I

17-е января 797-го года.

Всего за 24 часа, прошедших с момента прибытия контр-адмирала Кассельна на Изерлон, кажется, что многое изменилось. Как будто огромный пазл вдруг сложился полностью. «То, что раньше было просто крепостью и хозяйственными постройками, теперь органично соединилось в город», – говорит адмирал Ян. Очевидно, что именно адмирал Ян больше всех осведомлён о талантах контр-адмирала Кассельна, поскольку он с гордостью говорит о них, почти как о своих собственных. Поэтому ему следовало бы просто похвалить контр-адмирала, но он никогда этого не делает.

Если задуматься, контр-адмирал Кассельн никогда не служил на передовой. Он был очень талантливым бюрократом, став контр-адмиралом в возрасте тридцати четырёх лет почти исключительно на штабной работе. Однако, как адмирал Ян не похож на героя с блестящим военным послужным списком, так и контр-адмирал Кассельн не похож на блестящего бюрократа. По крайней мере, он не кажется гением продаж. Если бы он считал себя гением, он не смог бы работать на человека, который был моложе и выше его по званию, и чья успеваемость в военной академии была не столь выдающейся. По его словам, контр-адмирал Кассельн был «в верхней середине» в своих оценках в военной академии. Когда он сдавал вступительные экзамены, он также подал документы на факультет делового администрирования Мемориального университета Але Хайнессена, куда он бы также прошёл, но он говорит, что одной из его жизненных неудач было то, что он поступил в офицерскую школу только потому, что перепутал дату и время вступительных процедур. Другая причина заключалась в том, что он «не мог рассказать об этом своей жене».

Адмирал Ян на шесть лет моложе контр-адмирала Кассельна, поэтому они никогда не сидели вместе за одной партой. Адмирал Ян учился на третьем курсе военной академии,когда «старший лейтенант» Кассельн был назначен заместителем генерального директора, и это стало началом их тёплой дружбы.

Говоря о дружбе, сегодня я должен был учиться технике воздушного боя у капитана Поплана. Он сказал, что у него «только этот день свободен от свиданий» или, по версии капитана Конева, «день, когда Поплану не удалось назначить свидание».

Я пришёл в учебный центр ВВС, сообщил о своём присутствии, и вскоре появился капитан Поплан в лётном комбинезоне.

– Если ты ничего не ел – вырвет желудочным соком, а это такое себе удовольствие, – «подбодрив» меня таким образом, он помог залезть в симулятор.

Мне было интересно, изменяется ли поведение таких людей, как капитан Поплан, когда дело доходит до тренировок, но куда там.

– О, разумеется, в какой-то степени каждый ведёт себя иначе во время тренировок! – позже добавил капитан Конев. – Поплан мгновенно становится другим, если его партнер не мужчина, а женщина.

Выйдя из симулятора, капитан Поплан взъерошил волосы и сказал:

– Ты умер девять раз. Я собирался сбить тебя пятнадцать раз, но, похоже, у лучшего бомбардира годахорошие рефлексы.

– Как сделать так, чтобы в следующий раз, когда я буду тренироваться, меня бы сбили только пять раз?

– Я могу научить тебя, но только если ты дашь мне взятку.

– Хотите шоколадную конфетку?

　Поплан, держа шлем подмышкой, уставился на меня своими зелёными глазами. Вид у него был бравый, но то, что он сказал...

– Эх, Юлиан, как жаль, что у тебя нет сестры-близняшки. У каждого свои недостатки.

　Тут пришёл капитан Иван Конев, который тоже закончил симулятор, и мы втроём выпили кофе со льдом у стенда центра. Пока говорил и о недостатках, зашла речь об адмирале Яне, и капитан Поплан охарактеризовал его:

– Адмирал Ян – лентяй, и это отлично! – сказал он. – Если бы он был усердным и правильным, ни он, ни окружающие его люди не выжили бы.

– Именно так! – казалось, ясказалэтослишкомгромко.

Капитан Конев прыснул со смеху. В любом случае, думаю, мы все придерживаемся одного мнения.

Да, образ жизни адмирала Яна вовсе нельзя назвать образцовым для солдат, он далёк от идеала, который должны прославлять поборники морали и патриоты, но меня это ничуть не беспокоит, ведь адмирал спас больше жизней офицеров и солдат, находившихся под его началом, чем любой другой великий полководец.

– Но не всех, – говорил адмирал.

Можно сказать, эти его слова – краеугольный камень во взглядах адмирала на войну и вооруженные силы. И неважно, сколько раз в день он спит.

II

18-е января 797-го года.

