плоти, а кости нужно сломать, прежде чем сталь займёт своё законное место.

Отказ от страданий ради самосовершенствования — это заблуждение на практике, это богохульство по отношению к себе.

Именно взирая на изъян, смертный видит лик апофеоза. Расчленённые никогда не забудут ценность того, чего им не хватало; слепые — мир, не видимый им и увиденный вновь; обессиленные — силу, которой они когда-то были лишены.

В этом и заключается диалектика истинного апофеоза, ибо наделение силой до того, как будет осознана слабость, полностью оскверняет дух всех софонтов и превращает их в алтарь гордыни...

— «Книга Нового Сплава», Стих X, Воскрешение III.

13-2

Что Было Потеряно II

Аво нырнул в царство своей смерти, и Каэ последовал за ним.

Погрузившись в сияющий, как звёзды, свет своей Души, он окинул взглядом просторы своей субреальности и отметил её рост. Если раньше пространство имитировало лишь Сангейста и ничего более, то теперь Рамка охватывала лиги, простиравшиеся за пределы даже двух Небес немалых размеров.

Потрескавшиеся кровеносные сосуды расползались по всему его внутреннему пространству, Создающая раны подпирала бурлящие полуночно-чёрные ветра Ветрогона. С парой колец из самопожирающих драконов между ними, они, жестикулируя, спорили и шипели слова — остатки того, кем они были раньше, когда являлись богами.

Но почему-то и нечто большее.

Судя по тому, что говорила Ранящая, их рост был остановлен в эпоху пантеонов — из-за соперничества сил и ограничений на жертвоприношения и поклонение.

Теперь, связанные с ним, они больше не должны будут так страдать от голода. Вместо свободы воли им был дарован доступ к неограниченному потоку роста, не скованному мифологией.

Из жалкого фрагмента, привязанного к машине для циркуляции крови, сверхъестественное божество, которое он переименовал в Создательницу ран, превратилось в нечто такое, чего оно никогда не могло себе представить. Расширяя сферу своего влияния и охватывая новые домены, оно перешло от простой крови и материи к аспектам светимости и биологии.

Ими был пройден долгий путь. Небеса самодовольно сияли, испытывая всё возрастающее удовольствие.

Ветрогон, стоявший напротив, пребывал в совершенно ином настроении. Характер его перестройки пугал его, а потеря способности самому определять собственную судьбу терзала его изнутри.

Аво лишь мельком взглянул на свои меньшие Небеса и обнаружил, что разделяет их дискомфорт.

Быть прикованным к высшей воле и служить не более чем инструментом, к которому обращаются, — это тревожило. Ему нужно было как-то решить эту проблему.

Он был настолько сосредоточен на выборе, в котором было отказано его команде, что не обращал внимания на то, что происходило внутри него самого.

Предоставление выбора оказалось более обременительным, чем он ожидал.

— Погоди, это совсем другое... — сказала Каэ. Она подплыла на своём хрустальном помосте, сделанном из слёз, к его месту и перевела взгляд на приз, полученный от последней жертвы из команды Абрель.

Три циклера. Шесть онтологий. Одна Душа. Этого достаточно, чтобы создать ещё одну Пограничную Рамку. И тогда возникает вопрос, что ему делать со всеми остальными циклерами...

— Ты убил ещё одного Облачённого в Бога, — сказала Каэ, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. — Я имею в виду… навсегда. И забрал его Рамку. — Приведя в порядок свои блуждающие мысли, она повернулась и взглянула на Создающую раны, и её лицо стало серьёзным. — Мне нужно посмотреть, как ты создаёшь новые каноны. Или что-то меняешь. Просто… используй Мета-Фабрику в целом. Мне нужно увидеть, как это работает.

Выполнение её просьбы не потребовало от него никаких усилий. От усилия мысли его пламя вырвалось наружу и проникло в один из циклеров другой Рамки. Словно колеблющимися пальцами из раскалённых огненных волн, он высвободил дракона и притянул его поближе. Всё, что потребовалось, чтобы привязать его к себе, — это нити сияния, соединившие его с ядром, которое было его Душой.

