— Ура!

— Почему вы это делаете!

Ханна размазала по ладоням Яна припрятанную в своих руках краску.

— …

Ян безжизненно уставился на свои жёлтые ладони.

«Хо-хо-хо».

Победно уперев руки в бока, Ханна выглядела устрашающе, подобно злодейке из мультфильма про маленьких мальчиков.

— Ух ты… Посмотри на жуткое выражение лица учителя.

— Ага. Что же нам делать, Ян?

Когда Ханна услышала голоса мальчишек из-за спины, она будто бы очнулась от какого-то наваждения.

Неужели всё настолько ужасно?

Ян, уставившись на свои ладошки, молчал, словно набрал в рот воды.

— Я… Ян?

Осторожно позвала воспитательница, склонив голову к онемевшему мальчику.

— … Э-э-э.

— А?

Девушка не смогла разобрать, что говорил шокированный ребёнок своим тонюсеньким голосом.

— … Учитель, я действительно вас ненавижу.

— Ха!

Ханна была напугана словами, сорвавшимися с бескровных губ Яна.

— Я-Ян?

Она осторожно положила свою руку мальчику на твёрдое, как камень плечо, Ян с силой оттолкнул руку девушки.

— Не прикасайтесь ко мне.

Слёзы крупными прозрачными горошинами катились из глаз резко поднявшего голову мальчика.

Ян вскочил с кресла и с мрачным лицом вылетел из комнаты.

В это же время Ханна продолжала неподвижно стоять на месте.

— … Что же я наделала.

Ей хватило мгновения, чтобы осознать, насколько ужасную ошибку она совершила.

— О нет. Он, определённо, разозлился.

— Ага. Я не думаю, что выйдет сегодня на ужин, вы так не считаете? Мне нужно будет съесть всё самому.

— Но, учитель, вы плачете?

Дети продолжали шептаться, смотря на обессиленно присевшую и уткнувшую голову в колени Ханну.

Она чувствовала, что вот-вот расплачется, глядя на маленькие жёлтые отпечатки ладошек на своей руке.

Глаза поражённого обидой Яна никак не выходили из мыслей девушки.

* * *

Тук, тук.

Ханна нерешительно постучала в дверь спальни Яна.

— Эй, Ян… Я оставлю у двери тёплое молоко со сладостями. Я очень сильно сожалею о том, что произошло ранее… Прости меня, пожалуйста. Я думала, что это сможет помочь тебе, но сама не заметила, как перегнула палку. Если тебе не нравятся подобные игры, ты не обязан это делать. Мне правда жаль.

Поставив поднос под дверь, Ханна развернулась на нетвёрдых ногах.

Она прогуливалась по коридору назад и вперёд, то и дело бросая взгляд на закрытую дверь.

Она надеялась, что дверь с минуту на минуту откроется. Но этого в конце концов так и не произошло.

— Было бы хорошо, если бы ты выпил молоко, пока оно не остыло…

Её шаги были тяжёлыми.

Ханна вздохнула и вышла прогуляться по улице, чтобы проветрить своё душное сознание на холодном ветру.

Храм располагался на небольшом холме, а перед детским приютом раскинулся большой сад.

Когда девушка посмотрела на холм, плотный комок напряжения у неё внутри наконец расслабился.

— Как же сложно воспитывать детей.

Есть ли на свете хоть что-то тяжелее этого?

На самом деле, в своей прошлой жизни Ханна была далека от воспитания детей, бывали редкие моменты, когда ей приходилось присматривать за племянниками.

Так что она не обладала знаниями о правильных подходах в воспитании маленьких детей.

Она считала правильным исправлять вредные привычки, будучи взрослой, но является ли правильным решением подстраивать детей под стандарты взрослых.

— Ох, я не знаю. Я не знаю.

У девушки разболелась голова, стоило ей только глубже задуматься об этом.

Охваченная эмоциями Ханна, обливаясь слезами, словно ненормальная, бегала по большому двору перед приютом.

После долгого бега она замерла на месте и, подняв к небу руки, закричала.

— Господи, дай же мне ответ!

Хрум. Хрум.

Перед сном Джереми, жуя припрятанное печенье, выглянул в окно и громко цокнул языком, следя за передвижениями Ханны.

— Здесь действительно все сумасшедшие.

Джереми, некоторое время наблюдавший за неадекватной Ханной, дунул на свечу, гася в комнате свет.

За текущий день мальчик твёрдо убедился в том, что он в этом доме был самым нормальным человеком.

Ханна, которая всё это время носилась по территории приюта, как сумасшедший жеребёнок, тоже вернулась в свою комнату.

