На следующий день дети расшумелись с самого утра.

Было ещё раннее утро, и Ханна, даже не успевшая привести себя в порядок после пробуждения, бросилась из общежития на крики детей, но каково же было её удивление, когда она увидела, что спорят совсем не Маша и Джереми, как это обычно бывало.

— Эй! Прекрати это!

— Ты плюёшься. Закрой свой рот.

Джереми возбуждённо носился по территории близь здания общежития, а Ян, морщась, искоса наблюдал за ним.

— Что? Что здесь происходит…?

Ханна спросила Машу, подойдя к мальчику, спокойно играющему с куклой в стороне от других ребят.

— Ян продолжает цепляться к Джереми за какие-то его поступки.

— За что?

— Он говорит, что игрушки грязные, что Джереми отвратительный, потому что не умывается по утрам и плюётся, когда разговаривает.

Поскольку это всего лишь дети, они не могут всегда быть такими же чистыми, как и взрослые…

Нет. Даже взрослым будет сложно соответствовать жёстким стандартам Яна.

Ян ненавидел, когда его избивали, но даже больше этого он не мог терпеть грязную обстановку вокруг себя.

Он всегда носил с собой запасные перчатки и носовые платки.

Неужели эта его черта превращалась в ненормальную наклонность?

— С каких пор Ян стал настолько аккуратным?

— Он был таким с самого начала.

— Ян никогда не пачкался?

— Мне кажется, раньше он был привередливым чуть меньше… Я думаю, с каждым днём это становилось всё сильнее.

Проговорил Маша, аккуратно расчёсывая волосы куклы.

Казалось, эта ситуация его совсем не волновала.

— Хм.

Это замечательно, обладать такой чертой характера, как аккуратность, но, когда это уже перерастает в одержимость, собственная жизнь становится в тягость.

— Я не могу оставить это без внимания.

Ханна была уверена, что Яну просто необходимо преодолеть свою безумную болезнь!

* * *

— Ян, может поиграем в песке?

В тот же день Ханна подошла к мальчику с лопаткой и маленьким ведёрком.

— Песок… Поиграть?

На его лице отразилось глубокое отвращение, передающее всё нежелание играть с песком.

— Мне нужно почитать книгу.

Сказал Ян, тряся книгой, которую читал, перед лицом Ханны.

Это был явный отказ.

— … Что ж, ты бы мог мне помочь?

Ханна поняла, что ей стоит изменить направление своих действий.

Ян отказался поиграть, но он был ответственным мальчиком, не способным отказать в просьбе о помощи.

— … Чем помочь?

— Мне нужно выкопать картошку в огороде… Ух, у меня так болит рука, что я не могу копать землю лопатой.

Ханна легонько похлопывала себя по руке.

Зрачки Яна задрожали.

— Картошка… грязь…

Голос мальчика сорвался, когда он произносил это.

— Пожалуйста… Ты мне можешь помочь?

Ханна воспользовалась атакой широко распахнутых жалостливых глаз, которой научилась у самих же ребят, это был её последний шанс.

Ян всего на мгновение засомневался.

Но всё же он захлопнул книгу, что ранее читал, и со вздохом поднялся на ноги.

— Идёмте!

Ого! Ханна даже не надеялась, что это может сработать.

Девушка подхватила Яна за руку и повела в сторону поля.

Она думала, что, когда Ян будет собирать картошку и слегка соприкоснётся с грязью, он хоть на чуть-чуть, но станет менее чувствительным к чистоте, а может даже сделается полностью нормальным.

Она присела перед картофельной плантацией, положив поблизости лопатку.

Ян же присел на корточки напротив учителя.

— Ну что ж. Вот лопата, а здесь ведёрко… А? Ян, что ты делаешь?

Когда она подняла на мальчика свой взгляд, увидела Яна, натянувшего на себя несколько пар перчаток.

Одна, две, три, четыре… пять…

Сколько же слоёв перчаток он надел на свои руки?

Руки Яна были настолько пухлыми, что он даже не мог пошевелить пальцами.

— А ты точно сможешь собирать картошку в таком виде?

— Да.

— Твои руки пухлее, чем клубни картошки?

Ян с невозмутимым видом попробовал пошевелить руками, скованными перчатками.

— Я сделаю это.

