Пока другие из Восьми Демонов перемещались между человеческими телами, чтобы продолжать свою волю и миссию, Демон-Фантом выбрал иной путь.

Он отверг людей.

Его вожделением была не грязная и тривиальная плоть и кровь, а слияние человека и машины.

И среди прочего — безупречный сосуд.

«Последняя кукла».

Я вспомнил короткие мгновения встречи с Демоном-Фантомом.

Впервые мы увиделись, когда он лично вышел казнить Ядовитого Демона.

[— Ядовитый Демон, ты совсем лишился рассудка. Неужели ты теперь беспечно разбрасываешься нашими Истинными Именами перед людьми?]

[— Грех пренебрежения долгом, грех отказа от миссии, грех обмана своих братьев! И словно этого мало, теперь ты даже молишь о пощаде жалкого человека! Насколько еще хватит нашего терпения?]

[— Дитя, не бойся. Скоро ты обретешь покой. Хоть ты всё забудешь и начнешь жить сначала, в этом тоже будет свой смысл.]

С самого начала он давил меня своей аурой, заставляя склонить голову, будто даже зрительный контакт с жалким человеком был ниже его достоинства.

Тревожный голос, в котором смешались оба пола, неизменно подавлял.

[— Это история, Бихен Бенкоу.]

В тот момент он впервые обратился ко мне напрямую внутри колдовского пространства.

Одной этой фразой было сказано всё.

Демон-Фантом не был существом, которое можно просто победить мечом.

Он был высокомерным извергом, считавшим свою миссию возвышенной.

Пока я размышлял о Демоне-Фантоме, сцена переменилась.

Как и прежде, Мануан и лорд стояли лицом к лицу в кабинете.

— Говори! Откуда Дейрон знает о нашем проекте «Последняя Кукла»!

— ...Прости, Мануан.

Сцена пронеслась мимолетно.

Зачем Мануан вообще вставил этот короткий диалог из двух фраз?

Вскоре из темноты выплыл большой круглый стол.

— Сегодняшнее собрание призвано объединить волю каждого и безотлагательно приступить к реализации проекта «Последняя Кукла».

Под торжественный голос лорда фигуры, окружавшие круглый стол, медленно проявились.

Это были лица, полные одновременно и достоинства, и безумия.

— Я согласен. Кукла — это ключ к восполнению человеческих недостатков и нашему перерождению в совершенных существ. Время пришло, нет причин колебаться.

— Настало время миру стать свидетелем нового человечества. И они также должны узнать тот факт, что их великие творцы — это мы, гомункулы. Мы не должны больше медлить.

Большинство сидевших за круглым столом кивнули.

Похоже, это и были гомункулы.

— Не несите чепуху!

Все взгляды разом обратились на говорившего.

Это был Мануан, сидевший прямо напротив лорда.

— Кукла — не замена человеку! Это лишь компаньон высшего порядка, который принесет пользу нашим человеческим жизням... который поможет людям и будет жить бок о бок с ними!

Атмосфера стала ледяной.

Некоторые даже открыто ухмылялись, считая это нелепым.

Лорд поднял руку, чтобы утихомирить присутствующих.

Похоже, он не хотел, чтобы его старого друга Мануана подвергли полному осуждению.

— Мануан, ты предлагаешь остановить проект «Последняя Кукла»?

— Не остановить, а отложить. По крайней мере до тех пор, пока мы не достигнем уровня, позволяющего идеально контролировать автоматонов.

— Хорошо. Есть ли кто-то, кто согласен с мнением Мануана?

Алхимики переглянулись, оценивая ситуацию.

После недолгого молчания один человек поднял руку.

— Мануан, неужели твоя гордость уязвлена? Не хочешь признавать тот факт, что остановленный проект перезапускает Дейрон?

Он ухмыльнулся, подперев подбородок рукой.

В другой руке он покачивал плоский стеклянный флакон, похожий на кулон.

Внутри плескалась густая белая жидкость.

