— Будто грязь среди чистых людей. Я ненавидел грязные вещи, потому что не понимал, что по-настоящему значили те слова.

Ханна, затаив дыхание, слушала рассказ Яна.

— Я хотел быть чистым. Мне не нравилось быть грязным, поэтому вытирал, смывал, счищал каждое пятно снова и снова. Но я поздно осознал, что грязь, о которой говорили все эти люди, не была той, что оставалась на моих руках, ногах или лице.

Ян был брошенным ребёнком из императорской семьи.

Рожденный из чрева скромной куртизанки, он был позором на императорском роду.

Призрак императорского дворца, который очевидно существовал, но не был признан.

Этим призраком и был Ян.

— Я думал, что, если смогу избавиться от всей своей крови, тогда я стану чистым.

— Ян…

— Я знаю. Всё это бесполезно. Но даже когда я понял это, та навязчивая идея никуда не исчезла.

Он поделился с Ханной своей болью, которую раньше никому никогда не доверял.

Девушка подняла руку, чтобы утешить Яна, но замерла на полпути.

Разве она могла одним прикосновением избавить его от всей той горечи?

— На самом деле, я не испытываю к вам ненависти.

— … Знаю.

В тот момент Ханна действительно его полюбила.

— Надеюсь, вы тоже меня не возненавидели.

— Я не питаю к тебе ненависти.

— Даже если я грязный, учитель… Надеюсь, вы не чувствуете отвращения.

— Ты не грязный, Ян.

Рука Ханны осторожно коснулась белых перчаток Яна.

— Ты никогда не будешь грязным или уродливым.

Ханна передавала взглядом всю свою искренность, встретившись глазами с израненным мальчиком.

— Самый драгоценный в мире. Это ты.

Как же это жестоко, когда человек не принимает и не готов полюбить самого себя.

— Учитель поможет тебе стать таким.

Важнейшим человечком во всём мире.

Ян склонил голову, и сияющие печальные капли покатились по его щекам.

Ханна прикусила губу и с трудом сдерживала нахлынувшие слёзы.

Как можно было так изранить тонкую душу, чтобы в будущем он превратился в злодея.

— Мы все тебя любим.

Ян не поднимал головы, пока принесённая им каша совсем не остыла.

Даже когда дрожащая рука Ханны коснулась плеча мальчика, он больше не напрягался и не отстранялся.

* * *

Уже полностью выздоровевшая Ханна снова проводила очередной день в постели.

Можно сказать, так она коротала несколько отпускных дней по болезни.

— Хм, хм…

Она проводила досуг за чтением всемирно признанной книги по воспитанию детей, в то же время прикладывая один за другим нарезанные ломтики свежего огурца к своему лицу.

После перенесённой тяжкой хвори её лицо заметно опухло.

Огурцы, заботливо выращенные на огороде детского приюта, обладали высокой влажностью и легко прилипали к коже.

Ханна перевернулась на кровати и углубилась в изучение содержания книги.

— Хорошо. Возможно, дети совершают плохие поступки, потому что желают получить больше внимания.

Девушка усердно обучалась и выделяла для себя наиболее полезные вещи.

Тук, тук.

Услышав стук в дверь, Ханна поспешила спрятать книгу под одеяло и всем телом вытянулась на кровати.

Только после того, как натянула одеяло по самую грудь, девушка глухо сказала.

— Заходите.

Ханна намеренно говорила тише.

Определённо, её визитёрами были не дети.

Они обычно без стука отворяли дверь, вбегали внутрь комнаты и разбредались по ней со словами: «Учитель! Мы пришли!»

— Я слышал, вы простудились.

— Священник Чейзен?

Это действительно был Чейзен.

На его лице так и читался упрёк: «Я оказал вам поддержку, чтобы дети не заболели, но как вы умудрились простудиться?»

— Хм, это всего лишь лёгкая простуда. Скоро выздоровею.

— … Хорошо, если это так.

Сжимая в руках пакет с лечебными травами, произнёс Чейзен.

— Это лекарства для меня?

— Да. Если примите это, хорошо разогрев, вы сразу пойдёте на поправку.

Ханна бросила подозрительный взгляд на кулёк с лекарствами, что мужчина аккуратно положил на столик поблизости от него.

