С помощью обрывочных воспоминаний, оставшихся в этом теле, Ханне было нетрудно приспособиться к жизни в храме.

Так как девушка сама здесь воспитывалась, в памяти сохранилось много информации о храме и самом детском приюте.

Если бы не эти воспоминания, ей пришлось бы непросто, Ханна даже не смогла бы самостоятельно найти комнату Первосвященника.

— Так что с детским приютом?

— У детей всё хорошо.

— Хм. Нужно как можно скорее избавиться от него.

На самом деле, этот небольшой храм, расположенный в сельской местности, не очень хорошо финансировался.

— Что значит избавиться?

— Я поддерживал его только из-за финансирования, но с этого года бюджет был скорректирован. Этой суммы недостаточно, чтобы содержать троих детей.

Звучит смешно.

Речь шла не о тех деньгах, что тратились на содержание приюта, потому что урезанной суммы как раз хватало на уход за этими детьми, но не оставалось денег после всех трат. Ханна мысленно усмехнулась, слушая его откровенную ложь.

— Я бы с удовольствием избавился от приюта прямо сейчас, но должен дождаться проверки центрального храма, иначе мне придётся вернуть уже полученные деньги.

Этот человек никогда не говорил о священной милости.

Он был всего лишь мусором, что говорил только о деньгах.

Не означает ли это, что ребёнок, ответственный за заботу о приютских детях, тоже будет выброшен?

И он говорил об этом, совершенно не заботясь, что Ханна всё слышит. Насколько же Первосвященник был бестактным. Или это означало только то, что ему совершенно безразлично, заденут кого-нибудь его слова или нет.

— Где эти дети окажутся вскоре. Как только детский приют закроется, им некуда будет пойти.

Если заглянуть в содержание романа из прошлой жизни, детский приют при храме закрылся не сразу. Что совсем не пришлось по вкусу Первосвященнику и Ханне, из-за этого они начали издеваться над детьми, пока в конце концов приют не был уничтожен, а ребята выброшены на улицу.

После этих событий жизненные пути детей разошлись, и каждый из них вырос злодеем.

Один чёрный маг разглядел в Маше талант к чародейству, вследствие чего этот ребёнок вырос способным, но сумасшедшим чёрным магом.

Поскольку Ян был брошен императорской семьёй, он доверился дворянину, который тайно присматривал за ним.

Самая печальная судьба досталась Джереми. Когда его жестоко избили, только чтобы отобрать еду, больной, на пороге смерти от голода он шагнул в темноту переулков, став мальчиком на побегушках.

К счастью, он выжил на тёмной стороне благодаря своему таланту к фехтованию. Нет надобности описывать, насколько хорошо он адаптировался к новому существованию и выжил, поскольку он стал лидером тёмной группировки.

«Но если всё пойдёт так, как было в оригинале…»

Очевидно, что положение Ханны будет незавидным, что снова приведёт к слезам.

Сюжетом романа также подтверждалось, что, повзрослев, ребята придут за головой Первосвященника. Они вернутся и сожгут храм, а Ханну и священников убьют.

— Это я должен беспокоиться об этом? Если ты взялась заботиться о них, сама и воспитывай.

Ханна задумалась над словами первосвященника.

«Как девятилетние дети должны будут самостоятельно расти под предводительством Яна, которому десять лет?»

Ханна должна была сказать, что думала, но лишь пожалела, что не смогла выплюнуть эти слова ему в лицо.

— В любом случае, экономьте как можно больше. Уменьшите расходы на еду. Вы ели мясные гарниры? Я бы не оставил тебя в приюте, если бы знал об этом, не так ли?

— Но…

Тогда пусть выдаёт необходимые продукты!

Продукты питания, предоставляемые храмом, были настолько скудны, что из них можно было сварить только кашу.

Даже то, что он назвал «мясными гарнирами», покупалось на выданную заранее зарплату Ханны. Почему вообще что-либо, по его мнению, должно покупаться на чью-то зарплату?

— Ты молода, поэтому тебе следует слушать меня.

Ханна будто окаменела под ледяным взглядом Первосвященника.

Если подумать, Ханна из романа сама росла под гнётом жестокого обращения. Несмотря на то, что всё это происходило не с настоящей девушкой, тело реагировало инстинктивно. Её руки подёргивались мелкой дрожью.

«Это не мои воспоминания. Не дрожи… Успокойся».

Однако, в отличие от разума, не так просто было взять контроль над сердцем.

Первосвященник, наблюдавший за реакцией Ханны, с отвращением отвернул голову.

