Чейзен слонялся перед зданием без каких-либо вывесок и, на первый взгляд, с очень подозрительной атмосферой, соседствующим с жутким переулком.

Он был младшим священником в храме.

Чейзен, будучи слугой Первосвященника, в основном отвечал за дела сомнительного характера.

«Что за поручение он сегодня выполняет?»

На самом деле у этого храма имеется столько грязных сторон, поэтому совсем не удивительно, что он делает что-то странное.

Ханна, отвлекаясь от жутких мыслей о Чейзене, постучала рукой по корзинке с продуктами.

«Сегодня вечером будет роскошный ужин, верно?»

У Ханны не было ни гроша за душой, зато щедрое сердце.

«Но предоплаты больше не будет».

Лицо Ханны потемнело от беспокойства о следующем месяце.

— Если вы продадите их на эксперименты, цена возрастёт вдвое. Но существуют жёсткие стандарты. Будет немного сложно, если они окажутся слишком молодыми.

— Сколько вы можете дать за них?

— Вы сможете получить пятьсот золотых за двоих.

— А если их будет трое, сколько ещё вы добавите?

Проходя по улице, Ханна уловила что-то странное в их разговоре.

«Двое? Эксперименты?»

Девушка бросила быстрый взгляд в сторону Чейзена.

Укутанный в чёрную мантию человек, что стоял перед священником, всем своим видом показывал: «Я опасный тип».

Ханна постепенно сбросила шаг и укрылась за деревом на обочине дороги.

И вся обратилась в слух.

— Я свяжусь с вами сразу после окончания проверки.

— Не должно быть больных. Имейте это ввиду.

— Не волнуйтесь.

— Это приютские дети?

Сердце Ханны оборвалось при слове «приют».

Руки в момент ослабли, что она едва не выронила корзинку.

«Нет, нет, нет...»

Внезапно ей на ум пришли слова Первосвященника.

[«Я пытаюсь найти место через Чейзена, куда бы можно было определить детей...»]

«Сумасшедший. Ненормальный. Псих!»

В его словах не было и намёка, что местом, куда он собирается пристроить детей, будет другой детский приют.

Вместо этого он строил отвратительные планы, как продать этих ребят на опыты!

Сердце Ханны содрогнулось от ужаса.

Каким бы сбродом не был этот храм, слишком много грязи даже для него!

Ханна не могла это так оставить.

Ханна побежала прямиком в детский приют, её плечи содрогались словно ветви осины.

* * *

— Ой! Это же кукурузный суп!

— Это хлеб?

— Рыба.

Дети были невероятно счастливы, когда отыскали свои любимые блюда на богато накрытом столе.

— Ах, мне не придётся есть хлеб и рыбу, учитель как всегда права.

На лице Маши проявились милые ямочки.

Было заметно, что ребёнок был в хорошем настроении, когда говорил это.

Маша подошла к Ханне и обняла за талию, потеревшись о неё головой.

— Это чтобы было ясно, что учитель никого не выделяет.

— Ха, но мой хлеб самый вкусный.

Пробормотал Джереми, намазывая на хлеб яблочный джем.

К счастью, дети больше не поднимали эту щекотливую тему, кто же из них больший любимчик у Ханны.

Девушка пыталась беззаботно улыбаться детям, но на самом деле у неё внутри всё горело.

Те слова, что она случайно услышала на улице, никак не выходили из её головы.

«Подопытные... Продай их...»

Её лицо исказилось от этой ужасной мысли.

Она пыталась скрыть это от детей, но не могла долго сдерживать вздох.

* * *

«Я не могу это так оставить».

Лежа в пижаме на кровати в комнате, примыкающей к детским спальням, Ханна никак не могла заснуть.

Дневная работа её беспокоила куда больше, чем неуютная ночь под жёстким одеялом.

«Ха... Мне платят какие-то гроши... Даже такую работу, кажется, скоро потеряю, но я не обладаю никакими особенными навыками...»

