Не связывайтесь с пустотниками.

Я серьёзно, консанги. Просто не надо.

Я знаю, что в других Гильдиях говорят о Страже Пустоты и их «Единых Управляющих Интеллектах», как о 'мягкой' колдтек-версии Омнитеха, но правда в том, что они лучше нас. Старше нас. Пекло. Если бы не они, мы сейчас были бы не более чем дикарями. Кучкой оборванных полупрядей, живущих в кучах дерьма и поклоняющихся Падшим — нашим новым богам.

Но вот в чём дело. Они не прикасаются к тауматургии или некротеургии; они относятся к ним как к яду. Ко всему, что связано с богами или сверхъестественным, я полагаю. И, принимая во внимание, что остальная часть большого чёрного мира находится за пределами Идхейма, я не думаю, что могу их винить.

Однажды я для них побегала. Простая работа по розыску. Они одолжили мне эту винтовку — ну, это была скорее боевая платформа, чем оружие. Лучшее, чёрт возьми, оружие, из которого я когда-либо стреляла. С бесконечными патронами. Которое позволяло знать обо всём в радиусе двухсот километров. Всём. О гнёздах аратнидов, аэро, частоте сердечных сокращений, вооружении противника. И с его помощью мне даже удалось выбить локусы из нескольких големов.

Пятый лучший день в моей жизни.

Я скажу вам, что если они когда-нибудь решат снять с божественного свои небольшие ограничения, то нам конец. К тому времени эта планета станет ихней, и они смогут делать всё, что захотят. Но вопрос всё равно остаётся открытым, не так ли?

Если Души и Небеса поставили кучку таких высокоразвитых дикарей, как мы, на один пьедестал с титанами пустоты, то что же, чёрт побери, заставило последнюю выжившую силу в этой Разорванной галактике выбрать Идхейм в качестве своего убежища?

— Куэйл Таверс, «Школа Лабиринтов».

12-4

Рамка I

Санрайз была не с Идхейма. Это стало ясно для Аво с первого взгляда.

Чем больше он изучал мыслительный процесс роя, тем больше погружался в его фантастическую симфонию. Нити мем-данных перетекали между каждым из его "тел", словно жидкие электрические цепи. Таким образом, его разум представлял собой не столько скопление мыслей, сколько калейдоскопическую решётку. Окутанная его проницательным дыханием, реальность, стоящая за разумностью роя, никогда не подвергалась сомнению, но загадочная завеса из статичных целых чисел исходила от его коллективного сознания.

Сутью его мечтаний были единицы, нули и символы, недоступные пониманию Аво, а также присутствие неизвестной технологии и скрытого знания, подобного той тайне, что венчала Дентон.

— Мисс Дентон, не могли бы вы, пожалуйста, настроить частоту для нашего столика? — попросила Санрайз.* Её слова прозвучали словно жужжащая мелодия, а шар из сросшихся насекомых завибрировал, распространяя вибрацию из сердцевины, как будто по плотному облаку расходилась рябь от его ядра.

— Сыграй Хендрикса. Я хочу послушать струнные. — Это сказал другой новичок, устраиваясь рядом с Дентон, и, спустившись в нишу, он внезапно развернулся на девяносто градусов.

Его инверсия была не просто метафорой. В то время как разум Дентон и Санрайз был искажён холодными технологиями, мысли этого человека были такими же чёткими и ясными, как у любого разумного существа, рождённого на Идхейме. Даже его эстетика шла вразрез с эстетикой женщины, рядом с которой он сидел. Яркое голографическое покрытие скрывало его тело за завесой мерцающей тьмы. Хромированные заклёпки и цепочки позвякивали на его плечах. Вдоль его талии по спирали вились и вспыхивали различные пародии на символы Гильдий.

Однако, несмотря на маскировку, Аво мог слышать, как внутри груди мужчины что-то стучит, отбивая ритмичные удары, словно поршень перекачивал кровь по его артериям.

«Авто-Сеанс» Аво активировался. Драус скинула ему воспоминание. +У него вместо руки «Взрывной Струнодел Модель Двенадцать». Настоящая дрянь из сточных канав. Как будто шесть разных инструментов помещены в одной конечности. Прислушайся. Ты практически слышишь звон струн при каждом его движении.+

Перед мысленным взором Аво проносились модели и характеристики конечности по мере того, как разгоралось его любопытство. Исходя по краткого знакомства с общедоступными публикациями в Нижнем мире, этот придаток был популярен среди революционеров, выступающих против Гильдий, и поклонников музыкального классического стиля пустотников. К какой группировке принадлежал этот «Кас», Аво не мог сказать, но лицо мужчины было чёрствым, как плохо обработанная и потрескавшаяся кожа.