— Экономьте деньги до объявления о закрытии приюта. Я пытаюсь найти место через Чейзена, куда бы можно было определить детей, но до тех пор они будут здесь в безопасности.

Ханну обрадовало известие Первосвященника, что детей хотя бы переведут в другой детский приют.

То, как было произнесено слово «они», будто оно не относилось к людям, немного раздражало, но Ханна тогда подумала о невероятной удаче, что детки не окажутся выброшенными на улицу.

«Да я бы предпочла, чтобы они оказались в нормальном детском приюте…»

Тогда у детей был бы шанс вырасти хорошими людьми.

Это было бы куда лучше, чем забота Ханны, не имеющей никакого опыта.

— Я поняла.

— Иди.

Первосвященник махнул рукой, выпроваживая Ханну.

* * *

Когда Ханна вернулась в здание приюта, дети уже собрались в гостиной.

— Я хочу кукурузного супа.

— Хочу хлеб! Сладкий хлеб!

— Ты растолстеешь, если продолжишь есть сладости.

— О каком жире ты говоришь? Это же всё мышцы?

Джереми согнул в локте обнажённую руку. Понаблюдав за этим действием, Маша переменилась в лице. Ян, похоже, совсем не интересовался ими.

Видимо, дети были обеспокоены тем, что сегодня в меню обеда. Ханна не сдержала улыбки с их миленьких лиц.

— Я же нравлюсь учителю больше, поэтому она приготовит то, что я хочу?

— Что за ерунда?

Слегка пританцовывая, Ханна уже поднялась по ступенькам и приблизилась к комнате, но войти сразу же не осмелилась… Разве не щекотливая ситуация там складывалась?

— Потому что я больше нравлюсь учителю!

Сидевший на диване Джереми вскочил на ноги.

— Хм, ты глупый что ли. Вы только посмотрите, ты разве не знаешь? Это я больше всех нравлюсь учителю!

— Это смешно! Давайте узнаем, чью любимую еду приготовит учитель для нас?

Похлопывая по подушке дивана, Джереми сказал.

— Атака пылью.

До Джереми донёсся жёсткий голос Яна.

— Идиоты, вы опять начинаете.

Он медленно повернулся к Джереми и Маше.

— С чего бы ей любить таких, как вы?

— Что ты сказал?

— Значит, ты говоришь, что учитель Ханна любит тебя больше всего?

Ян, переполненный уверенностью, только пожал плечами на вопрос Маши.

— Да он чокнутый.

Цокнула языком Маша.

Ханна даже представить не могла, где они понабрались подобных выражений.

Девушка отступила назад, задумываясь, не будет ли огромной ошибкой войти сейчас в гостиную.

— Эй, ты тоже должен сделать ставку!

— Ладно. Давайте поспорим, что сегодня будет на обед!

— Я хочу тушёную рыбу.

Боже мой, у Яна даже вкусы был как у старика.

— Так давайте же сегодня выясним, кто из нас ей больше всего нравиться.

— Отлично!

— Это так по-детски.

Ян обвинил Джереми и Машу в ребячестве, но так и не сказал, что сам в этом участвовать не собирается.

«Я просто сделаю вид, что ничего не слышала…»

— Учитель!

План Ханны немедленно скрыться провалился с треском.

— Хм.

Она неловко улыбнулась, в то время как дети смотрели на неё своими сияющими глазами.

— Хлеб! Я хочу сладкого хлеба! Пожалуйста, испеките его.

— Учитель, кукурузный суп! Суп!

— Тушёная рыба.

Это была огромная проблема. Она подверглась испытанию выбирать, что приготовить сегодня на обед и кого из ребят обидеть. В голове Ханны разыгрались возможные сценарии, когда уже повзрослевшие злодеи напоминают ей о совершённых ошибках.

«Почему тогда в обед был не мой кукурузный суп? Умри же в огне!»

Это же нестерпимо больно сгорать заживо. Тогда ей непременно нужно сварить суп.

«Учительница не испекла мне хлеб в тот день десять лет назад».

Нельзя позволить острому отравленному кинжалу перерезать ей горло… Нет, если дело касается Джереми, обидчиков ожидают жестокие пытки… Ах, она должна срочно испечь хлеб.

«Ты не приготовила мне тушёную рыбу, когда я ещё не был императором. Я перережу тебе горло и украшу стену твоей головой».

Встретить свой конец на гильотине… Ханну посетило острое желание быстро бежать к реке, чтобы поймать рыбу.