Сколько бы она ни думала, как уберечь своих подопечных от опасности, решение так и не могла найти.

«Я должна забрать их и жить...»

Она была молодой девушкой, которая только что выпустилась из детской школы, и взять на себя ответственность за троих детей не было возможности.

Более того, она многое понимала и знала об этом мире.

Насколько это возможно, нужно продержаться в детском приюте, пока ребята не станут совершеннолетними.

Другого выхода просто не существовало.

Она спокойно вспомнила содержание романа.

Истории из прошлого детей были отдельными рассказами, но они надолго отпечатались в памяти Ханны после прочтения.

«Разворовывание храма длилось не день и не два».

Средства храма включали в себя пожертвования прихожан, субсидии из страны и дополнительная помощь, которая поступала в детские учреждения или учреждения для престарелых.

Возможно ли припомнить весь денежный поток без бухгалтерской книги?

— Определённо, нет.

То, что эти плохие люди должны были вести бухгалтерскую книгу, стало самым настоящим подарком судьбы.

Очевидно, если дети останутся одни, их увезут в очень плохое место.

Человеческая совесть не позволяла Ханне сейчас, закрыв на всё глаза, сбежать в одиночку и сожалеть об убийствах детей в будущем.

Однако, несомненно, стоит Ханне забрать детей и сбежать из этого места, все они будут обречены на смерть.

Выход только один.

«Найти бухгалтерскую книгу. И угрожать Первосвященнику».

Она прямо сейчас хотела обыскать комнату Первосвященника под покровом темноты, но забота о трёх ребятишках сегодняшним днём оказалась очень утомительной.

«А пока нужно поспать...»

Ханна уже не могла побороть усталость, что плотно смыкала её веки.

* * *

— Итак, давайте подумаем ещё раз.

— Да!

— Что?

Ответили Маша и Джереми, весело смеясь.

— Что вам нужно взять в дождливый день?

— Зонтик?

— Плащ дождевик!

Дети давали очень хорошие ответы.

— Как вы думаете, почему вам нужны эти вещи?

— Потому что не промокнем под дождём!

— Это правильно?

Ханна улыбнулась, поглаживая мокрые волосы Маши и Джереми.

— У наших друзей есть зонтик и дождевик, так почему же они такие мокрые?

— Но как же весело в дождливый день прыгать по лужам!

— Вот именно! Приземляешься с таким звуком всплеска!

— Хм...

Ханна поочерёдно осмотрела Машу, чьё розовое платье было полностью измазано брызгами грязной воды, и Джереми, одетого в какой-то грязный мешок, что совсем не походило на его утреннею одежду.

Допустим, это грязное платье. Но что приключилось с его одеждой? А?

— Тогда, если вы простудитесь, это будет очень печально. Как сильно будет страдать моё сердце, если вы заболеете.

Когда она заговорила с погрустневшим выражением, с лиц детей немного поспало возбуждение.

— Если я заболею... Будет плохо.

Мрачно ответила Маша.

Дети мгновенно погрузились в уныние, они походили на расстроенных щеночков с опущенными ушками, а притворявшаяся грустной Ханна немного смутилась.

Нет, ну не настолько всё мрачно!

— Кхм-кхм.

Ханна поспешно прочистила горло и погладила Джереми и Машу по рукам.

— В следующий раз мы не будем устраивать игры на улице в такой дождливый день. Хорошо? Пойдёмте купаться в тёплой воде.

Маша и Джереми кивнули.

— Ян, пойдём с нами.

Ян даже не пытался скрыть своего отвращения, глядя на грязных Машу и Джереми.

Однако Ханна поторопила Яна, сказав: «Быстрее».

Быть чистюлей - хорошо, но если перебарщивать с этим, то жить становится сложнее!

Девушка надеялась, что мизофобия Яна вскоре исчезнет.

— Ну, давай те же. Джереми и Ян идут туда, в мужскую баню, а Маша идёт сюда.

