Боже мой.

Это самое божество парило прямо передо мной, источая такую осязаемую ауру, что мои колени сами по себе решили познакомиться с полом. Его присутствие было настолько зловещим, что я четко уловил мысль: одно неловкое движение под его взглядом — и я превращусь в лужу растопленного «ой».

Царские робы ниспадали с его плеч, а по бирюзовому полотну плясали черные языки пламени. Одеяние было расстегнуто, обнажая грудь. Его кожа больше походила на латную броню, чем на плоть — белая, как окружающий нас мир, а рельеф мышц был прочерчен, будто трещины в скале. Серебряные волосы струились, как спокойная река, но пляшущие на плечах черные огоньки их почему-то не подпаливали. Над головой парила корона — видимо, даже символ власти был недостоин прикасаться к его божественному затылку.

Лицо скрывала белая маска с безэмоциональным выражением. Бирюзовые узоры, вырезанные в глине, светились, как звездная россыпь. Но среди всей этой устрашающей атрибутики вселенского владыки, именно его глаза пригвоздили меня к полу. Огромные, фиолетовые, они пылали, как сдвоенные солнца. В них, я уверен, кружились знания миллиона миров и еще немного сверху. Его взгляд, казалось, проникал прямо в мысли, поэтому я поспешил сделать в голове белый шум, продолжая таращиться в благоговейном ужасе.

— Я — Бог.

Его голос отозвался эхом в ушах, прежде чем он произнес следующие слова:

— Каковы твои ощущения?

Я моргнул.

— Чего?

— Каковы твои ощущения? — повторил Бог, не удостоив вопрос перефразированием. Он и так знал, что я понял.

Я опустил взгляд, больше не в силах выдерживать лицезрение божества. Я вспомнил Тэнгэна. Вспомнил, каково это — выжимать из кого-то жизнь. Вспомнил адреналин, пьянивший в схватке, едкий запах собственной крови и всю ту боль, что впивалась в плоть вместе с клинками врага. Глаза мои расширились, пока я обдумывал ответ. Но я уже знал, что чувствовал. Знать это я начал с самого момента, когда свернул тому человеку шею.

— Я чувствовал… хорошо, — вырвалось у меня, и голос дрогнул. Глаза застеклились от стыда, а руки слегка тряслись. Врать перед всеведением Бога было бессмысленно, и правда выскользнула сама собой. — Я чувствовал себя живым.

То, что я ощутил, убивая Тэнгэна, было облегчением. Весь этот опыт, хождение по лезвию между жизнью и смертью, — опьянял. Но как можно ТАК реагировать на отнятие жизни? Мои собственные мысли повергли меня в смятение.

— Забавно. Твой разум говорит иную правду, нежели твое сердце, — фыркнул Бог.

— Что это за место? — спросил я, снова подняв взгляд на божество.

— Это реальность, созданная мной специально для Игры, — ответил Бог. — В этот раунд было импортировано две миллиона душ.

Этот раунд? Он имел в виду, что около двух миллионов других несчастных тоже втянули в дуэли, как меня и Тэнгэна? Я уставился на Бога в неверии. Где-то в этой пустоши бродили миллионы? — Почему я ничего не помню? — выкрикнул я. — Зачем я здесь?

— Эти вопросы найдут ответы со временем, — терпеливо промолвил Бог.

Я стиснул челюсти, чувствуя, как во мне закипает раздражение. — Что такое «Божья Игра»?

Бог склонил голову набок и тихонько усмехнулся. — Вот это уже правильный вопрос. — Он поднял руку, и в его ладони собрался яркий сфероид белой энергии. — Два миллиона душ. Одна Игра. Одно Желание.

— Какого чёрта ты… — я захлебнулся, слова застряли в горле. Способность говорить была украдена.

— Не перебивай, — прогремел Бог, и его взгляд вдавил мой лоб в пол. Я простонал, распластавшись ниц, больше не контролируя свое тело под гнетом невидимой силы. — Моя сила безгранична. Я создал вселенную и всё в ней. Я дарю одно желание победителю Божьей Игры. На трупах миллионов уцелеет лишь один, кто его получит. — Он начал сжимать ладонь, и свет пробивался сквозь его пальцы. — Остальные умрут.

