Экзокортекс «Грёза Maрк-II» — довольно удобное устройство, но в ближайшее время он не заменит ваш Meта.

Это физический имплант, основные преимущества которого заключаются в следующем:

• Простота доступа: не нужно записываться на приём к Агносу, чтобы получить его вживление

• Прямая установка; любой графтер сможет вам его имплантировать

• Двухстороннее подключение. Вы хотите подключаться к машинам с помощью призраков или к каким-то другим странным техническим устройствам, имитируемым Омнитехом? Конечно. Без проблем

Проблема в стоимости. Эта штука стоит миллион бесов. Один миллион. На эти деньги можно купить тактическую ядерную бомбу.

Я имею в виду, что это не так уж и дорого, но всё же. По крайней мере, в сравнении с моделями последнего поколения от пяти других производителей средне-верхнего эшелона. И, кстати, неплохими. Например, серия «Горилла-барсук» от Санг или «Покров Восходящего Звездопада» Высокого Пламени.

О… о, конечно, культисты Омнитеха начали спамить своими эмоциями "отвращения" в моём лобби. Я ошибаюсь? Для вас это как-то дешевле?

Нет?

Я смогу получить доступ к Ноосфере?

Мои сородичи под сенью Джауса, зачем мне ещё более дерьмовая версия Нижнего мира? У меня и так достаточно недостатков, с которыми приходится мириться. И мне не нужны какие-то странные вирусы, которые вы, ребята, украли у Стражи Пустоты.

— Обзор экзокортекса «Грёза Maрк-II».

12-12

Кража Огня II

Когда Чемберс воскрес, он ничего не помнил о своём сожжении.

Было ли это связано с тем, что Рамка защищала его от травм, или просто с тем, что все эти воспоминания выгорели изнутри, Аво не мог сказать наверняка, но это определенно избавило его от необходимости убеждать мужчину попробовать еще раз.

После того, как он забыл р своём психическом расстройстве и мучениях, мужчина начал испытывать некое определенное ликование, и он с головой погрузился в работу.

В конце концов, если то, что его убило, больше не причиняет боли, то кто сказал, что оно вообще когда-либо причиняло боль?

Каэ возразила от его имени, её решимость была подорвана сильнее, чем у него, после того, чему она стала свидетельницей. Вид Чемберса, лишённого разума и жизни, причинял ей душевную боль. В каком-то смысле она, должно быть, видела собственную гибель — исход своего существования, если бы у неё не было экзокортекса.

В конце концов, в её дискомфорте был смысл.

Аво хотел посмотреть, насколько осознает себя это существо, и если это повергнет её в ужас, проявит ли существо, запертое в клетке её разума, какую-то реакцию на то, как умирает его "близнец" или разделённое "я".

После ещё двух сожжений стало ясно, что его это совершенно не волнует. Не было даже никаких признаков того, что оно заметило "гибель" другого пламени. Собрав воедино все эти детали, Аво предположил, что имеет дело с существом, которое едва ли осознаёт окружающий мир и стремится лишь ускорить собственную гибель, сжигая замкнутые когнитивные нейронные системы, в которых оно живёт.

Завораживающе. Восхитительно. Откровенно.

Убив Чемберса в третий раз, он перевёл его в другую камеру и начал новое испытание.

На этот раз он установит связь между двумя комнатами, прежде чем Драус запечатает вторую камеру. Затем, если сущность снова начнёт распространять свой ползучий огонь по разуму Чемберса, последует прерывание мыслеволн.

— Итак, э-э.., — пробормотал Чемберс, ёрзая на стуле. Даже без воспоминаний он чувствовал нарастающую нервозность. — Как прошли последние два раза? Хорошо ли... хорошо ли я справился?

— Зависит от обстоятельств, — сказал Аво, сосредоточив всё своё внимание на настройке локуса второй камеры. — Выдержал? На мгновение. Но он быстро адаптируется. Твой разум — сплошной коллапс. Это сбивает его с толку. Учит его разрушать по одной последовательности за раз, по очереди, чтобы разрушить твой разум. Интеллектуальное мышление. Автоматическое решение проблем. Призракам нужна другая воля, для управления. Эта сущность адаптируется в своих попытках умереть. Больше ничего.

Чемберс медленно кивал, словно прилежный ученик, получающий наставления от умудрённого опытом мастера. Умудрённого опытом, пожирающего людей, пытающего разумы, использующего божественные силы мастера. — Ну… Я хорошо поработал?