Я, всю жизнь проживший на Хайнесене, сам не заметил, как привык к жизни в крепости Изерлон. Если подумать, это кажется немного странным.

Одна из причин может заключаться в том, что здесь, как и на Хайнессене, я рядом с адмиралом Яном. До этого каждый раз, когда я оказывался в новом месте, моё окружение полностью менялось, и мне приходилось начинать всё сначала. Что было мне неприятно, так это то, что я каждый раз надеялся, что на новом месте должно быть лучше, чем на старом. Так было, когда я попал в социальную службу после смерти бабки и когда я потом покидал эту организацию.

Когда я должен был впервые встретиться с адмиралом Яном, я много думал о том, какой он. В конце концов, он – герой Эль-Фасиля. Он мог быть большим человеком сродни святому или же нервозным педантом – но ни одна из этих моих фантазий не оправдалась. Это действительно был сюрприз в хорошем смысле этого слова.

Только один раз я получил от него нагоняй. Как-то раз мне поручили ухаживать за соседскими птицами, а я отправился на матч по флайболу, забыв покормить их. Мы выиграли, причём я набрал большую часть очков для нашей команды. Вернувшись домой в приподнятом настроении, я увидел адмирала, неловкими движениями насыпавшего корм птицам. Я застыл как вкопанный, а адмирал строго сказал мне:

– Юлиан, ты сегодня не ужинаешь. Ты знаешь почему, не так ли?

Если бы он просто отругал меня, я, возможно, не был бы так расстроен, но адмирал Ян не только приказал мне пропустить ужин, но и сам не стал ужинать. Кто-то может сказать, что он не мог сам приготовить себе еду, но ведь он мог просто сходить поесть в кафе. На следующее утро я приготовил на завтрак вдвое больше еды, чем обычно, и робко ждал адмирала Яна. И когда я увидел его улыбку, я был очень, очень счастлив.

19-е января 797-го года.

С Хайнессена пришла корреспонденция. Просматривая небольшую стопку писем, адмирал остановил взгляд на одном из них и вздохнул с грустью

– Не прошло и десяти лет, как я окончил академию, – сказал он, – а трети моих сокурсников уже нет в живых.

Это был список выпускников академии.

Я не нашёлся, что ответить. Именно в таких случаях я вспоминаю, что, как однажды адмирал сказал, что академия – это школа подготовки "убийц или жертв убийств". Если я решу сдавать экзамен в военную академию в июне следующего года, мне придётся покинуть Изерлон и адмирала Яна. Есть над чем поразмыслить...

В списке потерь было имя капитана 3-го ранга Лаппа, который погиб в битве при Астарте. Он был женихом мисс Эдвардс.

Лапп был другом адмирала Яна, серьёзным и достойным человеком, а ещё он обладал отличным чувством юмора.

Хотя, по словам контр-адмирала Кассельна, “Большинство людей выглядят серьёзно и достойно рядом с Яном”.

Но тогда интересно, не входят ли офицеры Изерлона в это "большинство"?

Контр-адмирал Кассельн считает, что если бы капитан Лапп был жив, то уже стал бы по меньшей мере капитаном 1-го ранга и влиятельным членом штаба адмирала Яна.

Однако, если бы контр-адмирал Лапп был жив, он бы женился на мисс Джессике Эдвардс, и адмирал Ян, вероятно, чувствовал бы себя неловко, если бы эта пара всё время была у него перед глазами. Непростая была бы ситуация.

III

20-е января 797-го года.

Когда пришло известие о том, что линкор "Улисс" вступил в контакт с имперским военным кораблем, по всей крепости поднялся шум. Адмирал Аттенборо и адмирал Нгуен Ван Тьеу приказали флоту быть в боевой готовности, а бригадный генерал Шёнкопф провёл сбор и проверку пехоты, включая "Розенриттеров".

Адмирал Ян, однако, не был обеспокоен. По всей вероятности, Империя не предпримет никаких действий, которые могли бы привести к тотальному столкновению:

– Если это была случайная встреча, – сказал он, – то она не повторится, а если это не совпадение, то это будет какое-то предложение о переговорах.

Он был прав. Через два часа пришло второе сообщение, в котором говорилось, что имперский флот предложил обмен военнопленными. Оно было написано на от имени Райнхарда фон Лоэнграмма, главнокомандующего Имперской Космической Армадой.

В отличие от маркиза фон Лоэнграмма, адмирал Ян не имел полномочий для принятия немедленного решения. Он должен был отчитаться перед Объединённым оперативным штабом на Хайнесене, а затем перед комитетом обороны для принятия решения.