Несмотря на всё это, лицо Каэ помрачнело. — Это… Я помню это. Душа не должна быть на такое способна. Огонь Души не обладает самосознанием — он просто не прислушивается к чьим-то мыслям. Но с Имитаторами… — Её голос перешёл в стон, и она схватилась за голову. — Но они не должны были попасть в Рамку... Как им удалось их туда поместить? Как? Ничто из того, что я делала, не могло их убить! Они не умирали! Они были больше похожи на свет или… просто на молекулы… просто на клетки…

— Каэ, — сказал Аво, желая прервать её бессвязную речь.

Он не ожидал, что она будет затыкать ему рот в его собственной Душе. — Я извинюсь позже. Мне нужно подумать прямо сейчас. Мне нужно… — её голос затих. — Аво. Покажешь мне свою Душу ещё раз? Пожалуйста? Я хочу её увидеть. Мне нужно…

Он развернул конструкцию Создательницы ран и разогнал бушующие вихри, вырывающиеся из Ветрогона. Оба они были были сцеплены двумя кольцами из пожирающих самих себя драконов, наполненных отголосками забранных жизней.

Агнос приблизилась, и её притворная яркость оттеняла выражение растущей уверенности на её лице.

— Пламя распространяется во все стороны. — Она рассмеялась. — Я была слишком разбита, чтобы это увидеть. Слишком сломлена, чтобы помнить. — Она замолчала и просто парила там, изучая квинтэссенцию его онтологии, и в её голосе зазвучали скорбные нотки. — Я вспоминаю, что я была частью этого. Создатель Бога. Я научила Имитаторов переходу. И как воспроизводить себя внутри Рамки. Как часть Души. Твои огни на самом деле не огни, Аво. Это клетки. Тауматургические клетки.

Прошло мгновение. — Моя Душа... Моя Рамка? Они... искусственные?

— Я… — начала Каэ, сосредоточенно обдумывая свои слова. — Нет. Душа, которую я использовала, ничем не отличалась от любой другой. Мы по-прежнему не можем её воспроизвести. Но если внутри неё сливаются Имитаторы, она учится. Она может запоминать. Она может меняться. Она может перенимать мысли у тебя. Это как заимствованный полуразум с возможностями пост-софонтного интеллекта.

— Я не понимаю, — сказал Аво.

— Имитация, — объяснила Каэ. — Название было идеальным. Как и уязвимые клетки, они были подвержены влиянию окружающей среды. Но они адаптировались. Всегда. Я помещала их в огненные и ледяные области, а также в самые невероятные пространственные планы. Они пережили всё это. А когда в комнаты запускали жертв и они засыпали, то впоследствии у них появлялись воспоминания о природе канонов. И часто они начинали думать, что живут жизнью друг друга.

ВОСКРЕШЕНИЕ - 4%

Долгое время после этого они оба молчали. Небеса переговаривались друг с другом где-то на заднем плане, но Аво не находил ничего примечательного в праздных сплетнях, перерастающих в споры.

Тишина наконец была нарушена вздохом Агнос. — Ты знаешь, почему твой отец сделал то, что сделал? Почему он натравил на меня Ори-Таум? Обвинил меня в убийстве... — Она придвинулась ближе и протянула руку к ядру всего, что здесь пылало, но воздержалась от прикосновения, несмотря на своё желание. — О, Доутон. Он просто выполнял свой долг. Он пытался помочь городу — всё, чего хотели, это лишь использовать наши знания! Чтобы избавиться от Сыпи!

Её голос сорвался на крик, но перед ней возвышались Небеса, а Душа, как всегда, горела.

Чего стоила человеческая боль перед сверхъестественным — силами превыше сил?

— Нет, — наконец ответил Аво. — Он не хотел этого для тебя. Но он хотел чего-то для меня. Я думаю, что он создавал ситуации и условия, чтобы добиться желаемого.