Далёкое воспоминание проскользнуло между текучими складками поверхностных мыслей Чемберса. Оно просочилось в Кровавую Связь, и Аво почувствовал себя заинтригованным той интимностью, которую оно выдавало. Этого было достаточно, чтобы приостановить текущую работу.

Отведя гемокинетические щупальца от висящего локуса, он втянул ускользнувшую последовательность в глубины своего Мета и приказал ей бежать в новом расширенном окне, проявившемся в его когнитивной ленте.

Содержимое проигрывалось с точки зрения гораздо более молодого Чемберса. Аво, выполнявший лишь поверхностные функции викариата, держался на расстоянии, пока перемещался по сцене, изучая убожество, в котором жил мальчик.

Сорок квадратных футов комнаты для матери, отца, двух пар бабушек и дедушек и самого маленького Чемберса. Три кровати, придвинутые к стенам. Один шкаф. Никаких кухонных принадлежностей. Единственная прозрачная сушилка для белья, которую явно откуда-то скрутили и пронесли в комнату контрабандой.

Его дом мало чем отличался от кладовки, потому что он и был таковой. Вдоль дальней стены комнаты была прибита полка, на которой стояли семь разных урн с семью разными именами, которые Чемберс уже не мог вспомнить. Под полкой была приклеена тряпка, на которой Чемберс нарисовал грубые изображения солнца и неба.

Аво считал, что этого искусства недостаточно даже для ребёнка.

Они редко говорили о его братьях и сёстрах, но его мама иногда поглядывала на полку, когда Гильдейские новости транслировали их пропаганду, провозглашавшую славные победы во время Третьей войны Гильдий.

Аво всё глубже погружался в воспоминания, и его призраки дополняли картину, используя вторичные данные памяти, полученные непосредственно от самого человека.

Отец Чемберса редко появлялся в тесном доме, где прошло его детство. Как и большинство его бабушек и дедушек. Тесно становилось только ночью, когда все возвращались спать. С наступлением рассвета почти все его бабушки и дедушки покидали дом, отправляясь на заработки. Большинство из них работали на тот или иной Синдикат, перевозя специально разработанные мем-коны, которые должны были перемещаться по территории конкурентов, или продавая себя в качестве добровольных джок-пилотов для любых блочных рейдов.

Его отец, предположительно, был уличным сквайром, пользовавшимся определённой известностью, но большую часть времени он спускал все деньги на выпивку и развлечения. А его мать бралась за любую работу на дому, пока заботилась о маленьком Чемберсе.

Он помнил, как она забиралась в тела упырей, чтобы те служили "мягким препятствием" для «Горнила». Эта работа была тяжёлой. Он научился играть в одиночестве, в углу, пока его мать рыдала в ванной, оттирая руки до крови в безуспешных попытках смыть с них ту кровь, которой там попросту не было.

Когда она занималась контрабандой данных памяти из блока, у неё было гораздо меньше бесов, но, по крайней мере, её не тошнило.

Было также несколько других работ, для выполнения которых ей приходилось посещать графтеров. За них платили действительно хорошие бесы, но после этого у неё не оставалось сил на игры с ним.

Он ненавидел такие работы больше всего.

Но когда она заканчивала, то всегда сажала его к себе на колени и смотрела вместе с ним какую-нибудь передачу. Когда когнитивные каналы блока не были перегружены, они иногда могли смотреть шоу, которые показывали детям на Ярусах: полностью поддерживаемые викариаты, которые позволяли почувствовать, каково это было — жить в определённое время, или же загружали в мозг новые слова и математические формулы.

Но чаще всего они получали воспоминания, скопированные с других воспоминаний, которые можно было увидеть только как танцующие фантомы голограмм, проецируемых развлекательной системой.

Голо-проектор постоянно дребезжал и часто выходил из строя. Его приходилось выключать каждые пятнадцать минут, иначе локус прекращал вращаться вокруг своей оси и выскакивал из гнезда. Бабушка говорила, что внутри машины что-то сломалось, но у неё не было ни времени, ни сил, чтобы это исправить.

Так всё и шло своим чередом.

Пока Чемберс не принял решение.