— Но что это у вас на лице?

«Ой».

Девушка совершенно забыла про ломтики огурца, которые ранее прилепила себе на лицо, ведь они совершенно не ощущались на коже.

— А… Это народное средство для снятия жара от болезни?

На лице Чейзена отразилось недоверие.

Это было несправедливо по отношению к Ханне.

Она действительно использовала огурцы, чтобы сбить жар, увлажнить сухую кожу, а остатки просто съесть. Это будто продукт три-в-одном.

— Если вам нужно, я могу поделиться. Я много нарезала.

Для лица потребовалось не так много огурцов, как девушка предполагала, поэтому накромсала с излишком.

Ханна придвинула миску с нарезанным овощем, но Чейзен отступил на шаг назад.

На самом деле, мужчина вошёл и остановился у стола рядом с дверью, не проходя вглубь комнаты.

Его беспокойство доходило до абсурда.

Ханна восхитилась его осторожностью.

— Не стоит беспокоиться.

Ханна растянула губы в улыбке на решительный отказ Чейзена.

Значило ли это то, что девушка в любом случае не хотела отдавать ему свои огурчики?

— На следующей неделе Центральный Храм собирается посетить приют.

— Проверка?

— Вам нужно оценить условия в детском приюте.

Это означало, что она должна была привести приют в порядок, чтобы внешне всё выглядело приемлемым, а также подготовить детей для проверки.

— Да. Я понимаю.

В любом случае, сейчас, чтобы дети выглядели хорошо, достаточно было просто нарядить их в чистую одежду.

В последнее время ребята замечательно росли, полноценно питались полезными продуктами, поэтому внешне выглядели здоровыми.

— Тогда, пожалуйста, выздоравливайте скорее.

— Спасибо.

Получив равнодушную благодарность Ханны, Чейзен покинул спальню девушки.

Ханна поместила большой кусок огурца за щёку и громко захрустела им.

— Что же касается священников из Центрального Храма. Они такие же гнилые люди.

На самом деле, девушка ничего хорошего не ожидала от посещения приюта этими служителями Бога.

Они не представляли собой ничего особенного.

— Хм. О, заканчивается время обеда.

Ханна как пташка с лёгкостью выпорхнула из постели.

Она хотела приготовить закуски для детей, которые питались в храме из-за её болезни.

* * *

Как и ожидалось, дети уже закончили трапезничать и возвращались в здание приюта.

Маша первым заметил, как Ханна приветственно замахала им рукой, и побежал ей навстречу.

— Учитель, вам стало лучше?

Увидев Ханну, Маша засветился от счастья, мальчик заключил учительницу в крепкие объятия.

— Ну, я уже почти здорова, но не стоит подходить слишком близко, так как всё ещё могут быть заразные микробы.

Когда девушка утихомирила мальчишку, Маша надул маленькие губки.

— Но что вы выбрасываете?

В ожидании детей, Ханна распотрошила пакетик с лекарствами и выбросила всё в мусорное ведро.

— О, это просто… оно было испорчено.

Лекарства, что принёс Чейзен в конечно итоге оказались в мусорном ведре, а не в организме Ханны.

Девушка понятия не имела, что мог принести ей коварный священник, и, конечно же, не собиралась ничего принимать из его рук.

Точно ли это лекарства от простуды?

Ханна положила оставшиеся огурцы в рот и поприветствовала Яна и Джереми.

— Мне не кажется, что личики наших милых ребятишек немного осунулись за последние дни?

Конечно же, это было не так.

— Разве вы не соскучились по мне?

На самом деле, дети частенько посещали комнату Ханны.

— Нет. Не думаю, что вы успели соскучиться. Поиграем?

— На улице?

— А! Пойдёмте на рынок. Мы несколько раз ходили туда вместе.

Ханна уже достаточно долгое время провела в постели и чувствовала, что задыхается от подобного отдыха.

А видя сейчас перед собой детей, она решила пойти на поводу собственных желаний.

— Хорошо!

— Правда?

Маша от радости даже запрыгал на месте.

— Вы же купите сладости для меня? Медовый хлеб на рынке был просто восхитителен.