— Чтобы убедиться, что ты будешь единственным, кто воспользуется плодами моей работы? — спросила Каэ.

— Может быть. Начинаю думать, что его планы простираются гораздо глубже, чем я когда-либо предполагал. Он послал Драус спасти и тебя. — Об этом Аво никогда не спрашивал. Драус и Каэ. Он был так поглощён делами и подготовкой, что почти не говорил с Агнос о её жизни. — Не знаю, зачем он это сделал. Отправил её.

— Драус? — Каэ поджала губы. — Это... какое-то время она работала с Инструментом Высокого Пламени. Я была частью команды, которой поручили создать для него новые Небеса. Тогда мы провели вместе некоторое время. — Она ухмыльнулась. — Она была такой сварливой. И одинокой; даже изолированной от других Регуляров. Казалось, она никогда не спала. Я имею в виду, что я тоже работала допоздна, так что в итоге мы сталкивались друг с другом всё чаще и чаще.

Ухмылка исчезла с её лица. — И когда работа была закончена, этот, эм, Инструмент решил... обидеться на то, что мы сделали. Если бы не Драус, я думаю, он мог бы убить одного из нас. Я не знаю, что она сделала, чтобы его успокоить. Она не ответила мне, когда я спросила. Я также не знаю, почему она рисковала жизнью ради нас, выступая против своих людей.

Аво усмехнулся. — Драус совершала набеги на «Горнила» в поисках войны и смерти. Пыталась защитить мальчика. Пыталась спасти его отца. То же самое и с тобой. Ей плевать на смерть. Она просто хочет найти достаточно вескую причину, чтобы сгореть. А ты более чем хороша. Я так думаю.

Каэ моргнула. — Я… более чем хороша?

И вот оно — присущее всем людям стремление быть востребованными. Ещё одна черта, которой он и его братья были лишены с рождения.

Аво задался вопросом, не избавил ли его Уолтон от этой социальной слабости, чтобы он был свободен от оков человечности.

— Доутон, — сказал Аво, меняя тему. — Паладин. Он должен был охранять тебя во время выполнения задания? — Этот мужчина был ещё и её любовником, но не было особой необходимости смаковать вкус этой травмы.

Каэ и так была на грани срыва.

На её лице появилась мягкая улыбка, когда она погрузилась в воспоминания. Она вспоминала событие из своего прошлого, которое отразилось даже на всех тех, кто присутствовал при нём. — Во всяком случае, это была официальная должность. Я никогда не думала, что в конечном итоге нарушу правила поведения, но… — Она пожала плечами, не стыдясь своей неудачи. — Он умел делать всех немного счастливее, когда был рядом.

Аво уступил ей время и пространство. Смерть была простым поступком с его стороны. Он всё чаще подумывал об установке какого-нибудь импланта для самоубийства.

К своему мрачному удовольствию, он поймал себя на том, что вспоминает кортексные бомбы Зеркальной Головы. Возможно, что-то в этом роде подошло бы.

Агнос снова заговорила, в последний раз взяв себя в руки, по мере того, как цикл воскрешения набирал обороты. — Проект «Создатель Бога» должен был стать серией экспериментальных испытаний метафизического настройщика — того, что стало функциями Мета-Фабрики твоей Души. Но я никогда не собиралась что-то по-настоящему исправлять, несмотря на официальные клятвы. Я думаю, что Высокое Пламя согласилось на условия Стражи Пустоты с двойными намерениями, и пустотники также рассчитывали, что без их поддержки мы ничего не добьёмся. — На её лице промелькнула лёгкая усмешка. — И, думаю, никто не ожидал, что я или Доутон действительно попытаемся вылечить Сыпь, но, полагаю, не нужно обладать великой силой, чтобы преподносить свои собственные сюрпризы.