Я сглотнул, почувствовав, что дар речи ко мне возвращается. Два миллиона человек… и только один выживет? Каковы шансы, что я выберусь из этой больной игры живым? — Зачем? — прошептал я. — Зачем ты это делаешь?

— Ради развлечения, — сказал Бог, и его взгляд не дрогнул. — Моего и… других.

— Других? Кто…

— Чем дальше ты продвинешься, тем больше узнаешь. Об игре, обо мне… о себе. — Бог сжал свет в кулаке, выпустив сияющий пепел, что поплыл в воздухе передо мной. — Но пока тебе надо выживать. Это всё, что ты можешь делать.

Внезапно цепи, сковывавшие мои запястья, рассыпались, звенья с грохотом упали на пол. — Погоди, пожалуйста! — воскликнул я, уже зная, что он уйдет.

— Добро пожаловать в Божью Игру.

Бог исчез, а вместе с ним растворился и белый мир. Теперь я оказался в комнате. Стены были из цельного металла, словно в бункере. В дальнем конце за столом сидел безликий манекен.

Я уставился на болванчика, одетого в костюм, точь-в-точь как у офисного планктона. За ним была белая дверь с табличкой: «Войдите во Второй раунд с напарником».

В комнате были и другие, все в таких же костюмах, как у меня. Они стояли, слоняясь, и их оценивающие взгляды скользили друг по другу. Я почувствовал эти взгляды на себе, когда поднялся. Я выпрямился, излучая ложную уверенность. Если Бог говорил правду, то каждый в этой комнате — мой враг. В этой игре выживет лишь один.

Среди участников были мужчины и женщины, киборги и люди, был даже паренек лет тринадцати от силы. Но я знал: чтобы попасть сюда, каждый из них кого-то убил. Мы все были убийцами.

«Ты должен выжить. Это всё, что ты можешь делать». Слова Бога отдавались эхом в сознании. Пытаться подружиться с остальными было бессмысленно, так? В конце концов, эта игра сталкивает участников лбами. Чтобы найти ответы, мне нужно пройти дальше в этой больной игре. Но смогу ли я выжить здесь в одиночку?

Я направился вперед, и звук моих шагов разбил тишину. Взгляды десятков людей впивались в меня, словно раскаленные клейма. Тем не менее, я сохранял каменное выражение лица и уверенную осанку, пока шел к столу. В игре на выживание все будут искать слабаков. Мне нужно заставить их дважды подумать, прежде чем целиться в меня. Мысль перенеслась к Тэнгэну, к его исполинской, свирепой фигуре. Будь он сейчас в этой комнате, все сразу сочли бы его сильным.

Но это я убил его. Я вспомнил ужас в его глазах, когда выжимал из него жизнь. Разве это не делает меня сильным?

Я посмотрел на безликого болванчика, который сидел на стуле, уткнувшись головой мне в живот. Внезапно он дернулся, неестественно резко повернув голову в сторону. — Участник 305081, поздравляем с прохождением первого раунда Божьей Игры, — произнесла кукла, слегка склонив голову.

Я поморщился. У этой штуки даже рта не было. Как она говорила?

— Я — мистер Юра, координатор следующего раунда, — сообщил манекен.

— Отлично, и у тебя есть имя, — процедил я, краем глаза заметив кудрявого мужчину, который наблюдал за мной. Он стоял со скрещенными руками рядом с двумя другими, которые смотрели на меня с той же неприкрытой враждебностью. — Где мы?

— Боюсь, я не могу сказать, мистер Асура, — ответил Юра.

— Мы уже пытались задать все вопросы, которые ты сейчас думаешь, — сказал кудрявый, подходя к столу. Он остановился передо мной с тревожаще самодовольной ухмылкой. Его два приятеля встали рядом. — Ну что, Участник 305081, рассказывай свою историю?

Они уже заклеймили меня как слабое звено? Я осмотрел дружков незнакомца. Один — невысокий, с торчащими зубами и залысинами. Не выглядел особо угрожающе, но, впрочем, как и я.

