«Видение Бенкоу» проявляется лишь тогда, когда «сознательное я» и «бессознательное я» становятся единым целым.

Пока «сознательное я» не побороло яд, пропитавший тело, «бессознательное я» вынуждено было оставаться запертым у Алтаря Бездны.

Сколько я так прождал?

Сознание возвращалось медленно, словно луч света, пробивающийся в морскую пучину. А когда я наконец открыл глаза, уже наступило утро.

Шорох_

Стоило мне поднять веки, как яркий свет ударил в глаза. Вскоре я понял, что лежу в незнакомой комнате.

«Где это я?..»

Повернув голову, я увидел макушку Линды. Она спала, сидя на стуле и привалившись к краю кровати.

Девушка заворочалась, повернув лицо в мою сторону. На тыльной стороне ладони, прижатой ко рту, поблескивала слюна.

«Чего это она так развалилась?»

Я уже собирался разбудить её и велеть лечь по-человечески, когда дверь отворилась, и мы встретились взглядами с Каримом.

Он так перепугался, что поднос в его руках ходуном заходил — склянки с лекарствами и полотенца едва не разлетелись во все стороны.

— Сэр Бихен! Вы уже пришли в себя?!

От его возгласа Линда подскочила как ошпаренная…

— Сэр Бихен!

Следом в комнату ворвался Роберто и остальные жители Лаботаса. Помещение в мгновение ока наполнилось хаосом и шумом.

***

Роберто схватил меня за руку, словно хотел обнять, и без устали благодарил за то, что я жив.

И не только он.

— Вы спасли Лаботас! Вы спасли нас всех!

— Прошло… десять лет с тех пор, как я так улыбался. Это похоже на сон.

— Вы освободили нас от бесконечных страданий.

— Как нам отплатить за такую доброту?..

Они плакали и кланялись.

У меня даже не было шанса остановить этот поток.

Дети, пронырливые, как маленькие крысята, под шумок начали трогать меня.

— Такой твердый. Пощупай!

— Ого! Как камень!

…К счастью, их быстро утихомирили: родители похватали сорванцов за шкирку и выволокли наружу.

В этой суматохе я уловил шёпот мужчин, переговаривающихся в стороне.

— Этот человек… он точно такой же, как мы?

— Хм, может, это высокопоставленный рыцарь из Имперской Столицы, скрывающий личность ради добрых дел?

— Какие там рыцари столицы? Разве что Мастер Меча.

— Трудно поверить, это уж точно. В одиночку справиться с такой ордой демонических тварей…

— Это еще не всё, ты не слышал? Говорят, он рискнул жизнью, чтобы спасти сэра Роберто, который был на волосок от смерти, и вёл себя так, будто это сущий пустяк. Разве это нормально? Обычные рыцари были бы заняты бахвальством. Нет, они бы даже не посмели попытаться спасти его.

— Как только он поправится, нужно почтительно попросить его наставлений. У него вроде нет оруженосца. Если он возьмёт кого-то из ребят Лаботаса… может ли быть шанс лучше?

— Верно. С такими навыками и характером — где ещё найти такого человека?

Шепотки становились всё оживлённее.

Должно быть, они не подозревали, что я всё слышу.

Они говорили, что годами прикладывали бесчисленные усилия и шли на жертвы, пытаясь очистить шахту.

В каждом взгляде читались немой шок и безграничная благодарность.

И всё же меня начало мутить.

Тело ещё не восстановилось полностью, а выслушивать неприкрытую лесть, стоящую комом в горле, было довольно утомительно.

Но прогнать их я не мог.

Они были заперты на демонических землях годами и только сейчас вырвались на свободу — насколько же велико их облегчение?

Даже игнорируя Линду, которая пыталась преградить им путь с предупреждениями, они рвались вперёд.

Похоже, сейчас они не видели ничего, кроме меня.