Однажды ночью, когда мама с папой кричали друг на друга из-за чего-то, на что Чемберс заставил себя не обращать внимание, он подошёл к вращающемуся локусу и стал изучать его кольца. Он не был ни инженером, ни Некро, но подумал, что если он просто найдёт то, что сломалось, то сможет сказать об этом маме, папе или кому-то ещё, и они всё починят. Что он мог бы помочь всем, вместо того чтобы сидеть на месте без дела.

Той ночью он увидел что-то застрявшее между металлическими кольцами, вращающимися под локусом. Это было нечто похожее на иглу, зажатую между секциями и вибрирующую при каждом обороте.

Он осторожно протянул руку и просунул маленькие пальчики в щель. И потянул.

Грохот прекратился почти сразу. Чамберс просиял и поднял свой приз над головой, показывая его маме и папе, а также бабушкам и дедушкам, вошедшим в комнату. Это был небольшой заострённый стержень. Подобный тем, которыми стрелял отцовский пистолет.

— Я починил его, — хихикая, сказал Чемберс. Он указал на почти бесшумный вращающийся локус, гордясь своим достижением. — Я всё починил. — Он не сводил глаз с отца, который потёр уставшее лицо и откинул назад свои светлые волосы, смазанные маслом. — Я молодец, да? Я помог?

Его мама отошла от кровати, а отец просто фыркнул и перевернулся на другой бок.

Чувство счастья угасло и превратилось в тлеющие угли, когда отец зевнул, отходя ко сну. Его мать попыталась спасти то немногое, что ещё оставалось, и взяла его на руки, попросив показать, что он вытащил.

Мем-данные, имитирующие её личность, были размытыми. Это была мешанина переплетающихся черт и особенностей, которые не сочетались друг с другом. Чемберс больше не мог вспомнить, как она выглядела. Не мог вспомнить полностью.

А вместо неё Мета Аво автоматически подключил аспекты Уолтона, чтобы придать женщине форму. Конечный результат был неоднозначным во многих отношениях. Но в то же время завораживающим.

Аво остановился и молча посмотрел на Чемберса, изучая ту нарочитую беспечность, с которой он держался, ощущая, какие усилия этот человек прилагает, чтобы изображать из себя карикатуру, дистанцируясь от самого себя, внутри себя.

Между ними было мало общего в плане природы, характера, воспитания или физических данных, но их объединяла отчаянная потребность в принятии — необходимость заслужить чьё-то одобрение...

Это Аво понимал, даже не испытывая необходимых эмоций.

Но Уолтон отдал всё, что мог, ради Аво, в то время как Чемберс не испытал такого утешения.

Странный город Новый Вултун, где монстра любили больше, чем человека.

— Да, — наконец сказал Аво, протянув руку, чтобы похлопать Чемберса по плечу. Хотя ему этого совсем не хотелось. Но это было нечто большее, чем просто чувства. Это было правильно. Это был тот мир, который Аво хотел видеть.

Кем бы мог стать Эдон Чемберс, если бы ему удалось увидеть все цвета, которые он хотел?

Нервозность и ложная бравада исчезли, когда мужчина опустил взгляд на когтистую руку, лежавшую на его плече. Его губы дрогнули. Мгновение. Секунда. А затем, как и мать Чемберса, он исчез без каких-либо дальнейших фанфар.

Мальчик исчез. Полупрядь вернулся на своё место. Чемберс откинулся на спинку стула и удовлетворённо вздохнул. — Что ж, ты всегда можешь положиться на своего консанга Чемберса. Давай, Аво. Зажги меня ещё раз. На этот раз я доберусь до этой твари.

Он бы не смог. Но он точно в это верил.

Аво скорректировал своё мнение. Возможно, мальчик был совсем не так уж далёк от полупряди.

Гуль закончил подготовку локуса, и тот начал мигать. Он создал новую связь прямо между камерами, и волокно крови затвердело, пройдя через два дверных проёма.

Подобно жидкости, впрыскиваемой через трубку, сущность пронеслась по мосту, не обращая внимания на свой путь. В тот момент, когда она достигла внешнего слоя мыслеформы Чемберса, он разорвал связь с Каэ и подал Драус сигнал приступать к следующим шагам.

Сплавившиеся пластины зеркально-прозрачного стекла сомкнулись друг с другом, и дверной проём тоже исчез. Свет заиграл на их поверхности, когда образовались стыки, и Дважды-Ходящий выпрыгнул из каждого соединения, словно левиафан, всплывающий из глубины.