Интересно. В отчёте Колонны не упоминалось о её попытках решить проблему с Сыпью. Но, опять же, детали, увиденные своими глазами, всегда открывают новый ракурс, которого нет при взгляде с высоты птичьего полёта.

Каэ продолжила. — Идея использовать его для устранения Сыпи принадлежала только мне. Ну… мне и Доутону… э-э... Я сказала ему, когда мы были… но он не виноват! В итоге мы сделали кое-что, что… немного выходило за рамки проекта. Я… я не хотела, чтобы это случилось! Но в тот момент я не смогла сдержаться.

Аво задумался, говорит ли она о своих отношениях или о том, что они пытались сделать с Сыпью.

— В ходе испытаний мы обнаружили, что жертвоприношения вполне способны в одно мгновение создать новые Небеса. Конечно, нам нужно было продумать все структуры и компоненты, необходимые для мифологических ритуалов, но я справилась... ну, не только я! Моя команда! И Доутон со своими учениками! Мы все совершили чудо из чудес: Небеса были выстроены с идеальной эффективностью.

Её возбуждение угасло и она задумалась. Погрузилась в размышления.

— И внесение модификаций. Это то, что мы с ним проверили самостоятельно. Не ставя никого в известность. Я изменила один из его канонов. Сделала его лучше, скорректировав его высокомерие.

Всё это время Аво прислушивался и заставлял пламя вокруг себя струиться. Он изучал природу своего существа, наблюдая, как каждый отдельный поток пульсирующего света изгибается, чтобы лучше показать свою длину волны.

Это было всё равно, что глядеть на свои когти или выдвигать вперёд «Эхо-головы», чтобы получше их рассмотреть.

— Мета-Фабрика, — произнёс Аво. — Это просто Имитаторы в моей Душе, пытающиеся создать то, что я хочу?

— Ты задаёшь им направление, но у них всё равно есть структуры для имитации из корневых данных, которым они могут следовать, — сказала Каэ. — Я… честно говоря, Аво, учитывая то, какими являются Имитаторы, правильнее было бы сказать, что ты являешься такой же их частью, как и они — твоей.

— Как моя кровь, — добавил он. — Метафизический гемофаг.

— Я… полагаю, что на очень ограниченном уровне. Имитаторы просто заражают и создают ещё больше того, что есть ты.

И снова концепция симметрии зазвучала как повторяющийся звон колокола. Искусственность его нынешней натуры; искусственность его Души. Свойства его крови; свойства его Души.

Но если он продолжит метафорическую цепочку, это будет означать...

Каэ опередила его внезапное озарение. — Это главная причина, по которой мне также нужно было увидеть их Рамки. У Стражи Пустоты есть концепция того, какие фрагменты своих мифов они позволяют нам увидеть. Помнишь, что ты говорил о своём гемофаге? О своей крови? Что ж, есть такая идея под названием «фаза затмения», которая описывает, как долго клетка может оставаться самой собой, прежде чем вирус изменит её природу. Жертвы начинали передавать друг другу воспоминания в течение суток. Если твоя Рамка способна быть... заразной, то, вероятно, примерно за такой же срок ихние начнут развиваться... Меняться.

С каждым произнесённым словом он чувствовал, как его влияние растёт в соответствии с его растущим пониманием.

Если то, что она сказала, сбудется, то он окажется не просто оборотнем, способным на самостоятельную модификацию чудес, а создателем королей над королями — кем-то, кто способен полностью нарушить баланс сил в этом городе.

Всё, что потребуется для заражения, — это контакт между его Огнём Души и другим.

Как с Абрель.

— Я до сих пор не понимаю, как им удалось соединить их и Душу. — Каэ кружила над его ядром почти так же, как это делала одна из пчёл Санрайз. — Я пробовала сделать такое с Душой — но они не воспроизводили метафизические свойства. Они могли выдерживать экстремальные нагрузки, но не были способны отражать окружающую среду и сознание… не это...

Последовал её разочарованный рык.

— Терпеть не можешь, когда чего-то не знаешь? — спросил Аво.