Адмирал созвал совещание штаба. Все участники, за исключением его адъютанта, старшего лейтенанта Гринхилл, были в адмиральском звании. Встреча длилась около часа. Мне очень интересно, что обсуждалось, но я не могу спросить, потому что это секретно.

Адмирал сказал, что правительство Союза с радостью согласится на обмен пленными. Причина в том, что скоро выборы, и временное правительство Трунихта хочет завоевать популярность, а также получить голоса вернувшихся военнопленных.

Кстати, в имперской армии нет официального понятия "военнопленные", так как Империя не признаёт существование государства под названием Союз Свободных Планет. Нашу армию они называют "повстанческие силы" или "силы мятежников", и мы с адмиралом Яном – "мятежники". Все граждане Союза Свободных Планет в глазах Империи являются повстанцами, политическими и идейными преступниками.

Таким образом, 150 лет борьбы с Союзом для них – это гражданская война, а не война с другим государством.

– Это лицемерие – не принимать факты как факты, – говорит адмирал Ян по этому поводу, но, видимо, предложение об обмене пленными напомнило ему о «домашнем задании», которое он давал мне некоторое время назад. Иными словами, как маркиз Лоэнграмм мог выиграть у коалиции аристократов? После нескольких намёков, до меня наконец дошло, что самое важное – не допустить вмешательства армии Союза.

– Хм, дайте-ка подумать, то есть, маркиз Лоэнгам попробует расколоть военные силы Союза? – предположил я в отчаянии, но, как оказалось, мысль была верна.

– Именно! – адмирал щёлкнул пальцами, но, к его досаде, звонкого звука не получилось. Я почувствовал облегчение, не разочаровал адмирала. Всё происходило за чаем после ужина.

– Но как он собирается разделить Союз? Ведь в нашей стране нет разделения на две враждующие фракции, как в Империи.

– А ты думаешь, военная фракция Союза – нерушимый монолит из стали? – адмирал усмехнулся.

Я не могу с этим поспорить.

Если бы адмирал Ян был главнокомандующим всех сил Союза, и все силы Союза были бы такими же, как Изерлон, у нас было бы много препирательств, но мы всё равно были бы монолитом. Но на самом деле всё обстоит иначе.

Адмирал Ян, несмотря на свою молодость, имеет самое высокое звание в нашей армии. Единственное звание выше – это гранд-адмирал. Я слышал, что в имперской армии между гросс-адмиралом и адмиралом есть ещё звание адмирала флота. До прошлого года в армии Союза было два гранд-адмирала. Гранд-адмирал Ситоле и гранд-адмирал Лобос, но оба они ушли в отставку, так что теперь высшее звание в наших войсках – адмирал.

Не сомневаюсь, что есть люди, которые завидуют или раздражены тем, что адмирал Ян получил своё звание в таком молодом возрасте. Иначе и быть не может.

– Яну Вэнли просто повезло, – сколько раз я слышал подобное, пока мы жили на Хайнесене, и всегда злился.

Кроме того, основные силы в армии поддерживают Джоба Трунихта. Когда он был председателем комитета обороны, он проявил большую деловитость в получении бюджета.

– Адмирал, может ли Джоб Трунихт, как и Рудольф фон Голденбаум, стать предводителем свержения демократической республики?

– Для Джоба Трунихта слишком большая честь сравнивать его с Рудольфом, – в голосе адмирала чувствовалась неприязнь. – Амбиции Трунихта немного отличаются от амбиций Рудольфа. Рудольф был человеком, который хотел властвовать над народом. Трунихт же лишь хочет, чтобы народ его поддерживал. Если бы он стал обладателем институционализированной и концентрированной власти, то оказался бы в таком же положении, как маркиз Лоэнграмм в Галактической Империи, став соперником Лоэнграмма на основе личной компетентности и обаяния. Я не думаю, что Трунихт встал бы на такой опасный путь. Для него демократическая республика – это броня для защиты его власти. Моральное превосходство демократического республиканизма над тиранией – вот что укрепляет его позицию. И он это хорошо знает.

Хотя Трунихт кажется милитаристом, делающим упор на военную силу, это отнюдь не так. Для него, говорит адмирал Ян, военная мощь и милитаризм – лишь инструменты и костюмы. Это как краска на металле – вы можете красить ею сколько угодно, но она не проникнет внутрь. В любом случае, забавно, сколько всего плохого можно сказать о Трунихте.

IV

21-е января 797-го года.