— Джузеппе! Что ты пытаешься сказать?

Его лицо показалось мне знакомым.

«Джузеппе ди Пино».

Тот самый тип, директор блока управления.

Он говорил, что он тридцать девятый Гомункул и пятая Кукла.

Он, имевший внешность человека моего возраста, в это время выглядел пожилым мужчиной средних лет, будто время повернули вспять.

— Я имею в виду, что ничего не меняется. Проект «Последняя Кукла» — всего лишь расширение разрабатываемых нами автоматонов. Малые изменения накапливаются, создавая великий скачок, разве не таков путь нашей алхимии?

Джузеппе скривил уголок рта.

— В конце концов, именно ты всегда убеждал нас в этом, когда втягивал в ряды гомункулов, Мануан.

— ...

— Будь то Дейрон или кто угодно, важно то, что это наш шанс прорваться в мейнстрим магического мира. Учитывая наши результаты, на этот раз это будет прорывной...

— Заткнись, Джузеппе!

Бам—!

Мануан вскочил на ноги.

Удивительно, но большинство отреагировало спокойно.

Похоже, я был единственным, кто удивился.

— Это просто пустая игра слов! Результаты? Где они? Автоматоны, куклы — они только снаружи выглядят прилично! Ты пытаешься настаивать, что эти дефектные штуки, не отвечающие даже своему замыслу и игнорирующие человеческие команды — это результаты?!

— ...

— Мы должны признать это. Нам не удалось интерпретировать свободную волю. Нет, мы с самого начала ее совсем не понимали. Автоматоны, которых мы насильно создали, игнорируя этот факт, не могут даже контролировать свои разрушительные импульсы, не так ли! Вы называете это мутацией, но на деле это не мутация, а провал. Потому что ни один из них не нормален! Более того, кукла куда сложнее и опаснее автоматонов. Никто не знает, какие побочные эффекты это вызовет и чем всё закончится!

Джузеппе откинулся на спинку стула и скрестил ноги.

Он лениво улыбнулся.

— Ну, на такие случаи у нас есть кое-что заготовленное, не так ли? Они уже достаточно доказали свою полезность. В конце концов, они решат все проблемы.

Он поднял плоский стеклянный флакон.

Молочно-белая жидкость отражала свет.

— Я говорю о первых детях, которых мы создали.

Джузеппе разбил стеклянный флакон о стол.

Дзень—!

В бледной луже, растекшейся по столу, металось что-то размером с ноготь, будто пытаясь плыть.

Я невольно нахмурился.

Потому что почему-то чувствовал, что знаю, что это такое.

«Гротескное существо».

Те, с которыми я сталкивался в Гримлоке, были уродливыми и отвратительными, и всё же одна или две детали, бросавшиеся в глаза, были чрезмерно похожи на человеческие.

Это небольшое сходство вызывало еще более глубокое отвращение.

...Точно такое же, как и это маленькое извивающееся нечто.

— Дж-Джузеппе—!

Крик Мануана длился долго.

Вскоре он затих, словно эхо из глубин далекой пещеры.

Вместе со звуком исказился и пейзаж.

Круглый стол и даже люди рассеялись, как пыль, и исчезли.

Чавк-чавк—

Леденящий душу звук царапнул барабанные перепонки.

Вскоре новую сцену заполнило зрелище.

Джузеппе, сидя за обеденным столом, разрывал конечности гротескного существа, сжимая их обеими руками.

— ...

— Чавк, чавк. На что ты... чавк, уставился?

Мерзкая плоть с хрустом перемалывалась зубами.

Лиловатая жидкость стекала по подбородку и тыльной стороне ладони.

Джузеппе наслаждался, жуя с набитым ртом.

На его лице мелькали радость и экстаз, превосходящие удовлетворение от простого утоления голода.

Лицо Мануана, стоявшего напротив и смотревшего на него сверху вниз, было искажено не просто мрачностью, а опустошением.

— ...Разве я не предупреждал тебя ясно?