Три линии ритуальных шрамов шли по его лицу и пересекали переносицу, но он был недостаточно крупным, чтобы быть прирождённым скаартианцем. Черты его лица были грубыми и жёсткими, с массивным подбородком и плохо выбритой бородой, которая выглядела как нарост на коже. Тёмно-зелёные глаза сверкали из впалых глазниц, пока он смотрел на Аво, двигая челюстью из стороны в сторону.

— Ты думаешь о том, как откусить кусочек, упырь? — спросил он.

Аво не отвел взгляд. Смущение — это человеческая эмоция, а он слишком устал, чтобы играть в любезности. — Всегда. Твои глаза не такие красивые, как у неё. Но глаза есть глаза. Плоть есть плоть. Вкуса в них ещё достаточно.

Мужчина склонил голову набок, глядя на Аво, и, прищурившись, запустил руку под завесу своего голокостюма.

Пусковая установка Драус раскрылась с характерной серией щелчков сервоприводов. После этого активировался «Призрачный Джек» Аво.

Чемберс посмотрел на обе стороны и, не желая оставаться в стороне, поджёг указательный палец. Из-за жара начали опадать листья, а он изобразил, как целится из пистолета, и на его лице отразилась напряжённая неуверенность.

— Не делай этого, консанг, — сказал Чемберс. — Я никогда раньше не стрелял в людей из пальца, но сегодня я сделаю это с тобой. — Он замолчал, как только эти слова сорвались с его губ. Дентон неловко посмотрела на него.

— Кас, — сказала она, — когда будешь так делать в следующий раз, не забудешь упомянуть, что достаёшь сигареты?

— Конечно, без проблем, — ответил он. Он наклонился, и его пальцы щёлкнули. Сквозь световые завесы его голокостюма потянулись вверх струйки дыма, когда он достал тонкую бледную палочку, от которой пахло петрихором и табаком. — Вэл, тебе лучше настроить эту частоту сейчас, пока не прилетел дрон с жалобами.

Она сделала так, как он просил, но не до конца. Вместо струнных или гитарных аккордов, доносившихся из ближайших колонок, в голове у Аво зазвучал тихий перезвон колокольчик.

Она сделала, как он просил, но не полностью. Вместо струнных или гитарных звуков, доносившихся из ближайших динамиков, в голове Аво зазвучал тихий перезвон колокольчика, и он вдохнул.

И подавился. У сигаретного дыма был такой привкус, словно в горле застряли крупинки грязи. — Отвратительно.

Кас широко ухмыльнулся в ответ. — Ну, если тебе это не нравится, то тебе точно не понравится, когда ты будешь впиваться зубами в мои лёгкие.

По мере нарастания музыкального ритма, менялось и скрытое звучание его частот. Санрайз расползлась по столу, а вход в их нишу растворился, превратившись в новый горизонт. За ним больше не было геодезической конструкции «Лёгкого Перемирия», а на её месте раскинулся тихий сад, усеянный лилиями и квакающими существами. В небе над ними висел огромный фонарь, его поверхность была похожа на маску, освещённую ярким светом, в котором не было и намёка на тепло.

Размытие пространственной реальности продолжалось, пока лёгкий ветерок скользил между длинными стеблями зелёных растений, торчащих из почвы. Оглядевшись, Аво обнаружил, что находится на небольшой поляне, а их обеденный стол стоит в центре каменной пагоды под открытым небом.

Далёкие звуки флейт зазвучали громче, слившись в один аккорд.

— Кажется, я просил Хендрикса, — проворчал Кас, глядя на Дентона.

Она даже не удосужилась бросить на него косой взгляд. — Ты бы получил Хендрикса в Вудстоке, если бы сам занялся настройкой.

Он выпустил струю дыма в воздух, и лёгкий ветерок унёс зловоние прочь. — Твоя правда. В следующий раз сделаю это сам.

— Что это за хрень такая? — спросила Драус. — Какой-то пространственный карман?

— Не-а, — ответил Кас. — Это реальные места. Только они скрываются внутри разных частот. Мелодии — это точка передачи, верно? Они как код — вот, смотри. — Его левая рука поднялась из-под голографической мантии, и это было то, что заметила Драус. Ручки и регуляторы покрывали его плечо и предплечье, а четырнадцать медных струн были туго натянуты от запястья до локтя, словно внешние вены.

Циферблат на тыльной стороне его ладони с жужжанием запульсировал, и он начал перебирать своими разноцветными пальцами воздух, и с каждым их движением, извлекая диссонирующие ноты из разных инструментов. Когда его пальцы начали двигаться под разными углами, из груди мужчины вырвался целый оркестр, а его сердце забилось громче, своей перкуссией задавая ритм песне — громоподобную основу для мелодической структуры.