На Хайнессене собирались опубликовать книгу под названием “энциклопедия выдающихся людей современности”, и издатель, который по собственной инициативе навёл справки о дате рождения и биографии адмирала Яна, прислал ему анкету. Среди прочих пунктов, таких как “ваша любимая книга” и “человек, которого вы уважаете”, был пункт “ваши убеждения”, на который адмирал ответил следующее:

– Не считаю нужным выставлять напоказ личные убеждения.

Среди излюбленных кредо других людей – таких как "самоотверженность и самопожертвование", "преданность демократии", "результаты пропорциональны качеству и количеству усилий", "неустанный прогресс" – ответ адмирала очень выделялся.

– Если бы он дал такой ответ умышленно, просчитав эффект, то нашего адмирала можно было бы назвать ещё тем хитрецом, – со смехом сказал контр-адмирал Кассельн. – Но в этом случае он просто имеет в виду то, что написал.

Кстати, когда я спросил контр-адмирала Кассельна, каково его кредо, он перестал смеяться и ответил:

– Благополучие семьи.

22-е января 797-го года.

Когда у Кассельнов готовят много еды, нас с адмиралом всегда приглашают на ужин. Хоть мне от этого немного неловко, но очень приятно. Миссис Кассельн очень вкусно готовит, у неё разнообразное меню, и у меня есть возможность не только приятно провести время, но и получить отличный опыт в кулинарии.

Сегодня нас снова пригласили на ужин, и мы принесли в качестве гостинца большой шоколадный торт и букет цветов. Торт выбирал я, а цветы – адмирал Ян, он не знал, что это за цветы, но выглядит букет очень красиво и изысканно. Я тоже понятия не имел, как они называются.

– Это камелии, – как мы и ожидали, объяснила миссис Кассельн.

Закончив ужин с фондю, я стал рисовать для Шарлотты, а адмирал Ян и контр-адмирал Кассельн играли в трёхмерные шахматы, и, судя по всему, всё закончилось ничьей из-за повторения позиции.

– Зато я хотя бы не проиграл! – услышал я краем уха слова адмирала Яна.

V

23-е января 797-го года.

Сегодня бригадный генерал Шёнкопф снова обучал меня стрельбе и техникам обращения с холодным оружием. Так же, как и в первый раз, тренировка была тяжёлой и беспощадной.

После тренировки он угостил меня кофе в кают-кампании. Увидев, что я записываю в блокноте следующую фразу: “обращение с оружием – это тоже путь сильных духом”, бригадный генерал усмехнулся.

– Я не настолько испорченный, чтобы давать методам убийства людей подобное определение. Надеюсь, Юлиан, ты не думаешь, что в схватке на топорах победу одержит тот, у кого более высокие моральные качества?

– Конечно, нет. Как учил меня адмирал Ян, нет ничего глупее, чем путать талант, мастерство и характер. Нет ничего более абсурдного, чем приписывать победу моральному превосходству.

– Услышав мой ответ, бригадный генерал Шёнкопф кивнул, лукавая улыбка играла в уголках его губ.

– Ну, адмирал Ян, похоже, точно знает, о чём говорит. Что сам он не человек с сильным характером…

24-е января 797-го года.

Контр-адмирал Кассельн занят все дни напролёт. У него, вероятно, намного больше работы, чем у адмирала Яна.

Внешняя оболочка Изерлона, энергоустановка и портовые сооружения имеют почти вечный срок службы, но срок оборудования для частных нужд, то есть, для гражданского использования, подходит к концу. Естественно, их необходимо заменить, но, поскольку оборудование, производимое в Империи, отличается по стандартам от промышленной продукции Союза, для замены одной розетки в квартире, по словам контр-адмирала, может потребоваться замена электрической системы целого квартала.

Как объясняет контр-адмирал:

– Если это продукция с Феззана, её легко заменить, потому что она есть в нашей стране, но, если это продукция из Империи, это не так просто.

– Вы заменяете всё, начиная с самого базового оборудования?

– У нас нет бюджета на всё, поэтому масштабных замен мы произвести не можем. Только на единовременные выплаты семьям погибших правительство вынуждено потратить двести пятьдесят миллиардов динаров, поскольку в битве при Амритсаре погибло более двух миллионов человек, а со следующего года общая сумма пенсий для семей погибших также значительно увеличится. Естественно, это создаст нагрузку на финансирование по других направлений. Изерлон в приоритете, но даже этого недостаточно.

– Поэтому мы вынуждены снимать оборудование из неиспользуемых блоков и использовать его в других блоках. В определённой степени это помогает, но когда этого недостаточно…

– Что тогда?

– Приходится импортировать имперские товары.