— Хм? А-а. Ты о побочных эффектах?

Джузеппе выплюнул изо рта кость размером с палец, затем обсосал свои жирные, лоснящиеся пальцы.

Он положил руку на стол и уставился на Мануана.

— Трансплантация идеальна. Никакого отторжения. Соединения нервных пучков, а также циркуляция кровотока и энергии стабильны. Сеть магических цепей тоже бесшовная и гладкая. Я бы даже сказал, она работает точнее, чем человеческий мозг.

Каждый раз, когда он сгибал и разгибал руку, раздавался металлический скрежет.

Продолжая говорить, он небрежно чистил языком застрявшие между зубами ошметки.

Мануан крепко сжал губы, словно не находя слов.

— Это удовлетворение, как бы сказать, близко к чувству всемогущества. По сравнению с этим — всё остальное даже нельзя назвать побочным эффектом. Конечно, поначалу я растерялся. Ведь сколько бы я ни ел, обычная пища не утоляла голод.

— ...

— Но теперь, когда я знаю решение, это не проблема.

Джузеппе взял кусок кости, с которой было начисто соскоблено мясо, и слегка потряс им.

— Будь то гротескная трапеза или деликатес, разве разница в конечном счете не в отношении к принятию, Мануан? Хе-хе-хе.

— ...Ты стал извращенным.

— Извращенным? Хо, интересная мысль. Послушаем.

— Ты стал извращенным не просто потому, что пережевал и проглотил это уродливое создание. Важно то, что... ты сам разрушил запретную стену. Однажды перейденную черту нельзя восстановить. Отныне всё будет рушиться по цепной реакции.

Взгляд Мануана стал глубоким.

— Человеческое несовершенство — это не неполноценность, а доказательство человечности. Но раз ты рационализировал преодоление этого предела, твои ценности и убеждения как алхимика разрушены. Это не только твоя проблема. Весь этот Гримлок скоро заболеет. И эта болезнь распространится по всему Королевству и принесет необратимую гибель.

Мануан отвернулся.

— Я не буду стоять в стороне и смотреть, как это происходит.

Звук шагов Мануана, когда он развернулся и ушел, долго отдавался эхом.

Один шаг, затем другой.

Эхо становилось всё протяжнее, словно всасываясь в бесконечную тьму.

Это эхо, казалось, обозначало не просто разрыв во времени, а глубину тяжких мук Мануана и некое принятое решение.

Шаги, эхо, пульс и дыхание.

Граница между мной и Мануаном постепенно стиралась.

Когда я открыл глаза, я был...

— Ты плохо выглядишь, Мануан. Что-то случилось?

Я смотрел на лорда глазами Мануана.

— Ничего.

Я, нет, Мануан ответил, и мой взгляд переместился сам по себе.

Рука лорда.

Синие вены под его кожей прерывисто светились.

Словно внутри его тела текла галактика.

Если бы я не знал, я бы благоговел.

Тук—

Лорд сжал плечо Мануана этой рукой.

— Благодаря тому, что Дейрон постоянно поставляет живых существ, у нас нет недостатка в подопытных. Благодаря этому проект «Последняя Кукла» тоже скоро принесет плоды.

— ...

— Действительно, это революция. Разве ты так не думаешь, Мануан?

В конце концов, Мануан молча отвернулся.

— По поводу Розарии...

— ...

— ...Мои соболезнования.

Когда Мануан снова отвернулся, в поле зрения попал лорд, смущенно прячущий руки за спиной.

Мануан мгновение смотрел на него, прежде чем открыть рот.

— Всё в порядке. Она не умерла, она стала куклой, так в чем проблема.

— Е-если ты так рассуждаешь...

— Что важнее, разве в обмен на это я не смог спасти всех в Гримлоке? Этого мне достаточно. Розария чувствовала бы то же самое.

Словно прощаясь...

— Этим я вернул тебе все свои долги.

Он отдаляется.

Я разделял зрение Мануана.