Пространство вокруг них снова начало расплываться, когда частоты столкнулись и песни смешались воедино. Вспышками мелькнули зеленеющее поле и огромная, раскрашенная всеми цветами радуги сцена, возвышающаяся над спокойным прудом за пагодой.

Глаза Эссуса загорелись от удивления. Впервые на его лице не было мрачной тени, он был заинтригован. — Я… Я уже слышал эту песню раньше…

Кас прервал своё выступление. Луна, пагода и пруд вернулись на свои места.

— Может, и так, — сказал Кас, не сводя глаз с Эссуса. Он вытащил сигарету изо рта и стряхнул пепел через край. Около дюжины пчёл отделились от основного роя Санрайз, чтобы поймать падающий наркотик, прежде чем он успел загрязнить воду. — Ты новенький. Я вижу это по твоему лицу. — Он покачал головой. — Кого ты потерял, пройдя через «Горнило»?

Повисла тишина. Эссус не ответил. Свет восхищения угас, как умирающие свечи. Его боль была невыносимой и всё ещё очень очевидной.

В Новом Вултуне в этом не было ничего особенного. Ни в том, как он страдал от боли, ни в симптомах, которые у него проявлялись впоследствии.

В том, что его было так легко прочесть, была какая-то нагота.

После этого Кас указал на себя, постучав себя по груди. — Что ж, тогда я начну. Мать. Отец. Брат. Нет, само по себе лучше не становится. Боль остаётся, но ты можешь от неё избавиться. Проклятье, здешний ротлик мог бы сделать это для тебя. Но я не думаю, что ты этого захочешь, не так ли? Избавишься от боли, но потеряешь того, из-за кого ты всё ещё страдаешь? Хм. Да. Я вижу это в тебе. У тебя вид человека, который может найти немного гнева во всем этом...

— Не сейчас, Кас, — прервала его Дентон, когда несколько “тел’ Санрайз швырнули сигарету Каса обратно ему на колени. — Позже устроишь свою культовую презентацию. У нас есть другие неотложные дела. Санрайз?

Как по команде, одна пчела отделилась от роя и, к удивлению Аво, залетела в рот Дентон. Которая тут же начала жевать насекомое.

— Какого хера? — пробормотал Чемберс.

Он быстро моргнул, когда несколько пчёл приземлились на плечо Аво. Присмотревшись, он заметил, что их тела покрыты блестящей субстанцией. Из глубины своей субреальности он услышал восхищённые возгласы Создательницы ран.

— Это сделано из металла, кремния и чего-то ещё. Существо из сплава во многих отношениях. Воистину, если это дело рук тех, кто обитает за пределами, то я заслуженно восхищаюсь. Прекрасна природа их ремесла — ведь если бы я была привязана к таланту, как простой смертный художник, меня бы охватила зависть. Но, увы, это открывает перед нами новые возможности утолить свой голод — найти причину, чтобы поглотить кого-то из пустоты. Мы должны проникнуться духом их превосходства.

— Вы меня удивляете, — пропел рой. — Мы думали, что вы уже потеряли контроль над собой.

Аво хмыкнул. — Как?

— Ваши биометрические показатели свидетельствуют о высокой степени возбуждения. Ваши глаза прищурены, а кровь бурлит. Судя по всем собранным нами данным, любое другое существо, обладающее такой морфологией, как у вас, к этому моменту уже испытывало бы неконтролируемый психоз повышенной интенсивности. Вы крайне необычны.

Он не совсем понимал, как на это реагировать. — Ты говоришь, что я дефектный гуль.

— У нас недостаточно информации, чтобы судить об этом. Мы знаем только, что вы другой, не такой, как все.

— Таким меня сделали, — ответил Аво. В нём проснулось давно подавляемое желание, когда он снова захотел вернуться в свой дом на Ярусах. Уолтон сделал что-то, чтобы создать его. Сформировал его разум.

Его истинная природа была смесью психопатии и склонности к осознанному выбору, чертами, дарованными ему по определённому замыслу. По крайней мере, так ему казалось. Если это действительно было так, то он задавался вопросом, откуда у него воспоминания о Криптах и его воспитании, о прошлом, которое он якобы прожил, и о жизни, которую он вёл.

Насколько всё это было реальным? Насколько это было просто лоскутным одеялом из воспоминаний, собранным и усовершенствованным в мыслящую конструкцию отцом, жаждущим искупить бессмертные грехи?

— Мы все созданы определённым образом, для того, чтобы быть такими, какие мы есть. Хаосом эволюции и естественного рождения. Или фокусом и скульптурой генной инженерии. Но помимо нашего «железа» есть совокупность наших реакций на то, с чем мы сталкиваемся. И на жизнь, которую мы ведём. Вы ведёте очень интересную жизнь, Аво. Очень интересную.