– Разве такое возможно? – моё удивление вызвало улыбку у контр-адмирала.

– Дурное дело нехитрое.

– Даже несмотря на то, что мы в состоянии войны?

– У нас трёхсторонняя торговля через Феззан. Они покупают товары из Империи, и вольны делать с ними дальше всё, что угодно.

– Понятно... Таким образом, существование Феззана имеет смысл. Но, опять же, Империя не может быть в полном неведении о том, что происходит с товарами, когда они попадают в руки феззанцев, не так ли?

– Так работает экономика. Идеализированные представления здесь не действуют, только реальность. В этом отношении экономика может быть более жёсткой, чем политика или военное дело.

Я и не думал, что политики и военные руководствуются только идеалами, но.ю когда контр-адмирал Кассельн говорит мне об этом, я невольно убеждаюсь в прочности экономики. Когда я позже упомянул об этом лейтенанту Гринхилл, она сказала:

– Не сомневаюсь, что всё так и обстоит. Даже при приготовлении кусочка мяса нарушаются наши идеалы.

VI

25-е января 797-го года.

– Ради психического здоровья адмирала Яна нам следует скрывать половину новостей, поступающих с Хайнесена, – сказала мне лейтенант Фредерика Гринхилл.

А все потому, что сегодняшние новости из столицы напрочь испортили настроение адмиралу.

Рыцари-патриоты, очевидно, наводят шороху на Хайнесене. Они приходили на антивоенные митинги и жестоко избивали митингующих, поддерживая провоенных политиков, но на этот раз они сделали нечто особенно впечатляющее: сожгли книги.

Говорят, что на площади Нгуен Ким Хуа в самом центре Хайнесена было сожжено тридцать восемь тысяч книг. В число сожжённых вошли книги, рассказывающие об ужасах войны, книги, критикующие ошибки и коррупцию высшего военного командования, а также книги "антигосударственные и вредные для общества", в том числе "Убитые невинные", которую я читал на днях. У нас теперь рыцари-патриоты решают, что является антигосударственным и вредным?

– Разве так должно быть в свободной стране? Это ведь начало конца демократии, не так ли? – адмирал настолько рассержен, что даже не пошутил.

Есть старая поговорка, что патриотизм – последнее средство негодяев, и адмирал Ян полностью с ней согласен. По его словам, нет более дешёвого и удобного бизнес-инструмента, чем патриотизм. Жаль, что я не могу письменно воспроизвести интонацию адмирала, когда он говорит: “Эти продавцы патриотизма с Хайнессена”.

Мне было интересно, что думают остальные.

– Я всегда на стороне антивоенной фракции по одной-единственной причине: в истории не было ни одного случая, чтобы антивоенная фракция поддерживала авторитарность государственной власти, – тон и выражение лица Шёнкопфа были шутливыми, но мне показалось, что он был на удивление серьёзен.

С другой стороны, капитан Поплан также называет себя сторонником антивоенного движения.

– Разве мне нужно объяснять тебе, Юлиан, кого я больше склонен поддерживать: отвратительных ублюдков, чьи лица закрыты белыми колпаками, или красивых женщин с открытыми лицами?

– Если вы просто объясните, то я сразу пойму, – не сдавался я.

Ведь если подумать, странно, что тот, кто служит в армии, поддерживает антивоенное движение. Возможно, именно потому, что капитан воевал на передовой и не понаслышке знает об ужасах кровопролития, его возмущают те, кто прославляет войну, отсиживаясь в безопасности в тылу. Но то, как как капитан Поплан говорит об этом, всё равно очень по-поплановски. Красивая женщина с открытым лицом – конечно, мисс Джессика Эдвардс. Интересно, знает ли капитан о ней и адмирале Яне? Не думаю, что знает, ведь если бы знал, то не стал бы стесняться упомянуть.

VII

26-е января 797-го года.

На Изерлоне намечается выпуск собственной электронной газеты.

Вместе с военным и гражданским населением, он со временем превратится в огромный город с населением 5 000 000 человек. Газет может быть несколько, говорит адмирал Ян:

– Что такое демократия? Множество партий, множество газет, множество религий, множество ценностей…

– Множество любовей, множество кроватей, – передразнивает его капитан Поплан.

Все знают, что адмирал не терпит приставучих журналистов, но сам он говорит так:

– Я не испытываю ненависти к журналистам. Мне не нравятся отдельные паразиты, которые называют себя журналистами. Те, кто не сопротивляется политическому давлению, наносит ущерб частной жизни и репутации обычных граждан или активно представляет интересы тех, кто находится у власти.