Поскольку он закрыл глаза, вокруг было темно.

Я мог постичь глубину его одиночества.

Когда я снова открыл глаза.

Был виден огромный глаз.

Казалось бы, что особенного в глазном яблоке, но это определённо был тот самый, с которым я уже сталкивался.

[— Ты хотел видеть меня?]

Демон-Фантом.

— ...Да. — ответил Мануан.

[— Твоя смелость похвальна, Мануан Филипп. Хорошо, я с радостью окажу любезность. Такой парень, как ты, достоин разговора. Твой вклад велик, и, что важнее, ты умеешь пользоваться головой куда лучше прочих глупцов.]

Голос, смесь мужского и женского, и презрительный тон ничем не отличались от прежнего.

Однако, в отличие от того, когда я слышал его напрямую, резонанс был гораздо глубже и масштабнее.

Как разница в размере кругов, расходящихся по воде.

Казалось, Мануан с трудом выносил голос Демона-Фантома.

Его дыхание постепенно становилось тяжелее.

— Почему ты хочешь заполучить куклу? — спросил Мануан, глядя прямо в зрачок.

Его взгляд был твёрд.

— Я знаю, что ты существо, близкое к всемогуществу. Даже без куклы ты мог бы взять всё, что пожелаешь. Почему такой, как ты, обращается со мной подобным образом? С моим узким кругозором мне этого не понять.

[— Ха-ха-ха-ха. Почему я так мучаю тебя, вот в чём вопрос?]

— ...Не буду отрицать.

Мануан признавал, что Демон-Фантом — существо, превосходящее людей.

Но это не означало, что он предлагал безоговорочное поклонение или склонялся в обожании.

[— Именно из-за этой твоей черты, Мануан Филипп.]

— Этой моей черты? Какой именно?

Смех Демона-Фантома оборвался.

[— Высокомерный и дерзкий.]

— ...Прошу прощения?

[— Подумай хорошенько, Мануан Филипп.]

Голос Демона-Фантома слегка дрогнул.

[— Человек смеет создавать жизнь? И всемогущее существо, которое будет служить и обеспечивать их, к тому же?]

Задел ли он за живое? Сквозь голос просочился густой слой насмешки и отвращения.

[— Это ничем не отличается от идеи подражать Богу и, более того, заставить даже Бога служить людям. Это высокомерие — именно то, чего я не могу терпеть.]

— Я-я лишь просто...!

[— Я—! Я был причастен как к созданию, так и к разрушению этой земли. Даже если ты не помнишь, мои следы запечатлены в твоем бессознательном. История и верования Королевства, даже ценности, которые ты считаешь правильными, не свободны от моего прикосновения. Если я пожелаю, ты станешь иллюзией, я искривлю эпоху и полностью сотру грань между истиной и ложью.]

Причина ненависти Демона-Фантома к Мануану была проста.

Потому что, будучи глупым человеком, он посмел попытаться создать всемогущий инструмент через куклу и автоматонов.

Мануан и гомункулы... они могли бы, возможно, стать пионерами человечества.

Но для Демона-Фантома все достижения гомункулов были не более чем высокомерием.

Одержимость сбросить их вниз, снова сковать на месте людей, и более того, заставить их подчиниться его собственной власти.

В конце концов, Мануан стал мишенью Демона-Фантома за то, что зашел слишком далеко вперед.

[— Вот почему я обращаюсь с тобой сурово. Чтобы обнажить твое высокомерие и заставить тебя стать свидетелем провала, который ты навлек на себя. Чтобы то, что ты создал собственными руками, в конечном итоге стало твоим судьей.]

— ...

[— Посмотри. Даже сейчас ты препарируешь мою власть в своей голове. Почему ты думаешь, что можешь подражать и этому?]

Поразительно.

Глядя на тот же глаз, пока Мануана посещали такие продуктивные мысли...

[— Думаешь, это сработает? Дерзкий глупец.]

Такого парня, как я, захватил лишь один импульс — выколоть этой твари глаз.