Краем глаза он заметил ухмылку Драус. — Ну и дерьмо, ротлик. Посмотри, как ты очаровываешь наших маленьких жуко-консангов своим самоконтролем. То, что у тебя между клыками не болтается плоть, творит чудеса с твоей чудовищной харизмой.

«Эхо-голова» скользнула вокруг и выскочила в попытке пронзить Драус с другой стороны. Она поймала её, не глядя.

— Загрузка завершена, — сказала Дентон. Теперь её глаза двигались в такт мыслям, которые поднимались и опадали активными волнами реструктуризации последовательностей. Эффект от поедания пчелы был подобен фантастическому семени, которому позволили прорасти в центре её сознания. Статика в её мыслях усиливалась по мере того, как разрасталось её ментальное наслоение. Сохраняя каждую деталь с помощью своего Метаразума, Аво изучал происходящее, пытаясь понять, что происходит с разумом Дентон.

Из бурлящей субстанции мыслительной материи возникли фантомы. Призраки, поддерживающие их архитектуру, также были механическими по своей природе, их формы больше напоминали схемы, чем призрачные образы, и цифры поднимались от корней их струящихся нитей.

— Если тебе интересно, каким образом нелегально распространяются запрещённые мем-данные, то обычно это делается вот так. — Кас бросил на Дентон взгляд, и её глаза начали двигаться. — Учитывая, как много глаз приковано к городу, Некро Гильдий не потребуется много времени, чтобы нейтрализовать тебя, как только они получат доступ к запрещённым воспоминаниям. Так что они разделены на части, распределены и спрятаны за кибернетизированными мозгами. Чистые усилители логики в стиле колдтек и тому подобное. Хотя и это работает не идеально. У Серебряных полно инкубов, специализирующихся на «делах, связанных с пустотой».

— Вот почему все конфиденциальные и несанкционированные воспоминания должны быть собраны здесь в удобном для чтения виде, — сказала Дентон, начав придавать своим фантомам форму. — Если та информация, что я собираюсь вам показать, станет достоянием общественности...

— Да, — сказал Аво. — Охотники.

— Узел реагирования Гильдии — это скорее мое предположение, — добавила Драус. — Сомневаюсь, что у тебя в голове только что крутилась пара-тройка коммерческих секретов.

Дентон застенчиво пожала плечами. — Возможно, немного больше.

Её фантомы слились воедино, образовав множество интерфейсов, содержащих конкретные мотки СУДЬБы и профили персонала. Постепенно профили начали расширяться в более широкую сеть интриг, под заголовком: «Проект: Создание Бога».

К концу работы было собрано сто тринадцать досье, каждое из которых было разделено на основные категории в зависимости от профессии. Гильдейские Облачённые в Бога, внештатные Падшие, наёмные Агносы и подозреваемые в шпионаже были отмечены специальными ярлыками.

Он с удивлением заметил, что есть отредактированные профили, связанные с членами Стражи Пустоты. Он не знал, что пустотники когда-либо помогали в делах, связанных с тауматургией, а из-за того, что подробности были скрыты, его любопытство только возросло.

— Стража Пустоты, — произнёс Аво. — Почему они подвергаются цензуре?

— Потому что мы не смогли перехватить данные от предполагаемых администраторов, чтобы подтвердить наши подозрения, — почти с грустью ответила Санрайз.

— Администраторов? — спросила Драус.

Рой мелодично загудел. — Стража Пустоты не настолько сплочена, как вы могли бы подумать, капитан Драус.

Драус усмехнулась. — Да, не так уж сильно отличается от других, верно?

— Боюсь, что это совсем не так, — сказала Санрайз. — Наш союз основан на контрасте между крайностями. Но даже у нас есть различные правящие круги руководящих интеллектов, у каждого из которых имеются свои предпочтения в образе жизни и…

— Эй, подожди минутку, — сказал Чемберс, перебивая Санрайз. Прищурившись, он наклонился к колонке Агносов и указал на профиль в самом верху. — Покажи… покажи вот это, я думаю… — Он облизнул губы и бросил взгляд на Аво и Драус. — Разве она… Разве это не…

Профиль расширился. Лицо Агнос стало отчётливо видно, когда над картой заговора сформировалась её виртуальная фигура.

Аво почувствовал, как у него закружилась голова, когда перед ним, наконец, полностью появилось лицо Каэ Кусанаде. — Каэ?

* * *

* "Ms. Denton, could you please tune the frequency for our table," Sunrise said. Its words came as a buzzing melody...

It(s) - он, она, оно, его, её и др. В основе, центре пчелиного роя всегда есть матка или королева. Поэтому Санрайз — «она».