— Господа, я всё понимаю, но сэру Бихену нужен абсолютный покой. Как насчёт того, чтобы отступить на сегодня и выразить остальную благодарность позже?

Мне захотелось поаплодировать.

Карим, вооружившись непререкаемым авторитетом лекаря, разрешил ситуацию.

Воистину, интеллект решает всё.

— Слышали? Идёмте, все! Нельзя тревожить героя, спасшего Лаботас! — подхватил Роберто.

Люди закивали и потянулись к выходу один за другим.

Тук—

Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина, и недавняя суматоха растворилась, словно её и не было.

Только тогда я смог перевести дух.

— Прошу прощения, сэр Бихен. Я забыл об осторожности и повысил голос от удивления, поставив вас в неловкое положение.

— Нет, всё в порядке.

Карим проверил мой пульс и склонил голову набок.

— …Все знания, что я накопил, кажутся бесполезными перед вами, сэр Бихен. Честно говоря, это немного обескураживает. Скорость восстановления за гранью того, что может объяснить известная мне медицина.

Чувствуя себя немного неловко, я просто покрутил кистью.

Это тело, далеко превзошедшее пик средней ступени, оказалось куда крепче, чем я думал.

Человеческое Гу не смогло ни пожрать мою душу, ни пронзить мою плоть, так что в итоге оно оказалось для меня не опаснее гадюки с соседнего холма.

— Если это не будет слишком грубо, могу я остаться с вами ненадолго, чтобы осмотреть вас?

— …Что ж, я буду благодарен. Полагаюсь на вас.

— Никаких проблем.

Карим поправил очки и тихо вышел, словно делать тут было больше нечего.

Теперь осталась только Линда.

Я искоса взглянул на неё, как бы спрашивая, почему она не уходит, но Линда не шелохнулась.

Напротив, она, казалось, подбирала слова, будто это был её шанс.

— Сэр Бихен, если я уеду сегодня, я могу никогда… нет, я имею в виду, я могу не увидеть вас какое-то время.

— Что-то случилось?

— Да. Серьёзные неприятности. Возможно, мне даже придётся обрить голову.

Плечи Линды поникли.

— Я не вернулась вчера, потому что осталась ухаживать за вами. К этому времени в особняке, должно быть, переполох.

Благородная леди, не ночевавшая дома?

Это действительно серьёзно. Я кивнул, но внезапно холодок пробежал по шее.

«…Погодите-ка».

Если это истолкуют превратно, не запишут ли меня во враги Теодора?

Но и сказать той, кто не спала ночь, беспокоясь обо мне, чтобы она помалкивала, я не мог.

— Хм, граф Теодор, должно быть, очень волнуется.

— Да. Но не беспокойтесь. Никакие недоразумения вас не коснутся.

Если я кивну хоть немного, буду выглядеть мелочным человеком, чрезмерно пекущимся о своей шкуре.

Лучше промолчать.

— Благодаря тому, что вы очнулись рано, я едва избежала клейма беглянки. За один день я ещё смогу оправдаться, но если бы прошло два, у меня были бы реальные проблемы.

— Хотите сказать, вы планировали сидеть здесь, пока я не проснусь?

Линда прижала подбородок к груди.

Зачем заходить так далеко?

Прежде чем я успел спросить, Линда бросила взгляд на закрытую дверь и заговорила тихим голосом.

— Есть кое-что, что меня беспокоит… О, и у меня есть кое-что для вас.

Она порылась в рукаве и что-то вытащила.

На её ладони лежал тёмно-зелёный полусферический осколок.

На первый взгляд, он походил на разбитый Камень Маны.

— Помните труп демонического зверя? То, похожее на сердце, что билось в его груди.

— …Это оно?

— Да. Осталось там, где Роберто его уничтожил.

Я внимательно осмотрел осколок. Срез был гладким, словно отполированным.

Но…

«Он кажется каким-то знакомым».

Почему?

