Какого чёрта возглавлявший делегацию первосвященник, кто должен был непосредственно участвовать в осмотре храма, прохлаждался, принимая солнечные ванны?

Будто почувствовав приближение Ханны, Сезар медленно открыл глаза.

Мужчина выглядел очень утомлённым, то ли потому, что он только что проснулся, то ли у него всегда был такой невыразительный и усталый взгляд.

— Привет.

На неловкое приветствие Ханны, мужчина, как и в прошлый раз, лишь приподнял руку.

«Это выглядит до странности надменным».

Девушка всерьёз задумалась, присуща ли эта черта всем первосвященникам.

Возможно, ей следовало поторопиться вернуться в приют, раз ранее подмеченное место уже было занято гостем из центрального храма.

Пока Ханна колебалась, Сезар приподнялся и заговорил.

— Присаживайтесь.

Воспитательница была поражена внезапно раздавшимся голосом.

Неожиданно его голос оказался громче, а тембр ниже, чем девушка себе представляла.

Вдобавок ко всему вышеизложенному, звучание было столь сладким, словно неземная песня, раздававшаяся из самых глубин.

«О, последнее, что я надумала, прозвучало слишком плохо, пожалуй, забуду об этом».

Во всяком случае его голос был чертовски приятный.

— А... Да.

Ко всему прочему, его слова обладали какой-то неведомой силой.

Заворожённая приглашением первосвященника, девушка неосознанно опустилась радом с ним.

Сезар скользнул своим скучающим взглядом по фигуре Ханны.

Это было настолько быстро, что она даже не заметила этого.

— Вы давно работаете в детском приюте?

— Н-нет. Не так давно.

— Дети выглядят весьма ухоженными.

Его голос звучал странно безэмоционально, однако в нём слышалось что-то, что занимало всё внимание собеседника, заставляя полностью сосредоточиться на нём.

— Когда вы успели это оценить?

Складывалось впечатление, что он совершенно не был заинтересован всем происходящим вокруг на земле, так, когда он мог успеть понаблюдать за детьми.

— Я проводил свой досуг здесь с самого утра.

Когда он повернул голову в сторону места, где лежал ранее, Ханна проследила за его взглядом.

Трава в том месте была значительно примята.

Отчего становилось очевидно, что мужчина провёл здесь очень продолжительное время.

— ... Вы, должно быть, были загружены работой.

Девушка тщательно подбирала слова, тонко обозначая свои подозрения, что первосвященник здесь всего на всего спал.

— Загружен.

«Ну да, конечно».

— Верно. Даже посреди тяжёлого рабочего дня вам необходимо находить время для отдыха.

Холодно парировала Ханна.

Не имело значения, насколько безответственно с его стороны было передать всю свою работу подчинённым, всё же девушка встретила одного из проверяющих, поэтому решила не оскорблять его открыто.

— Потому что получить поистине полезную информацию можно только из мест, что считаются не такими важными.

— Что?

Сезар сложил руки на согнутых в коленях ногах и упёрся в них подбородком, он выглядел так, словно отчётливо знал всё, о чём думала Ханна.

«Не велика важность, как он выглядит, по глазам видно, что этот парень не шутит».

Колкий взгляд Сезара обратился к Ханне.

Несмотря на то, что его глаза всё время были полуприкрыты, они сияли словно чистейшая вода, хоть для этого и не существовало реалистичной причины.

Этот синий оттенок совершенно не подходил тому дерзкому тону, с которым разговаривал мужчина.

— Я думал, что это всего лишь прогнивший до самого основания храм, но оказалось не всё так просто.

— Да?

— В хорошем смысле.

Ещё до посещения этого храма Сезар был осведомлён о злостном присвоении выделенных средств, а также о подкупе бывших проверяющих священников, чтобы те сохраняли молчание.

Конечно, первосвященник был уверен, что детей, воспитанников детского приюта этого ничтожного храма, использовали для получения субсидий, но, вопреки его ожиданиям, крепкие предубеждения пошатнулись, стоило ему увидеть задатки благополучия в этом месте.

— Я слышал, что вы также выпустились из детского приюта.

— А? Ах! Да.

Холодно ответила девушка, она вспомнила, что Ханна действительно выросла в приюте.

— Должно быть это место прогнило не до такой степени, что нет возможность восстановить хотя бы часть.

Тогда Ханна осознала, что ей придется пересмотреть своё уже сложившееся мнение об этом странном первосвященнике.

Личность гостя была совсем неоднозначна, то ли он был просто хорошим человеком, то ли умнее обычных людей, а может он просто притворялся, что действительно обеспокоен происходящим вокруг.