В Чемберсе вспыхнул первобытный страх, и он медленно попятился, не сводя глаз с мерцающих Небес, сотканных из зазубренных крыльев и сверкающих глаз. — Джаус. От этого дерьма всегда хочется поссать...

Мыслеволна прорвалась сквозь оба их сознания как раз в тот момент, когда сущность вгрызлась в первый слой внешних воспоминаний Чемберса.

И она тут же погасла, словно огонёк догорающей свечи, задутый ураганом.

И когда мыслеформа Аво снова заполнила его сознание, он понял, что она не возвращается.

Без экзокортекса, выбрасывающий из Нижнего мира взрыв, уничтожил сущность.

Чемберс моргнул. — Я… я победил его?

Нет. Нет, он не победил.

— Да, Чемберс, — солгал Аво. — Так и есть.

Улыбка мужчины стала шире. Жжение не возвращалось.

Как интересно…

***

Этот процесс повторился ещё дважды в двух других камерах, и каждый раз с аналогичным результатом. При таком положении дел экзокортекс не только позволял сущности гнездиться в своих недрах, но и защищал её от когнитивного отсеивания, вызываемого мыслеволнами.

Так начались его эксперименты, и вместе с ними сознание Чамберса претерпело дальнейшие изменения.

Сначала Аво вёл осторожную игру, восстанавливая сожжённые последовательности воспоминаний, используя всё своё богатство призраков. К его радости, огонь проявлял себя, как что-то вроде личности, сходя со своего нынешнего пути и набрасываясь на структуры, которые, как он думал, уже были уничтожены. Его движения из ползучих превращались в змеиные, адское пламя высоко вздымалось и хлестало, подобно кнуту.

Пока внимание было отвлечено, Аво чинил и укреплял некоторые мем-коны Чемберса и изменял архитектуру, которую огонь пытался прожечь.

Глядя на это существо с высоты бастиона нестабильности бывшего силовика, Аво восхищался тем, с какой скоростью пламя уничтожало его призраков. Часть его была заинтересована в том, чтобы использовать огонь вместо травмирующих паттернов, ведь он обладал такой мощной силой. Но ему в голову пришла ещё одна мысль: а что, если он сможет использовать его по-другому? Заставит его распространяться и создавать новые структуры, а не просто разрушать? Использовать его как нечто среднее между Поджигателем Цветов и Создательницей ран, но специализированное для Нижнего мира.

Он не знал, возможно ли такое, но, учитывая, что в нём есть и воля, и разум, если бы он мог управлять им...

Аво выбросил это желание из головы. Сначала ему нужно было его обезопасить. Затем провести ещё несколько экспериментов и проверок. Только после этого можно было приступать к дальнейшей настройке.

Когда оно вернулось, он почувствовал, как оно злится, пока артефакты смешанных воспоминаний, словно призрачный пар, растворялись в его потрескивающей форме. Теперь оно было не просто раздражено, а в ярости и с силой обрушилось на изменённые ментальные пути.

Создающая раны одобрительно рассмеялась. — Да, хозяин, да. Поймай его. Ты сможешь многому научиться у того, кто ходит по твоим залам. Его пониманию. Его привычкам. — Она сделала паузу. — И его недостаткам…

Когда огонь разгорелся с новой силой, внимание Аво привлекло кое-что ещё. Статика исчезала из сущности, словно завеса дождя, которая вот-вот разойдётся, обнажая податливую плоть. Его когнитивный канал подсветил другие примечательные детали: пламя не просто пожирало всё вокруг, но и вбирало в себя другие последовательности. Это было выживание на диете из затвердевшей мысленной материи.

Неудивительно, что оно так сильно пылало — оно хотело умереть, но всё, к чему оно прикасалось, только способствовало его росту.

Вдобавок ко всему, непрерывные потоки огня, казалось, действовали как единое целое, и это навело Аво на странную мысль.

Поманив к себе стекло гемокинетическим усиком, он заставил Драус открыть проход, чтобы снова связаться с Каэ. Сплавив рядом с собой небольшой одногранный локус, он натянул нить между ней и своим новым инструментом, и дюжина призраков, которыми он его наполнил, тут же начала гореть.