К счастью, я быстро понял причину.

«Рубин, оставшийся там, где исчез Кровавый Дьявол».

Цвет и форма отличались, но…

Я был уверен: природа этих вещей одна.

Не просто интуиция — возможно, некое высшее чувство.

Это как вспомнить то, что знал, но забыл, едва увидев предмет… смутное, но стойкое ощущение.

— Зачем отдавать это мне? Не лучше ли вам оставить его себе? Это могло бы послужить доказательством и оправданием вашего отсутствия перед графом.

— Думаю, будет лучше, если он будет у вас.

Вид у Линды был такой, словно она хотела сказать больше, но не решалась.

На самом деле, она выглядела так уже некоторое время.

Если быть точным — с тех пор, как начала обращать внимание на Карима.

— Моя работа здесь закончена, так что мне пора возвращаться.

— …Спасибо.

— Благодарите меня? Это я должна благодарить.

Линда взялась за дверную ручку, заколебалась, затем оглянулась.

— Пока. Ещё увидимся.

Я некоторое время смотрел на закрытую дверь, прежде чем перевести взгляд.

Зелёный осколок на моей ладони слабо светился.

«…Ядовитый Демон».

Я был прав.

Хотя я и представить не мог, что это окажется его половина.

***

Я отдыхал ещё несколько дней.

В мои планы входило вернуться к Теодору к началу Боевого фестиваля.

К этому времени граф Теодор, должно быть, узнал от Линды всё о шахте, включая мои действия.

Он с самого начала проявлял ко мне интерес, так что вопросов у него наверняка накопилось предостаточно.

Я мог игнорировать местных жителей, но отмахнуться от вызова лорда проблематично.

Так что я вполне мог пока оставаться здесь.

Терпеть не могу сложности.

— Вы когда-нибудь испытывали дискомфорт от сенсорных аномалий? Например, слышали голоса или видели то, чего нет?

— Нет, ни разу. После нескольких дней отдыха я чувствую себя легко и бодро.

Блеск в глазах Карима за стёклами очков был своеобразным — смесь восхищения и любопытства.

— Вы говорили, что возвращаетесь в Теодор завтра, так? Планируете участвовать в Боевом фестивале? Большинство не решилось бы в вашем состоянии, но для вас, сэр Бихен, это, вероятно, не проблема.

— Нет, не ради фестиваля. Участвовать могут только представители региона или те, кому лорд дал специальное разрешение, верно? Мне это не интересно.

— Понимаю. Если передумаете, дайте знать. Я буду сопровождать вас как ваш лекарь.

Пока Карим упаковывал свои медицинские инструменты, я небрежно спросил:

— Вы говорили, что путешествуете по королевству, так?

Карим замер, затем повернулся, чтобы ответить.

— …Да.

— Теперь, когда шахта очищена, вы не останетесь в Лаботасе. Куда направитесь дальше?

— Ну, я не то чтобы планирую маршруты заранее.

Я кивнул, поджав губы. Если он так говорит, что тут ещё добавишь?

Уже взявшись за дверную ручку, Карим остановился.

— Возможно, я отправлюсь в Альденфорт, — сказал он, слегка повернув голову.

Альденфорт.

Название, знакомое мне по прошлой жизни. Оно вызвало странную ностальгию, но я не подал виду.

— Альденфорт?

— Да. Владение с одним из крупнейших портов королевства.

— Хм. Полагаю, не просто на море посмотреть.

— Разумеется, нет. Я слышал, там в последнее время неспокойно. Время от времени вспыхивают бунты. Говорят, дело идёт к гражданской войне.

— Гражданская война? Сыт я ими по горло.

— Конечно, до этого не должно дойти.

Карим ушёл со слабой улыбкой.

«…»

Я откинулся назад, сцепив руки за головой.

«Альденфорт».

Разве мог я забыть?

Место, где запах крови был таким густым.