– Не любите даже больше, чем тех, кто стоит у власти?

– Этих я тоже не люблю, но ещё больше я ненавижу паразитов, которые питаются их экскрементами и думают, что они тоже у власти! Этих мерзких, живущих в канализации… – адмирал осёкся, потому что понял, что рядом находится лейтенант Гринхилл. Адмирал старается не использовать вульгарные выражения в присутствии дам. Проблема в том, что иногда ему сложно определить, где грань. До шестнадцати лет его воспитывал отец, а потом он пошёл в военную академию и затем армию, поэтому, если уж он начинает кого-то хаять, то очень быстро впадает в крайности.

– Не беспокойтесь, я выросла в семье военного, – успокоила его лейтенант Гринхилл, но адмиралу всё равно было неловко.

– Но, если бы вы не стали героем Эль-Фасиля, наверное, работали бы беззаботно в архивах Центра стратегического планирования или в библиотеке при военной академии?

– Вовсе нет.

– Почему?

– Не забывай, Юлиан, если бы мне не удалось бежать с Эль-Фасиля, я оказался бы военнопленным, или вернее, “идейным преступником и мятежником, нуждающимся в исправлении”. Вероятно, сейчас я бы находился в исправительной зоне в пограничье или вообще уже бы двинул кони.

Это очень реалистичное предположение. Имперская "исправительная зона" – это ужасное место, где едва можно выжить. Говорят, что военнопленные, объединяясь в группы, нападают друг на друга, сражаясь за скудные продовольственные пайки.

Старшие офицеры, которые вызвали ненависть своих подчинённых, находились в жалком положении – им не давали еду, подвергали разным издевательствам или выбрасывали из жилья в лютую холодную ночь. Имперское правительство также заявляет, что для них слишком накладно вмешиваться в каждый случай, поэтому они просто расстреливают заключённых, которые пытаются сбежать из исправительной зоны. Иногда они проверяют количество выживших и погибших, чтобы уменьшить пайки еды и медикаментов, учтя тех, кто умер. Военнопленные притворяются, что мёртвые ещё живы, чтобы пайки не уменьшались. Иногда имперская армия сама жульничала с количеством смертей, получая дополнительное продовольствие и перенаправляя его. Некоторым заключённым чудом удаётся сбежать, а некоторые возвращаются домой по обмену военнопленными, который происходит раз в несколько лет, но после возвращения они, бывает, сводят счёты между собой и даже попадают под суд.

Интересно, что будет с теми, кто вернётся при следующем обмене военнопленными? В любом случае, они будут рады вернуться живыми.

VIII

27-е января 797-го года.

Находиться в центре внимания – довольно приятное чувство, хотя, наверное, это зависит от обстоятельств.

В крепости будет проведён турнир по флайболу между различными подразделениями, и все помнят, что я два года подряд становился лучшим бомбардиром в лиге средней школы Хайнессена.

- Юлиан должен быть в нашей команде. Он ординарец командующего, так что вполне логично, что он принадлежит к штабу, – заявил коммодор Патричев, который отвечает за команду от штаба. В принципе, так оно и есть, но у командира воздушной эскадрильи другое мнение.

- Эй, Юлиан, поскольку ты мой ученик, долг и чувства диктуют тебе присоединиться к команде эскадрильи истребителей.

- Но, капитан, я также и ученик бригадного генерала Шёнкопфа…

- Нет, нет и нет. Ты мог продать розенриттерам своё тело, но не своё сердце.

- Не говорите фразами, которые могут быть неправильно поняты!

Если адмирал Ян прикажет, я пойду с его командой, но он ничего не скажет, потому что "будет нечестно, если я вмешаюсь". Я никогда не думал, что в армии стану объектом такой охоты.

– Юлиан, Юлианчик, ко мне!– подзывает меня как собаку капитан Поплан.

Он придумал следующий, более изощрённый вариант:

- Если ты сможешь вывести из строя одного из команды розенриттеров, не важно, в какой команде ты будешь, я познакомлю тебя с девушкой, – у меня отвисла челюсть от такой наглости. Согласно репутации, команда эскадрильи истребителей и команда розенриттеров являются двумя фаворитами на победу в турнире. И если подумать, ничего удивительного, что борьба настолько агрессивна, ведь ставки принимаются открыто.

- Нет, ни за что!

- Две девушки, две очень красивые девушки?

- Бесполезно, можете не стараться.

- Ну ты и эгоист!

- Кто ещё тут эгоист!

- Хочешь конфетку?

- Не хочу!

- Не отказывайся, бери. Это не взятка, раз не оказываешь мне никаких услуг.