— … ребята.

Лицо девушки в ужасе застыло.

— Да? Учитель? Верно же.

— Что у нас сегодня будет на обед?

— Учитель.

В тот момент Ханна, не понимая, за что они так с ней поступают, чувствовала себя самой несчастной на свете.

* * *

— Учитель, что насчёт хлеба?

Джереми исподлобья бросал взгляды на Ханну. В тот момент он был похож на обиженного котёнка.

— Учитель, это не суп.

Скрестив руки, Маша тоже уставилась на стол, даже не пытаясь скрыть своего разочарования.

— Рыба…

Глаза Яна наполнились слезами. Воздух в комнате пропитался тяжёлой атмосферой.

— Ребята.

Ханна спокойно по очереди рассадила детей за столом.

— На самом деле…

Она вкладывала вилку в руку каждому из ребят, когда те усаживались на свои места.

— Учитель…

Девушка также расположилась напротив детей за столом.

— Вы будете есть то, что я хочу, чтобы вы ели.

Обед состоял из овощного салата, продукты для которого были выращены в огороде, и вчерашнего тушёного мяса.

На столе не было ни сладкого хлеба, ни кукурузного супа, ни рыбы.

Обжигающие взгляды детей были устремлены на Ханну, но девушка, игнорируя их, подняла вилку.

— Не привередничайте и начинайте есть, хорошо?

Дети принялись за еду, не издав ни звука.

Ханна надеялась, что они не будут осуждать её за этот обед.

Она, стараясь не обращать внимания на направленные в её сторону колющие взгляды детей, приступила к еде.

* * *

Но в тот же день Ханна была вынуждена отправиться на рынок.

Впервые девушка так грубо проигнорировала желания ребят, отчего её накрыло беспокойство, что это могло сильно задеть их чувства. Она переживала, что не может обеспечить их всем, чего бы они не пожелали, из-за отсутствия достаточного финансирования.

— Я должна как можно дальше держаться от опасностей.

Разве ей не нужно было удостовериться, что ребята не возненавидят её, если действительно вырастут злодеями?

Не понятно, только ли это беспокоило Ханну, но нет никаких сомнений, что троица злодеев в романе были невероятно жестокой.

Они стали людьми, которые убивали всех неугодных, и всё, к чему они стремились в молодости, никогда не было хорошим.

— Сколько стоит эта рыба?

В корзинке Ханны уже лежали хлеб, кукуруза и овощи.

— Забирайте за один серебряник.

— Почему такая низкая цена?

— Разве вы не воспитательница из приюта? Это для детей, поэтому я запрашиваю такую низкую цену.

— Спасибо!

Ханна быстро поняла, что не сможет правильно кормить ребятишек на провизию, предоставленную храмом.

С того дня она начала покупать продукты для своих подопечных на собственную зарплату.

Жители деревни, зная о её несчастной истории, начали отдавать Ханне разные полезные вещи.

— Возьмите ещё это. Она получается вкусной при запекании, к тому же в ней не так много косточек, детям должно понравиться.

— О, я заплачу и за это.

— Нет, просто возьмите. Я видела ребят несколько дней назад, одни кожа да кости.

— Ах…

Несколько раз Ханна выводила ребят на прогулку за пределы детского приюта, чтобы они не заскучали, проводя всё время в четырёх стенах, тогда-то хозяйка рыбной лавки и приметила тощих детишек. Сказав, что эту рыбу уже не сможет продать завтра, она хорошо упаковала товар и положила Ханне в корзину с продуктами.

Однако это была свежая рыбина, без признаков испорченности, даже если специально присматриваться к ней.

— Дети в их возрасте должны хорошо питаться.

— Да, я позабочусь об этом.

Губы Ханны растянулись в счастливой улыбке, на что хозяйка рыбной лавки улыбнулась ей в ответ.

Торговку не заботили все те многочисленные дурные слухи о детском приюте, потому что новая воспитательница ей очень нравилась.

— Тогда хорошо присматривайте за ними.

Попрощавшись, Ханна двинулась дальше по рынку в поисках других необходимых ингредиентов.

Она уже много времени провела на ногах, так ни разу не присев.

Однако дорога домой с увесистыми сумками, переполненными продуктами для приготовления любимой еды ребят, гораздо легче тяжёлой работы.

— Хм, мне нужно поскорее бежать обратно и приготовить вкусный ужин… Эм-м-м?

Возвращаясь в приют, Ханна увидела знакомое лицо.

«Чейзен?»