— Ой. Конечно, мы можем купить медовы хлеб.

— Мне нужно купить новые перчатки.

— Думаю, на складе будет много перчаток…

— О, учитель! Тогда мне новую куклу!

Оказавшись атакованной детьми, щебечущими «Купите мне…», Ханна серьёзно задумалась о том, сколько у неё на руках имелось денежек.

— Ага! Хорошо! Давайте сегодня отпразднуем моё выздоровление!

Когда девушка, перекрикивая мальчишек, весело заявила это, ребята счастливо заулыбались.

* * *

— Дайте, пожалуйста, восемь медовых булочек.

— А зачем нам восемь?

— Жаль, если мы съедим всего по одной.

Прибыв на рынок, первым делом Ханна и ребята направились к прилавку, где продавался медовый хлеб.

Запах свежеиспечённого хлеба раздражал вкусовые рецепторы.

— Ух ты! Большая!

Медовые булочки по своим размерам были немаленькими.

Они походили на хотток[1] размером с детское лицо.

— Они очень горячие, поэтому нужно кушать осторожно. Ой!

Беспокоясь, что дети могли обжечься, Ханна предупредила их об опасности, но сама вскрикнула от горячего мёда, разлившегося по её рту.

— Фух.

— Фух.

— Фуух.

Глядя на обжёгшуюся Ханну, ребята обхватили хлеб двумя руками и дули на него, чтобы остудить.

Насколько ценна возможность защитить маленькие ротики детишек, пожертвовав всего одним телом.

Девушка вытерла слёзы, что выступили на её глазах.

— Так и куда же мы пойдём в первую очередь?

— Кукла! Кукла!

Выкрикивал Маша с горящими глазами.

— Что ж, так и поступим?

Жуя на ходу медовые булочки, компания направилась в магазин с игрушками.

Возбуждённая прогулкой с детьми Ханна, наслаждаясь медовым хлебом, вдруг сцепилась глазами с мужчиной, смотрящим на неё из жуткого слабоосвещённого переулка.

«Что такое. Почему мне кажется, что он смотрит на нас?»

Девушка нарочито спокойно отвела взгляд.

— Учитель.

Позвал Ханну Джереми, активно жуя медовый хлеб.

— Джереми, не шуми. Опусти, пожалуйста, глаза. Ты можешь смотреть под ноги?

Девушка, увидев, что Джереми смотрит прямо на человека, с которым она буквально мгновение назад встретилась взглядами, призвала его опустить глаза, поглаживая мальчика по голове.

— Эй.

— Этот дядя вас зовёт?

Проходя с детьми мимо переулка, Ханну неожиданно окликнул грубый голос.

Тудум.

Всё это время устремившая в землю взгляд девушка посмотрела в сторону подозрительных личностей.

— Я-я?

— Да, ты. Подойди.

Если бы девушка была в одиночестве, она бы отскочила в сторону.

В тёмном переулке стояли двое мрачных мужчин, один из которых протирал огромный нож каким-то платком.

«О, Боже мой, Господи!»

Однако пытаться убежать с детьми было неразумно.

— … Подождите здесь, ребята.

Девушка не наблюдала в поле зрения ни охранников, ни полицейских.

Да и просто прохожих не было.

— Ага!

— Хрум. хрум.

— Учитель?

Маша и Джереми, казалось, даже не задумались над словами девушки, только Ян тревожно позвал Ханну, но она ответила ему, стараясь сохранять спокойствие.

— Я вернусь после разговора со взрослыми. Но если я вдруг закричу, видишь ту красную крышу?

— Мясной магазин?

— Да. Беги к мяснику из той лавки. Он хороший человек и самый сильный в этом месте.

— …

Ян выглядел немного ошарашенным словами Ханны.

— Ну что ж…

Подавляя тревожный трепет сердца, девушка направилась к переулку.

Тогда она задумалась, сколько денег осталось в её кармане.

Они успели купить только медовый хлеб!

-------------------------------------------------

Примечание:

[1] Хотток (кор. 호떡) — это популярная корейская уличная еда, которая представляет собой блинчики, сделанные из рисовой муки и дополнительно начинённые орехами, семенами кунжута, мёдом и т. п.