Она опустилась на стул и уже спокойно погрузилась в воспоминания о сегодняшнем дне.

— Ну что ж. Итак, прежде чем сделать запись в дневнике… Сегодня нужно написать ещё кое-что.

Ханна вытащила из ящика дневник и чистый белый лист.

Она расслабленно откинулась на спинку стула, окунула ручку в чернила и начала переносить свои мысли на бумагу.

Заве… щание.

Да, то, что она собиралась написать, было завещанием.

— Если мне суждено быть казнённой, нужно заранее оставить завещание.

Тогда Ханна вспомнила только две из трёх сюжетных линий, что несли смерти.

В таком случае, она хотела, чтобы все жестокости остановились на убийстве одного человека.

* * *

Естественно, поднос, стоящий под дверью Яна, так и остался нетронутым.

Сердце Ханны обливалось кровью, когда она собственными руками всё выбросила в мусор.

— Ох…

— Учитель, сколько вы уже сегодня так вздохнули?

Возможно, каждый раз, когда она стояла вот так, замерев на месте?

— Просто нужно оставить его в покое. Глупо так за ним бегать.

В конце концов, Ян уже сообщил, что пропустит завтрак.

Завтрак, что Ханна приготовила из тщательно помытых овощей, так и не попал Яну в рот.

— Почему бы нам не провести сегодняшние занятия на открытом воздухе?

— Но ведь идёт дождь?

— Нам нужно пережить эти дождливые дни… В жизни бывают не только солнечные деньки…

Ханна, непроизвольно выдав такую странную речь, в изумлении посмотрела на мальчишек.

Она сама поразилась тому, что сейчас сказала.

— Ах! Нет, в дождливый день можем посмотреть на слизняков! Ну, я об этом хотела сказать!

— Хм…

Глаза детей подозрительно сузились.

Ребята, осознававшие паршивое настроение Ханны, печально смотрели на девушку.

— Мне нравится. Мне нравятся липкие и скользкие слизняки.

Но даже в подобной ситуации Джереми проявил свою сообразительность.

— Вот именно. Должно быть весело в дождь. Дождь… Дождь?!

Ханна внезапно выскочила из-за стола.

— Что-то случилось, учитель?

— Одеяло Яна!

Только тогда девушка вспомнила, что новое одеяло Яна висело после стирки на самом высоком, хорошо прогреваемом солнцем месте холма.

— Я должно быть сошла с ума!

Совершенно забыв о том, что в комнате присутствуют дети, Ханна выбежала прочь, громко выругавшись.

Маша и Джереми быстро переглянулись, увидев, как их воспитательница исчезает, выкрикивая проклятия.

— Ух ты. Если Ян узнает…

— Случится приступ, его глаза закатятся, а изо рта пойдёт пена?

— Что же делать. Мне жаль учителя.

Откусив кусочек мягкого свежего хлеба, Маша посмотрел на серый от проливного дождя вид из окна.

Будущее Ханны казалось таким же мрачным.

Хлюпающие звуки промокших ботинок и шелест падающего на землю дождя оглушили Ханну, подавляя любые другие звуки.

— Ах!

Вся одежда и волосы Ханны уже пропитались водой, и девушка не могла остановить поток своих слёз, смотря на свисающее одеяло.

Из-за дождя промокшее насквозь одеяло было просто неподъёмным.

— Ух. Теперь мне одна дорога на гильотину.

Закинув себе на плечо мокрое одеяло, Ханна была потрясена его тяжёлым весом.

Одеяло было набито разбухшим от воды хлопком, отчего сильно увеличилось в размерах.

Ханна тащила свою пухлую ношу в сторону здания детского приюта, но одеяло загораживало обзор, поэтому она плохо различала дорогу.

Именно в тот момент.

— Ох!

Скользя по мутной от грязи воде, девушка кубарем летела с холма.

— Ой!

Резкая боль после удара о землю пронзила спину Ханны в районе копчика.

Одеяло также вслед за упавшей девушкой скатывалось по грязи.

— … Облажалась. Всё окончательно испорчено.

Ханна неподвижно распласталась на грязной земле.

Девушка, недоумевая, как она могла оказаться в подобной ситуации и почему стала такой, ненормально расхохоталась во все горло.

— Ха-ха.

Она была готова умереть прямо сейчас.

Ханна не могла раскрыть глаза из-за попадавших в них дождевых капель.

«Я совсем запуталась».

Девушка просто плотно прикрыла глаза и надеялась, что сможет исчезнуть в недрах земли.