***

— Вы уезжаете завтра утром? — спросил Роберто таким тоном, словно не мог в это поверить.

Его глаза округлились, будто вот-вот вылезут из орбит; казалось, он втайне надеялся, что я осяду здесь.

— Коллега участвует в Боевом фестивале из-за сделки с лордом. Я планирую покинуть Теодор, когда всё закончится.

— Ха… Вот как…

— А что насчёт вас, сэр Роберто? Посвятите жизнь восстановлению Лаботаса?

Ночное небо было необычайно звёздным. Я посмотрел в окно и добавил:

— Иметь ясную цель в жизни романтичнее, чем кажется.

Ответ Роберто прозвучал с задержкой.

— Сэр Бихен, сколько вам на самом деле лет? Вы не выглядите намного старше моего сына. Я уже ловил себя на этой мысли во время разговоров с вами, но иногда вы кажетесь человеком, прожившим несколько жизней.

Я вздрогнул.

Мой блуждающий взгляд остановился на Джозефе, сидевшем рядом с Роберто.

Мальчик опустил голову, перебирая пальцы.

Заметив мой взгляд, Роберто грубовато потрепал Джозефа по шее. Тот дёрнулся и поднял глаза.

— Похоже, ему не хочется, чтобы вы уезжали. Мальчишки в его возрасте такие — мыслей много, а выразить их не умеют.

После шахты связь отца и сына стала крепче. Точнее, отношение Роберто к Джозефу немного смягчилось.

«Если я тактично посоветую Джозефу больше не воровать…»

Это было бы катастрофой.

Я не мог разрушить налаживающуюся атмосферу.

Пришлось сдержать язык, который так и чесался.

Терпение, терпение.

— Конечно, жаль, что вы уезжаете… но из-за Боевого фестиваля. Для других это праздник, а Лаботас — всего лишь сторонний наблюдатель.

Джозеф надулся и проворчал.

Моя гордость была слегка уязвлена тем, что меня отодвигают на второй план, но, увидев, как помрачнел Роберто, эти мысли исчезли.

— Есть причина, по которой вы не можете участвовать, сэр Роберто?

— …Не совсем, просто мои результаты каждый год были плачевными. В какой-то момент Лаботас даже потерял право прямого прохода в финал, в отличие от Теодора и соседних владений.

Я не особо вникал в то, как устроен Боевой фестиваль, полагая, что Болеро всё равно победит.

Я расспросил подробнее.

Право прямого выхода в финал предоставлялось представителям Теодора и его четырёх братских владений — Лаботаса, Алдена, Тиссена и Уэйса — всего пять мест.

Последнее место разыгрывалось через отборочные туры среди участников из разных регионов, и шесть отобранных бойцов сражались в турнире.

Проблема была в том…

— С прошлого года Лаботас лишился права прямого входа. Это не несправедливость — наши результаты были на самом дне каждый год.

— Нам даже не за кого болеть. Просто занимать места и смотреть — теперь это обуза. Сплошная зависть.

Отец и сын в унисон опустили головы, тяжело вздыхая.

— …Это позорно.

— Не вешай голову, отец. Я всё равно горжусь тобой.

— Спасибо на добром слове, но когда-нибудь ты поймёшь, Джозеф. Ничто так не разбивает сердце мужчины, как жалость собственного ребёнка.

Я чувствовал это и раньше, но эти слова заставили меня сопереживать Джозефу ещё больше.

— Не обязательно так говорить.

— Эх… В любом случае, Лаботас больше не обязан выставлять бойца, но мы всё ещё должны заполнить определённое количество зрительских мест. Вам стоит пойти с нами, сэр Бихен.

Двое медленно встали, словно их шаги налились свинцом.

«…Как же это раздражает».

Зачем говорить вещи, которые портят настроение?

— Вы двое.

Это действительно бесит.

— Если вы выиграете Боевой фестиваль, что бы вы попросили у графа Теодора?