Вторая — женщина примерно моего роста. Уже по ней было видно, что она способна размазать меня по стенке. Обтягивающий костюм подчеркивал ее бугрящиеся мускулы, явно выточенные усиленными тренировками. Интересно, кем она была до того, как нас всех втянули в эту игру?

— Истории не знаю, — ответил я, оглядев комнату. Все, казалось, были безоружны. Как и я, они оставили оружие в первом раунде. — А что? Ты что-то помнишь о прошлой жизни?

— Не-а, — пожал плечами незнакомец, все так же ухмыляясь. — Просто любопытно, не являешься ли ты аномалией. Но, видимо, Бог всем нам впарил одинаковую чушь. — Он протянул руку. — Я — Урон. Надеюсь, мы пройдем это вместе, а?

В момент, когда он задавал вопрос, с его губ сорвался мимолетный проблеск света. Я удивился, моргнул, но блик исчез. Что это было? Я смотрел на руку Урона, гадая, что будет, если я до нее дотронусь. Тело инстинктивно затряслось от чувства опасности, хотя я не мог понять, откуда оно исходило. В комнате было тихо, никто не двигался, но атмосфера была как на минном поле.

Внезапно в груди взорвалась боль, будто сердце сжали в тисках. Я согнулся пополам, глаза расширились от агонии. Пот струился по щекам, пока я таращился в пол, и зрение поплыло. Боль была хуже, чем от клинков Тэнгэна, потому что била изнутри. Но, посмотрев на свой костюм, я не увидел никаких ран.

— Эй, дружище! Ты в порядке? — воскликнул Урон, глядя на меня с притворно широкими глазами, а его снисходительный взгляд прожигал меня насквозь. Его губы растянулись в еще более широкой ухмылке, чуть ли не до ушей. — Я даже имени твоего не знаю. Как тебя зовут? — Снова, в миг, когда он задавал вопрос, с его губ сочился лучик света.

Это что, магия? После моей встречи с Богом я не мог исключить такой возможности. Но если у всех стерли память, то как Урон умудрился получить способность в первом раунде? Выживут лишь сильнейшие.

— Прекрати, — раздался спокойный голос.

Урон прервал зрительный контакт и посмотрел куда-то позади меня. Зловещая аура, исходившая от него, рассеялась. Он фыркнул и невинно поднял руки. — Что такое? Я парня даже не трогал.

Я обернулся через плечо и увидел молодого человека, шагнувшего из-за моей спины. На нем была черная металлическая маска, закрывающая рот и нос. Его глаза были как огонь — природного оранжевого цвета — и горели такой же яростью. Через левую сторону лица тянулись перекрестные шрамы, четкие следы от лезвия, один из которых пересекал глаз. Белые волосы были взъерошены, но при этом естественно ниспадали, с челкой, падавшей на лоб.

— Меня бесят такие засранцы, как ты, — проворчал новоприбывший. Он протянул руку, и воздух у его кончиков пальцев замерцал ослепительным светом. Яркая вспышка — и в его руке материализовалась катана с глянцевитым черным клинком.

Остальные участники в комнате зашевелились при виде обнаженного оружия, но Урон лишь громко рассмеялся. Он отступил. — Эй, полегче! Я не ищу неприятностей, мистер, — настаивал Урон. — Просто хотел проверить, достоин ли этот сопляк быть моим напарником на следующий раунд, вот и всё.

— Выбери кого-то из своих дружков, — сказал мечник, бросая на меня взгляд. — Ты будешь моим напарником.

Я уставился на человека в маске. С чего бы ему хотеть быть со мной в паре? Я не продемонстрировал никаких навыков, достойных прохода в следующий раунд. Скорее уж можно было подумать, что Урон и этот загадочный фехтовальщик объединятся. «Сейчас не время думать, почему он выбрал меня. Это хорошая возможность. Если я буду в паре с кем-то сильным, у меня есть шанс пережить следующий раунд».

Я кивнул и протянул руку. Он пожал ее. — Рэйян Асура, — представился я.