Я подумал, что всё сказанное было шуткой, и в конце концов взял конфеты, но отдал их девочкам Кассельнов. Однако контр-адмирал Кассель не был в восторге:

- Эй, а ты точно не собираешься их отравить? Поплан мог подсыпать туда слабительного, раз ты не на его стороне.

Матч состоится 1-го февраля, но до этого времени ещё будет много шума.

IX

28-е января 797-го года.

Иногда я удивляюсь, как адмиралу Яну удалось окончить военную академию. В целом он был в первой половине класса, но это было связано с его необычайно хорошими оценками по военной истории, что означает, что он был ниже среднего по всем предметам, кроме этого и теории стратегии.

Но, кроме того, он должен был пройти практическое обучение в условиях холода, жары и перегрузок. И самое главное, что нужно тут понимать: если провалить хотя бы один из этих курсов –несможешьпродолжатьобучениеибудешьнемедленноотчисленизакадемии.

– Конечно, я всё прошёл, – сказал адмирал. – Я израсходовал всю свою силу и выносливость за время обучения в академии. Всё, что остаётся теперь,– это медленно умирать.

– Если бы была возможность выбирать свою смерть, – говорит адмирал Ян, – то лучше всего выпить много алкоголя и замёрзнуть.

То же самое сказал бригадный генерал Шёнкопф, так что, возможно, это и правда самый легкий способ умереть. Если у меня будет возможность, я хотел бы услышать и мнение капитана Поплана.

　Адмирал Ян как-то раз сказал, что однажды он чуть не замёрз насмерть на полевой практике. "Это было великолепно”, – говорит он, но вряд ли захотел бы повторить. Я спросил, как ему удалось спастись. Адмирал поведал, что инструктором в то время был старый лейтенант, который собирался на пенсию, и если бы он убил курсанта во время обучения, то лишился бы пенсии. Инструктор, должно быть, был в отчаянии, потому что при мирной отставке ему присвоили бы звание капитана 3-го ранга, и он получал бы соответствующую пенсию.

"Пенсия инструктора осталась в безопасности только потому, что я спас его",– говорит адмирал Ян, но я думаю, что это слегка заносчиво. Было бы лучше, если бы он вообще не терялся.

Но если бы адмирала не нашли тогда, не только старость инструктора была бы испорчена, но и моя жизнь сложилась бы иначе. Возможно, я всё ещё находился бы в детском доме, или меня отправили в дом другого военного в соответствии с законом Трэверса. В любом случае, я не мог быть счастливее, чем сейчас.

– Слава Богу, что вы выжили, – искренне сказал я и поблагодарил инструктора.

– Когда я разделился со своим учебным подразделением, то решил оставаться на месте и ждать спасения, так как посчитал, что лишние перемещения только истощат мои силы,– адмирал хвастался, что принял правильное решение, которое в его случае было результатом инстинкта, а не размышлений.

Кстати, мнение контр-адмирала Кассельна таково:

– Нет, наш Ян не замёрзнет до смерти! Он просто впадёт в спячку и выйдет из неё весной.

X

29-е января 797-го года.

Даже у адмирала Яна бывают дни, когда приходится с самого утра вкалывать за бумажками, хоть у него и нет мотивации, – и сегодня был именно такой день.Я сопровождал адмирала в кабинет командующего, но, в отличие от лейтенанта Гринхилл, у меня была куча свободного времени.

Было принято официальное решение о проведении церемонии обмена военнопленными 19-го числа следующего месяца, и сотни тысяч военнопленных будут отправлены на Изерлон из лагерей военнопленных по всей Империи. В основном такими вопросами занимается контр-адмирал Кассерн, но иногда и адмиралу приходится принять участие.

В полдень к нам пришла Шарлотта с едой от миссис Кассельн. Луковый суп был восхитительным. Я обязательно научусь готовить его в следующий раз.

30-е января 797-го года.

Сегодня состоялись крупномасштабные учения флота, подготовка к которым велась в течение недели. От начала до конца, включая тренировочное сражение, прошло восемь часов. Я стоял у командного пульта адмирала Яна и наблюдал за учениями через экран восемь часов подряд.

Это было ошеломляюще – видеть огромный флот, движущийся как пояс света, под командованием адмирала Яна. Почему он командует со стола, а не со стула? Я не знаю почему, но почему-то ему это идёт.

Результаты были удовлетворительными, и адмирал Ян похвалил контр-адмирала Фишера, который был за главного:

– Флот Фишера работает виртуозно. Пока он рядом, я могу не беспокоиться о командовании на поле боя.