Лёгкий ветерок подхватил и закружил его серебристые волосы.

— Вы просто неч... То есть вы необычный человек.

— Не иронизируйте, просто скажите прямо, что я придурок.

Услышав язвительные слова, Ханна была вынуждена признать, что этот человек оказался очень проницательным.

В тот момент Ханна почувствовала, как накопившаяся за последние бессонные ночи, проведенные в упорной работе, усталость, навалилась тяжелым грузом.

— Если вам есть что сказать о храме, вы можете это сделать.

Это было мягкое наставление, что, если за храмом имелись какие-то нехорошие дела, было самое время рассказать о них.

Однако Ханне нечего было добавить сверх того, что первосвященник уже знал о внутренней деятельности.

«О. Если подумать...»

Ханну посетила интересная мысль, стоит ли рассказать ему о существовании заговора с целью тайной продажи детей.

Доказательств этому не существовало, к тому же, если бы их можно было найти, детский приют непременно бы закрылся, храм бы прекратил своё существование, а детей раскидали бы по разным местам.

— Если выяснится, что храм не соответствует стандартам центрального храма, что станет с этим местом?

— Оно исчезнет.

— И детский приют?

— Конечно.

— Тогда, что будет с детьми...

— Их отправят в другой храм.

Первосвященник лишь подтвердил все предположения девушки. Для начала ей нужно было хорошенько всё обдумать.

— ... Если вам есть что сказать мне, говорите.

От одной мысли, что ей придётся разлучиться со своими детишками, Ханна ощутила глубокую подавленность.

«Я непременно должна жить с ними».

Внезапно подул сильный ветер, разметав длинные волосы воспитательницы в стороны.

Косынка, которую девушка повязала на голову, чтобы убрать с лица челку, неожиданно размоталась и взмыла в воздух.

— Ой!

Сезар поймал подхваченную ветром повязку.

Цепкий взгляд Ханны привлекло что-то необычное на вытянутой, чтобы поймать взметнувшийся лоскут, руке Сезара.

«Татуировка?»

Ханне припомнилось, что при их первой встрече на руках мужчины были надеты белые перчатки, сейчас же их не было.

Она смогла разглядеть что-то похожее на красную татуировку на тыльной стороне его обнажённой руки.

Красный рисунок протягивался по всей длине предплечья, начинаясь от самого локтя и заканчиваясь по краю рукава священного одеяния.

«Стрела...?»

Когда девушка обнаружила странную красную татуировку в виде стрелы, её захлестнуло странное чувство.

Необъяснимое чувство чего-то знакомого.

«Лук... Священник... Сезар...»

В тот момент лицо Ханны ожесточилось.

Волосы по всему телу встали дыбом.

«Как... я забыла об этом?»

Глаза девушки наполнились тревогой, она безучастно посмотрела на протянутую Сезаром повязку.

Когда лоскут ткани опустился в руку Ханны, она перевела свой взгляд обратно на мужчину.

«... Свет Правосудия».

Сезар. Прозванный Светом Правосудия священник был убийцей, преследующим преступников.

От этого священника, кто по сюжету романа уничтожил всех злодеев, стыла в жилах кровь.

Если бы безжалостный священник, вершитель справедливости, не обладал своим церковным титулом, он мог бы стаять на вершине беззакония, управляя негодяями.

Вот что имелось в виду.

Люди, рождённые в одинаковых условиях, в зависимости от своего жизненного долга могли иметь разные судьбы, одни стали бы мясниками, режущими скот для продажи, а другие – военными, получающими наслаждение на поле битвы.

По крайней мере Сезар родился в теле, благословлённом самим Богом, и стал священником, а не злодеем.

Красная стрела на его теле являлась оружием, дарованным Богом.

Сезар мог лишь одним взмахом руки создать золотой лук и осыпать противников бесконечным потоком стрел, пока татуировка, начертанная на его теле, продолжала сиять.

Обычно он использовал своё оружие в борьбе с негодяями.

«О, боже мой...»

Мужчина, расположившийся прямо перед Ханной, оказался самым главным врагом её драгоценных детишек!

Как Ханна могла забыть это имя? Нет, персонаж Сезар, преследователь злодеев, представлялся совершенно в ином образе.

Это был образ жестокого убийцы сродни самому дьяволу.

— Как такое возможно?

Обличие безразличного, скучающего, ленивого человека никак не сочеталось с тем, что было представлено в романе.

— ...

Что за нелепая ситуация!

Три молодых злодея и одержимый охотник на злодеев собрались в одном месте.

А вообще был ли Сезар здесь в оригинальной истории?

— Сегодня тёплая погода.