Ханна думала, что, если мальчик продолжит действовать таким образом, у него ничего не получится, но приняла решение понаблюдать, пока Ян сам не поймёт это.

Мальчишка пробовал поднять лежащую рядом лопатку, но она каждый раз падала обратно на землю.

Начавшая уже разочаровываться Ханна взяла лопатку и вставила её между большим и указательным пальцами Яна.

— Ну как? Ты сможешь двигаться?

— Да.

Ян начал копать землю в весьма неудобной позе.

Тем не менее, Ханна могла видеть, насколько он действительно был упёртым, как терпеливо он продолжал копаться в земле, пока наконец не показались клубни картофеля.

«Способен ли этот единственный в своём роде ребёнок стать в будущем ужасным тираном?»

Девушка уловила толику сомнений в своих рассуждениях, но тут же покачала головой.

Нельзя находиться в плену предрассудков! Стоило Ханне отвлечься, и она тут же забывала об этом.

— О, я вижу картошку.

Погружённая в свои мысли Ханна обнаружила в разрытой земле белые плоды, покрытые грязью.

Ян также её увидел и победоносно посмотрел на учителя.

— Тебе нужно аккуратно её вынуть и отряхнуть от земли. Не поранься только.

Мальчик своими пухлыми от перчаток ручками схватился за клубни и стряхнул комья земли.

Как же забавно выглядела эта картина, Ханна еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Взгляни на это. В земле лежит очень вкусный картофель. Разве это грязно?

— … Вы моете её, прежде чем есть.

— Ах, я на самом деле не мою её тщательно. Так что всё это могло попадать тебе в рот.

Каждая очищенная от излишков земли картофелина отправлялась в ведёрко.

— Что… Разве вы её не моете?

— Хм.

Голос Яна был странно напряжённым, заглянув в глаза ребёнка, смотрящего на неё в упор, Ханна прочитала в них ужасающее чувство, будто он был предан девушкой.

«Эй, подожди минуту. Почему ты выглядишь таким обиженным?»

— Ох, Ян.

— Мне жаль. Я уйду первым.

— Подо... Ян?

Он так быстро побежал к общежитию?

— Ян…

Ханна с широко распахнутыми глазами провожала стремительно удаляющуюся спину мальчика.

Нет, неужели этот ребёнок почувствовал себя преданным только потому, что она не намывала тщательно картошку перед готовкой?

Разве это такой большой грех в этом мире – не мыть картошку?

Поражённая Ханна, замерев на месте с грязной картофелиной в руке, еще некоторое время не могла даже пошевелиться.

* * *

— Вот, Ян, попробуй это.

Ханна поставила перед грустным Яном миску с салатом из маринованного картофеля.

В тот же момент, как Ян вернулся в детский приют, он тщательно помылся и переоделся в чистую одежду.

Его руки, как и всегда, были покрыты новенькими белыми перчатками, а рубашка была так плотно застегнута на все пуговицы, что, казалось, душила мальчика.

— Хватит.

Ответил Ян, не глядя на Ханну.

Он был сильно расстроен недавним происшествием.

— А, да. Съешь, когда захочется. Ребята, эту картошку сегодня собрал Ян. Кушайте, она вкусная.

Когда она предложила ребятам попробовать картофельный салат, Маша, наколов на вилку немного картошки, бросил быстрый взгляд на поникнувшего Яна.

— Учитель. Я тоже хочу копать картошку.

— Хорошо, давайте в следующий раз отправимся в поле с Машей и Джереми.

— Ох, как бы было замечательно, если бы печенье тоже росло на деревьях.

Мечтательно сказал Джереми, измазавший рот в мясном соусе.

— Такая свинья, как ты, съела бы их все.

— Но как этот Ян смог дотронуться до земли? Он не из тех, кто сделал бы это.

Верно. Ханна сожалела о своём решении приобщить Яна к земледелию.

— Учитель всем сердцем хотела, чтобы мы были ближе к природе… Это что-то вроде обучения?

— Это потому, что он чересчур аккуратный и боится грязи, верно? В любом случае Ян такой чувствительный, в нём нет и капли мужественности.

Джереми словесно атаковал Яна, стараясь посильнее задеть.

— Не могли бы вы прекратить говорить о мужественности, пока я здесь?

Маша насупился, как если бы обиделся.