— Меня бесит, когда я не могу разобраться в своей собственной работе! Твоя Рамка явно разработана на основе «Создателя Бога», но… Я понятия не имею, как им удалось воплотить в жизнь то, что Имитаторы могли реализовать лишь в теории. Я ещё не закончила, когда… когда… — Она фыркнула, отвлекаясь от болезненных воспоминаний. — Подожди. Практика? Практика! Аво, попробуй… попробуй получить доступ к одному из своих канонов! Не заимствуй что-то из других Небес, просто... просто... попытайся заставить свою Душу "взаимодействовать" или что-то в этом роде.

Он сделал так, как она просила, передав системе своё желание со всей ясностью и подробностями, которые только мог добавить. Рамка всё ещё была для него незнакомой, и с каждой смертью её возможности и развитие становились для него новым откровением.

Этот раз не стал исключением, и на этот раз всё решала Каэ.

Вектор его блуждающего сияния изменился в соответствии с его новыми требованиями. Сообразно сверхускоренному желанию, там, где желток, растекающийся из его Души, коснулся краёв обоих его Небес, образовались узкие коридоры.

— Хозяин… Я чувствую… слабость… — пробормотала Создающая раны, и с каждым мгновением её голос становился всё тише. На противоположной стороне тихо заржал Ветрогон, и в его ржании слышалось только удивление, но не страх.

— Да, — сказала Каэ. — Да! Это всё ещё работает! О, с твоими Небесами всё будет в порядке. Я так думаю.

Аво вперился взглядом в Агнос, использующую его Душу. — Ты так думаешь?

— Я не уверена, ясно?! — Она всплеснула руками. — Честно говоря, тот факт, что твои Небеса вообще разумны, вероятно, тоже из-за Имитаторов. Они переносят воспоминания и фрагменты личности от поклоняющихся эхо! По сути, это личностные конструкты или… или божественные энграммы.

С её словами в сознании Аво запульсировали новые строки мем-данных.

[НАЧАЛО ПРОВЕРКИ НА КАНОНИЧНОСТЬ]

>СОЗДАТЕЛЬНИЦА РАН

>ВЕТРОГОН

ПЕРЕЙТИ К СМОДЕЛИРОВАННОЙ КАНОНИЧНОСТИ?

Аво осторожно подтвердил своё согласие и почувствовал, как его Небеса расширяются сами по себе, за неимением лучшего термина.

Отделив свою Душу, он подплыл к Агнос, чтобы посмотреть то, что она сделала.

Связанные с ним огненные реки пронзали каждого из бывших богов, открывая два сияющих портала.

Каэ бросила на него быстрый взгляд и глубоко вздохнула. — Хорошо. Давай посмотрим, сработает ли это так, как я думаю. — Она сделала паузу. — О, Аво, если у тебя возникнут… противоречивые мысли, дай мне знать. Я не считаю, что это как-то сможет повлиять на мои Ложные Небеса, но… если ты начнёшь вспоминать фрагменты не из своей собственной жизни… это, скорее всего, будет от меня.

Он ответил с ноткой пренебрежения. — Некро. Не беспокойся.

Похоже, её это не убедило.

Стремительным скользящим движением Каэ нырнула за порог, и он почувствовал, как внутри него что-то изменилось, когда Создательница ран запульсировала Огнём Души.

ВОСКРЕШЕНИЕ - 31%

Не желая постоянно занимать второе место в своей собственной Душе, Аво спроецировал себя в Небеса по щупальцу ползучего сияния.

На другой стороне он обнаружил, что подходит прямо к остановившейся Агнос, а под ними простирается залитая кровью местность, в которой чувствуется эстетика ушедших времён.

Он остановился рядом с Каэ, которая, казалось, просто наслаждалась зрелищем.

— Что это? — спросил Аво.

— Прошлое? — ответила Каэ. — Или, по крайней мере, то, каким его видят принесённые в жертву.