Добрые слова о тёплом ветерке, с лёгкой улыбкой сказанные первосвященником, кто утопал в море крови преступников, это было слишком неправдоподобно!

* * *

— Учитель! Учитель!

— Да?

Тяжело дыша, Джереми подбежал к Ханне, что только что вошла в здание детского приюта с корзиной для белья, обескуражив воспитательницу своей суетой.

— В чём дело? Что-то произошло?

— М-маша...!

— Что Маша? Неужели поранился?

Ханна, теряя последние крупицы терпения, ожидала вразумительного ответа Джереми.

— Ах... Яйцо!

Джереми был очень взволнован.

— Что яйцо?

— Кокко! Кокко!

— Яйцо? Кокко?

Джереми выглядел очень расстроенным, ведь Ханна никак не могла понять, что именно он хотел сказать.

— Из яйца появился кокко!

— Что ты сказал?!

Поражённая неожиданной новостью, преподнесённой Джереми, Ханна выронила из рук корзину для белья.

«Боже мой! Оно действительно вылупилось?»

— Поторопитесь! Скорее!

Джереми подхватил Ханну за руку и потащил вглубь дома.

— Кокко!

Проследовав за мальчишкой, Ханна обнаружила в комнате Машу и Яна.

— ...Маша?

В маленьких ручках Маши действительно корчилось какое-то создание.

— Учитель!

Маша поприветствовал Ханну своей счастливой улыбкой.

Воспитательница осторожно подошла к мальчику и присела передним на корточки.

Маша протянул свои руки Ханне, осторожно держа в ладошках маленькое новорожденное существо.

— ...

Тогда девушка осознала, что попала в крупные неприятности.

— Разве цыплята обычно такого цвета?

Вместо обычного цыплёнка в жёлтом оперении перед ней был странный птенец, покрытый серой шерстью.

Ханна попробовала уточнить у детей, возможно в этом мире цыплята были серого цвета.

Однако все мальчишки отрицательно покачали головами.

— С рогами на голове?

У птенца определённо были какие-то жесткие скруглённые наросты на лбу, очень походившие на рога.

Дети снова решительно покачали головами.

— Кья!

— Это оно издаёт такие странные звуки?

— Точно оно.

Ответил Ян.

Таинственное существо, нежившееся в руках Маши, совершенно точно не было цыплёнком.

Оно так же не являлось утёнком, или даже птицей... По крайней мере Ханна начала сомневаться, что оно было птицей.

На голове росли рога. Рога!

— Учитель! Яйцо треснуло! И когда оно распалось, появился Кокко!

— ... П-поздравляем. Кокко.

В первую очередь нужно было отпраздновать рождение новой жизни.

Ханна, словно лишившаяся души, машинально захлопала в ладоши.

— Он считает меня мамочкой! Смотрите на меня!

Странная, неопознанного вида птичка тёрлась о щёку Маши.

Как мальчик и сказал, птенец, очевидно, выражал свою привязанность.

Разве это не было странным?

Как могла птица, только что вылупившаяся из яйца, сделать что-то настолько сложное? Разве после своего вылупления птенцы изначально не могут даже глаза нормально открыть?

— ...

Это животное становилось все более и более подозрительным.

— Как ты заботился об этой милой птичке, Маша?

— Я её гладил каждый день и крепко обнимал.

Возможно, это было похоже на магию.

Ходили слухи, что колдуны использовали свои магические силы...

По незнанию, запечатанная в Маше магия могла пробудить настоящего демона...

«Ох! Чего я только не придумала сейчас!»

Ханна встряхнула головой, отгоняя мысли.

— Но...

Как бы то ни было, птичка в руках Маши была очень странной!

— Её имя Кокко?

— Да! Я называл её так с того момента, как нашёл яйцо!

— ... Верно.

Ханна не могла найти в себе смелости сказать Маше, что это создание не было миленьким цыплёнком.

— Хорошо. Кокко...

Как только странный Кокко вылупился, он распахнул свои черные, словно бусины, милые глаза и установил зрительный контакт с мальчиком...

— Что же делать.

Нового питомца необходимо было куда-то хорошенько запрятать.

Никто в храме не должен был узнать.

— Но чем питается этот малыш?

Раньше Ханне нужно было беспокоиться, как прокормить троих детей, так еще появилась новая головная боль, ведь никто не знал, чем питается эта неопознанная птичка.

«Пожалуйста, не питайся исключительно мясом. Пожалуйста».

Девушка не желала стать объектом ненависти Маши, если это создание неожиданно покинуло бы своего хозяина среди ночи.

Однако Ханна не могла себе позволить весь день печалиться и проливать слёзы из-за появления незнакомца.