Переведя свой взгляд на Машу, Джереми покачал головой.

— Как ни посмотри, здесь все какие-то ненормальные, кроме меня.

Он ударил ладошками по обеденному столу.

Ох. От неожиданности Ханна даже подавилась, часть риса, что она уже успела положить в рот, попала в нос.

Другая часть рисовых зёрен была готова вылететь наружу прямо изо рта.

— Джереми, ты не должен так говорить.

Ханна неловко улыбалась, упрекая Джереми, а мальчик продолжил говорить с набитым ртом.

— Не беспокойтесь о них, учитель. Лучше вместо этого поиграйте со мной.

— Конечно я с тобой поиграю, так что, пожалуйста, не говори так. Разве не лучше говорить хорошие вещи своим друзьям?

«Джереми, ты тоже! За тобой также нужен глаз да глаз!»

— Я всегда говорю, если что-то не так.

Как Джереми, который сейчас ел из собачьей миски, мог называться нормальным.

* * *

«Ребята, а теперь давайте порисуем?»

Ханна разложила перед детьми листы чистой бумаги и краски.

— Рисовать! Отлично! Давайте сделаем отпечатки наших ладошек?

Джереми перепрыгивал с ноги на ногу, весело хлопая в ладоши.

— О! Хорошая идея. Сделаем общую картину с отпечатками наших ручек?

— Моя будет красная!

Воскликнул Маша, указывая пальцем на красную краску.

Ханна расстелила на полу газету, а Маша и Джереми подбежали к ней и уселись неподалёку.

Девушка открыла красную краску и поставила баночку перед Машей.

— Что насчёт тебя, Джереми?

— Зелёный!

— Да, зелёный тоже хороший цвет!

Ханна наносила краску на ладонь Джереми, а мальчик с восторгом наблюдал, как его рука исчезает под плотным зелёным слоем.

— Учитель! Посмотрите на мою руку!

Маша громко хохотал, глядя на свой красный отпечаток, оставленный на бумаге.

Этот отпечаток был такой крошечный.

Умиляясь этому отпечатку маленькой ладошки, Ханна не сдержала улыбки.

Джереми тоже принялся оставлять отпечатки на бумаге своей выкрашенной в зелёный цвет ручкой.

— Эм, Джереми.

— Да?

— Почему бы тебе не отпечатать все пять пальчиков?

Мальчик оставлял на листе только следы со своим средним пальцем…

Это заставляло наблюдающую за процессом Ханну чувствовать себя неуютно.

— Я попробую сделать так, как вы говорите!

— Да, да… постарайся.

Да, этот мальчик не может знать, что значат такие отпечатки.

Ханна потрепала по голове увлечённого Джереми и посмотрела на Яна, одиноко сидящего в кресле в углу комнаты.

— Ян, не присоединишься к нам?

Прежде чем заговорить с Яном, сидевшим далеко от ребят, погружённым в свою глубокую обиду, учительница бросила взгляд на бумагу и краски.

Ханна не сдавалась в попытках отучить Яна от чрезмерной аккуратности, она знала, что Ян любит рисовать.

— Ян, давай вместе сделаем отпечаток руки?

Она подошла к мальчику с красивой жёлтой краской.

«Сегодня я точно сниму с него перчатки!»

Ханну так и переполняла решимость.

— Хорошо? Это правда весело.

Заметив, как Ханна приближалась к нему с жёлтой краской, Ян бросился в сторону.

— Что случилось, Ян? Давай же повеселимся. Мне грустно, что у нас нет отпечатка ладошки Яна.

Ханна, дьявольски улыбаясь, подошла вплотную к Яну.

Мальчик одарил её настолько презрительным взглядом, на какой только был способен.

— Давай для начала снимем перчатки?

Девушка потянулась к руке мальчика, облачённой в перчатку, Ян резко отпрыгнул от неё.

— Ой. Ян! Я всего лишь помогу!

Когда Ханна ухватилась за его руку, Ян отчаянно потянул её на себя, защищая свою драгоценность.

— Учитель!

Раздался гневный вопль.

Обычная Ханна непременно бы остановилась в тот момент, но тогда у девушки словно снесло крышу.

Эта перчатка! Она должна была её снять!

После непродолжительной борьбы с ребёнком, девушка сильнее ухватилась за перчатку Яна и с силой потянула на себя.