Следуя интуиции, порождённой его наблюдениями и вдохновлённый беспокойством сущности, он привёл в действие ещё один из её... узлов. Связь с Каэ была разорвана, в то время как между локусом и Чемберсом образовался мост.

Одновременно начали происходить два события.

Во-первых, только что разгоревшееся пламя — с наэлектризованной поверхностью и слепое к тому, что ждёт впереди, — взревело, стремясь вырваться наружу в поисках окончательного выхода, выраженного в виде тлеющих углей.

Во-вторых, существующее пламя, взбешённое появлением новых фронтов там, где, как оно было уверено, оно уже всё выжгло, вырвалось на свободу из разрушенных глубинных воспоминаний Чемберса, чтобы уничтожить то, что оно якобы упустило.

То, что произошло дальше, было восхитительно.

Пламя столкнулось с пламенем в оглушительном взрыве, и острия обоих костров разлетелись во все стороны, превратившись в осколки призраков.

Меньшее пламя содрогнулось, пытаясь сдержать натиск своего более крупного "я". Оно попыталось обойти его с фланга, но обнаружило, что новые отростки, которые оно отращивало, в свою очередь, были окружены. Оно попыталось отступить, но обнаружило, что путь позади него перекрыт. Похоже, оно было скорее сбито с толку, чем напугано, и изо всех сил вжалось в более крупного собрата, ненадолго остановив продвижение большего пламени, прежде чем плотная мысленная масса захлестнула его и поглотила помехи.

Внезапно пламя застыло на месте, больше не прокручивая воспоминания, не двигаясь. Воздух наполнился болью. Обнажённой. Грубой. Примитивной.

Травма истекала кровью из-за огня — сущности. Те призраки, что ещё циркулировали в его горящей структуре, начали вспоминать смерть и братоубийство. Затем отцеубийство. Затем самоубийство.

Что-то разбилось внутри сущности. Оно больше не рвалось вперёд. Оно больше не сопротивлялось. Оно просто бездумно горело, источая травму в Кровную Связь.

Аво издал торжествующий смешок. От его шипящего смеха Чемберс вздрогнул на своём месте, и он заметил, как Драус и остальные смотрят на него через приоткрытый дверной проём. Он знал, что у его сородичей весьма отвратительный смех, а радость гуля обычно наводит на мысль, что у кого-то не хватает нескольких частей тела.

В данном случае это не так.

Пока нет.

На пробу Аво отправил своих призраков прямо в разум Чемберса и приказал им взаимодействовать с неподвижным пламенем. От предвкушения у него закололо в висках, и он приготовился в случае чего прервать это погружение.

Но такой необходимости не возникло.

Призраки растворились в застывшем огне, и вместо того, чтобы сгореть, он почувствовал, как отскакивает от стены пузырящейся травмы.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ ФАНТАЗМАТИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТ

> ДИАГНОСТИКА…

Пока его Метаразум анализировал структуру получужеродного сознания, он обнаружил сходство с шаблоном травмы «Агония Люсиль».

Это имело смысл. Люсиль прочувствовала, как умирает её сестра, а это существо было вынуждено поглотить другую версию самого себя из-за обмана Аво.

Возможно, оно было не настолько готово к смерти, как ему казалось.

Или, возможно, смерть на самом деле была совсем не тем, к чему оно стремилось.

Затем он извлёк его, отсоединив от последовательностей, к которым оно всё ещё было привязано. Чемберс содрогнулся и у него пошла пена изо рта, прежде чем он упал. Это не имело значения. Аво перенёс то, что ему было нужно, в недавно созданный локус.

В настоящее время его мощность составляла двести девяносто три призрака. Оно больше не сжигало их. Вместо этого всё в нём, казалось, погрузилось в стазис.

Как только его защита адаптировалась к травме, он преодолел её внешний слой и погрузился во внутреннюю структуру сущности. Направив вперёд свой «Шёпот», он использовал фантазм, чтобы оценить, с чем он может столкнуться в неизведанных глубинах.

Затем он сам был потрясён тем, как переплетаются её самые сокровенные воспоминания.

Все используемые воспоминания были зафиксированы, отфильтрованы и преобразованы в форму закрученной спирали травмы, которая стирала их последовательность до основания.

Эхом отозвалась мысль. Аво услышал два голоса, один низкий, другой тихий, оба полные агонии. +Пожалуйста… освободи нас. Убей их... Пожалуйста… мы просто хотим снова стать самими собой…+