Адмирал Фишер – мужчина средних лет с серебристыми волосами и без особых отличительных черт. По сравнению, например, с бригадным генералом Шёнкопфом, Фишер – простой человек в форме, молча стоящий в тени. Но он не менее незаменим для адмирала Яна и флота, чем бригадный генерал Шёнкопф.

То же самое, я думаю, можно сказать и о контр-адмирале Мурае и других. Говорят, что адмирал Ян не нуждается в начальнике штаба, но его присутствие делает атмосферу более упорядоченной. И ещё – заместитель начальника штаба, коммодор Патричев.

– Старик Патричев не то чтобы некомпетентен, но ему больше всего не хватает таланта офицера штаба, – говорит капитан Поплан, забыв о вежливости, но действительно, Патричев совсем не похож на штабного офицера.

Он весёлый и открытый человек, в отличие от контр-адмирала Мурая. Я думаю, что именно находчивость адмирала Яна по подбору персонала свела их вместе – или, возможно, это просто мне так видится.

XI

31-е января 797-го года.

Прошёл первый месяц этого года.

– Что сделают будущие поколения историков, – перефразирую я адмирала Яна, – из этого года?

– Я завидую людям будущего. У них будет полное представление о том, как мы с тобой жили, Юлиан, – адмирал Ян говорит об этом, но в моём случае вопрос, вероятно, в том, какую жизнь я буду вести в будущем.

Я прожил меньше пятнадцати лет, не говоря уже о реальном опыте. Только половина жизни адмирала Яна. И смогу ли я дотянуться до ног адмирала Яна в ближайшие пятнадцать лет? И пока я иду, адмирал тоже не стоит на месте.

«Не стесняйся догнать и перепрыгнуть!» – подмигивает контр-адмирал Кассельн, а бригадный генерал Шёнкопф добавляет: «Беги, пока адмирал Ян спит, так точно быстрее догонишь”. Капитан Поплан смеётся: «У тебя-то есть адмирал Ян, но у адмирала Яна нет адмирала Яна, ему тяжелее». Короче говоря, меня все поддерживают. Каждый из них троих идёт по своему пути, в собственном темпе, но с интересом, и, возможно, сочувствием, наблюдает, как я постоянно стремлюсь догнать своего отца и учителя (прим.пер.: сифу (яп.) – отец и учитель) – хорошее слово, которому я тоже научился у адмирала Яна.

Сегодня адмирал Ян с неприязнью наблюдал за заседанием военной фракции на Хайнесене на экране канала связи:

– Юлиан, давай вспомним основы. Поговорим о том, почему война – зло. Потому что, прежде всего, это массовое производство бессмысленных смертей, бесполезных смертей, ничем неоправданных смертей. Согласен?

«Это действительно так. Не нужно обманываться речами агитаторов и патриотов. Они прославляют смерть, пока живут, потому что им нужно, чтобы другие умирали за них. Они восхваляют жертвенность и преданность делу, потому что нуждаются в том, чтобы другие жертвовали и посвящали себя им», – когда я пишу это, то понимаю, что этому я тоже научился у адмирала. Я подобен крошечному насекомому, питающемуся соком из ствола великого дерева, которым является адмирал Ян, но иногда я не могу как следует усвоить эту пищу. Интересно, стану ли я в один прекрасный день не насекомым, а деревцем, пусть даже совсем маленьким? По крайней мере, сейчас я пытаюсь как можно точнее записать лишь часть того, что усвоил от адмирала.

– Государства, законы, социальные системы, компьютеры – всё это лишь инструменты. Инструменты для того, чтобы облегчить людям жизнь в обществе друг друга, насколько это возможно. В то же время они являются инструментами для управления людьми. Законы и компьютеры сами по себе не управляют людьми, но те немногие, кто умеет пользоваться этими инструментами, будут доминировать над большинством. В древние времена человек, утверждавший, что слышал голос Бога, управлял целой страной. Для таких правителей Бог был инструментом для оправдания своей власти, и наркотиком, который не давал людям думать. Позже современные суверенные государства заменили Бога, но что всегда оставалось неизменным, так это наличие другого инструмента, заставляющего почитать его как священный, – армии.

Затем адмирал Ян добавил:

– Армия – это всего лишь инструмент, Юлиан. Это инструмент, без которого нам было бы лучше обойтись. Помни об этом и постарайся быть настолько безобидным инструментом, насколько это возможно.

Конечно, он не приказывал мне и не заставлял быть таким, а только выражал надежду – вот такой человек Ян Вэнли. И я всегда буду помнить об этом.