Получив мыла и полотенца, Джереми и Ян удивлённо уставились на Ханну.

Маша тоже, не мигая, смотрела на неё.

— Хм? Что такое?

Им нужно что-то ещё?

Ханна порылась в корзине с банными принадлежностями.

— ... Это, учитель...

— Даже если вам не нравится мыться, это необходимо. В частности, Маша и Джереми сейчас с ног до головы покрыты грязью и микробами. Давайте, поторопитесь.

Ханна потянула Машу за руку.

— Джереми! Помойся тщательно! Если ты не вымоешься как следует, я сама тебя намою.

— Учитель, это...

— Ну же! Простудишься!

Ханна, взяв Машу за руку, увела в ванную, гадая, что же так взволновало детей.

Джереми уставился на дверь ванной комнаты, за которой только что исчезли Ханна с Машей.

Не только Джереми, Ян, казалось, тоже был ошеломлён.

— Маша...

— ... Опять.

Джереми и Ян со вздохом покачали головами и зашли в мужскую ванную комнату.

* * *

С обратной стороны храма протекала вода из горячего источника.

Боже мой, что за роскошь купаться в горячих источниках этого мира.

Ханна засмеялась, расставляя банные принадлежности.

— Маша. Давай снимем твою одежду.

Маша стояла неподвижно, колебалась.

Ханна подошла к ней и начала развязывать платье.

«Почему-то Маша и Джереми походили на кошек, которые не любят, когда их купают».

Это было впервые, когда Ханне так приходилось заботиться о детях.

Потому что все они никогда не просили о помощи, а привыкли делать всё самостоятельно.

Ханна, улыбнувшись, сняла с Маши одежду.

Нет, она сняла и тут же натянула обратно.

... Что это она только что увидела?

Ханна потёрла себе глаза одной рукой и снова спустила Машину одежду.

И снова натянула обратно.

— ...

— ...

Маша и Ханна встретились взглядами.

— ... Маша...

От неожиданности Ханна шлёпнулась на пол.

«Почему, почему это у Маши?!»

Зрачки Ханны яростно задрожали в широко распахнутых глазах.

«Что я только что увидела? Эта маленькая милая девочка... Нет, что же это такое!»

— Ты, ты...

— Эм... Учитель...

Маша извивалась всем телом и прикрывала уши руками.

Лицо ребёнка немного покраснело.

— Ты мальчик?!

Громкий голос Ханны разнёсся по всей ванной комнате.

Наверно, он был слышен даже в мужской части по соседству.

— Ха-ха.

Ханна открыла рот и в изумлении уставилась на Машу, заливающегося смехом.

Маша, что любит розовые платья. Маша с милыми косичками.

Маша, которая не может устоять перед красивой куклой.

Каждый день она играла роль матери во время игры!

Эта Маша - мальчик? Как поживаете, мисс писательница?

— Давай, пошли.

Ханна никак не могла прийти в себя после того, как раскрыла секрет Маши, даже после того как уже отвела его в мужскую ванную комнату.

Чувства Ханны были очень сложными, когда она провожала взглядом спину Маши, чьи длинные волосы были заколоты, когда он переходил на мужскую половину.

«Почему он в женском платье..?»

Сидя в источнике, Ханна никак не могла отделаться от мыслей о Маше, её тело становилось всё краснее.

«Ладно. Он ещё молод... Половая принадлежность ещё не сформировалась... Нет! Даже во взрослом возрасте он представлялся как женщина!»

Когда она вскочила на ноги, вода из горячего источника заколыхалась и разлилась.

«Этот сумасшедший чёрный колдун - роковой красавец! Это даже завораживает?»

Ханну охватило неизвестное чувство предательства.

Это была милая девочка... девочка...

Внезапно в голове всплыли воспоминания обнажённого тела Маши.

«Ха... Я полностью купилась на этот обман».

В этом мире было больше тайн, чем казалось сначала.