— Такэда Сингэн, — сказал мужчина и кивнул в сторону двери в дальнем конце комнаты. — Пошли во второй раунд.

Мне не улыбалось продолжать игру сломя голову. — Разве не стоит спросить у болвана…

— Юра, — поправила кукла, склонив голову набок. — Мистер Юра.

— Ладно, — я прищурился. — Разве не стоит спросить у Юры, попытаться узнать больше о следующем раунде?

— Инструкции ко второму раунду будут предоставлены после выхода из комнаты, — сказал Юра. — Дополнительная информация не предусмотрена. Эта комната ожидания существует лишь для того, чтобы вы нашли напарника для прохождения следующего раунда. И ничего более.

— Ты слышал его. Пошли, я не хочу терять здесь время, — сказал Сингэн, и катана растворилась у него в руке, исчезнув так же быстро, как и появилась.

Терять время? Я нахмурился, следуя за своим замаскированным компаньоном к двери. С чего бы ему куда-то спешить в такой ситуации?

— Рэйян, да? — окликнул нас Урон, когда Сингэн распахнул дверь, открыв путь в кромешную тьму. Я обернулся на Урона, уже раздраженный его наглой ухмылкой, все еще приклеенной к лицу. — Еще увидимся.

Я посмотрел в черноту за дверью, замешкался. Но Сингэн шагнул в ничто без малейших колебаний. Я наблюдал за этим бесстрашным типом, ожидая, что он свалится в пропасть. Однако под его ногами материализовались белые плитки, образуя дорожку. Я смотрел на этого незнакомца, пока он решительно шел вперед, казалось, совершенно непоколебимый перед лицом Божьей Игры. «Да кто ты вообще такой, черт возьми?»

— Нет, не увидишь, — бросил я Урону, выдохнул и последовал за напарником на дорожку. Дверь захлопнулась за нами, а вдалеке в открытом пространстве возникла еще одна. Второй раунд.

Вокруг нас зажглись огни, миллионы звезд вспыхнули, словно алмазные свечи в черной глубине космоса. Сингэн шел впереди, ведомый какой-то таинственной целью. — Почему ты выбрал меня? — спросил я. Он остановился. — Ты мог выбрать кого угодно в той комнате для этого раунда.

Сингэн взглянул на меня. Его огненный взгляд, казалось, мог обратить человека в пепел. Но я устоял, выдержав его взгляд. — Твои глаза похожи на его.

— На чьи?

— На глаза Бога, — сказал Сингэн, и катана снова появилась у него в руке. Он вернулся ко мне, и я сглотнул, инстинктивно отступая, но он быстро оказался рядом. Он схватил меня за плечо и поднес лезвие к моему лицу, обнажив мое отражение.

Мои глаза были фиолетовыми, горели, словно только что вынутые из горна самоцветы. В них не было того же эфирного сияния, что в глазах Бога, но сходство было. Я видел, что в моих глазах таилось знание. Но действительно ли в них скрыта какая-то сила? Я вспомнил, как Урон каким-то образом причинил мне боль. Что, если и у меня есть скрытая сила?

— Они просто похожи, вот и всё, — сказал Сингэн, опуская катану. — Я не знаю, имеет ли это значение. Но если имеет, то я хочу видеть тебя союзником. — Он развернулся и снова направился ко второму раунду.

— Ты рискнул, основываясь только на моей внешности? — с благоговейным ужасом произнес я, следуя за ним.

— Все в той комнате — незнакомцы, скрывающие свои истинные способности, — сказал Сингэн. — В Божьей Игре мы все конкуренты. Чтобы разрушить барьер вражды, мне нужно сделать прыжок веры и слепо довериться кому-то. Я выбрал тебя. — Он взглянул на меня краешком глаза. — Но если станешь обузой или подведешь меня, я просто отсеку тебя. Вот и всё.

— П-понял, — я поморщился. Слишком уж он прямолинеен…

— У меня нет времени тащить за собой балласт через всю игру, — сказал Сингэн, достигая двери второго раунда. Он взялся за ручку и распахнул вход. — Так что либо поспевай за мной, либо сдохни.

Конец второй главы.

Выживших осталось: 1 000 509