Но затем холодный поток воды, хлеставший по лбу и щекам, прекратился.

«Что такое. Неужели дождь внезапно закончился».

Ханна медленно приоткрыла глаза. Всё вокруг казалось каким-то жёлтым.

— … Ян?

С высоты своего роста Ян смотрел на девушку, придерживая над ними зонтик.

— Почему… здесь.

Это был тот самый Ян, кто до глубины души ненавидел дождь.

Скользнув взглядом по мутной воде, Ян по разу прикоснулся сначала к Ханне, а затем к своему новому грязному одеялу.

От каждого этого прикосновения напряжённое до предела тело Ханны содрогалось.

Осмотрев всю сложившуюся картину, Ян с лёгким вздохом открыл рот.

— Вы простудитесь.

Сердце девушки затрепетало от брошенных безэмоциональным ребёнком слов.

Ян протянул свободную от зонтика руку учителю.

Его руки, в отличие от повседневности, были совершенно обнажены.

— … Я грязная.

Прошептала Ханна, окинув себя взглядом.

Её одежда, голова, руки, всё было испачкано в грязи.

— Я знаю.

Ханна молча уставилась на протянутую ей маленькую чистую ручку.

Она никак не могла прийти в себя от происходящего, определить сон ли это или реальность.

Девушка осторожно вложила в его детскую ладошку свою грязную руку.

В момент соприкосновения рука Яна вздрогнула, но мальчик не выдернул её.

Ханна почувствовала, как по её руке разлилось тепло.

В тот же момент утихла и тоска, преследовавшая Ханну.

— Ян…

Горячие слёзы смешались с холодным дождём и вновь заструились по щекам девушки.

— Идёмте.

Ян попытался передать Ханне зонтик, но зонт повалился на землю, потому что девушка крепко обняла мальчишку.

— Ян. Ух… Я такой ужасный человек.

Ханна рыдала как ребёнок.

Лицо Яна окаменело, когда грязь с девушки размазалась по всему его телу.

Но он сдержался, не оттолкнул её.

Просто похлопал по спине Ханну, содрогающуюся от нахлынувших слёз.

Дождь начал утихать.

От земли исходил свежий запах жизни.

* * *

Хрум. Хрум.

Джереми и Маша, наблюдавшие за развернувшейся драмой Яна и Ханны из окна, продолжали что-то жевать.

— Это ты ему сказал?

— О чём ты говоришь. Он, должно быть, так беспокоился о своём одеяле на улице, что пошёл посмотреть.

Маша удивился, но внешне этого не выдал.

Маша даже не задумывался раньше, что так сильно привязался к учительнице, и осознал это, только когда пошёл к Яну, чтобы спросить у него, почему он так поступает с ней.

— Сегодня особенный день.

Ян, который всегда был холоднее льда, сейчас полностью измазался в грязи, но продолжал утешать плачущую учительницу.

— Жаль. А я хотел, чтобы учитель была только моей.

Маша, подперев голову руками, смотрел в окно и сгорал от зависти.

Хрум. Хрум.

Джереми же, глядя наружу, так и не проронил ни слова.

* * *

— Кха, кха.

В конце концов Ханна, конечно же, простудилась.

Но куда было бы страннее, если бы, извалявшись тогда в холодной воде, девушка чувствовала себя хорошо.

— Кха. Ян, учитель в порядке. Ты заразишься, если будешь сидеть рядом. Лучше иди.

На следующий день Ян принёс заболевшей девушке овсянку.

Конечно же он просто разогрел кашу, ранее приготовленную Ханной.

Он поставил поднос со здоровым завтраком на прикроватный столик.

От каши поднимался пар, она выглядела достаточно горячей. Это была хорошая температура еды для учителя, чтобы она смогла с аппетитом поесть, не обжигаясь.

Ян придвинул стул поближе к кровати Ханны и уселся на него.

Сегодня руки мальчика снова были прикрыты перчатками.

Но Ханна уже приняла решение больше никогда не беспокоиться об этом.

— Потому что в комнате распространены микробы.

— Учитель.

Ян перебил учителя, оставив её беспокойства позади.

Его взгляд был направлен куда-то на цветочные узоры одеяла, укрывавшего девушку.

Это был совершенно безэмоциональный взгляд.

— Я ненавижу грязные вещи.

Ханна занервничала от его внезапного признания.

Девушка беспокоилась, что Ян обвинит её в произошедших вчера событиях, но она ошибалась.

— Люди говорили, что я грязный.

История, что сорвалась с уст этого маленького мальчика, не была пропитана обидой.

Наоборот, она была причиной его душевной травмы.