Четырнадцать лет назад Тхэсопу было семнадцать. На завтрак он съел две миски риса с водорослевым супом, уложил короткие волосы воском и чуть приподнял пряди. Когда отец, размахивая ключами, предложил подвезти его до школы, он крикнул: «Да не нужно!» — и, словно летя, побежал по извилистому переулку.

Он пришёл на автобусную остановку раньше времени и ждал друга Донука. Они вместе учились в средней школе и поступили в одну старшую. Уже три автобуса прошло, а Донук всё не появлялся. Тхэсоп пришёл к выводу, что у него опять разыгралась нервная диарея, и решил подождать ещё один автобус.

Проводив взглядом очередной автобус, он посмотрел на массивные часы на запястье. Отец купил их в универмаге в честь поступления — выбрал самую дорогую и модную модель.

— Бр-р, холодно, — пробормотал он под нос, засовывая руки в карманы школьных брюк.

Не то чтобы его раздражала девочка с непроницаемым лицом, стоявшая неподалёку, но любопытство всё же брало своё. На ней та же школьная форма, а она уже пятый автобус подряд пропускает. Что она вообще делает? В школу идти не собирается? Если опоздает, что тогда?

Тхэсоп уже решил пропустить ещё один автобус ради Донука — и тут девочка поднялась. Автобус остановился, и она вошла внутрь. Водитель взглянул на Тхэсопа, молчаливо спрашивая: «А ты не садишься?»

— Тхэсоп, подожди меня! — раздалось издалека. Это бежал запыхавшийся Донук.

Тхэсоп обернулся, мельком глянул на него и, озорно улыбнувшись, запрыгнул в автобус.

В салоне было тесно. В зеркале у входа он увидел, как Донук выдохся и опустился на тротуар. Хихикнув, Тхэсоп достал из кармана транспортную карту. Девочка, которая зашла первой, всё ещё копалась в кошельке. Когда та попыталась протянуть купюру в тысячу вон, водитель спросил:

— Мелочи нет?

Тхэсоп уже набрал в лёгкие побольше воздуха, собираясь сказать: «Два школьных, пожалуйста!» — и протянуть карту.

Но девочка вдруг тихо сказала:

— Сдачи… не нужно.

Воздух, который Тхэсоп уже успел глубоко вдохнуть, бессильно вырвался изо рта. Когда салон забился так, что в зеркале заднего вида уже ничего не было видно, водитель нарочно резко нажал на тормоз. Автобус качнуло, люди впереди разом пошатнулись и, толкая друг друга, откатились назад. Даже стоять было негде, но водитель сильнее «утрамбовывал» людей внутрь. 

Тхэсоп к подобным вещам был привычен, поэтому устоял — он обеими руками крепко держался за верхний поручень. Тело, накренившееся назад, быстро вернулось в равновесие. Проблема была в другом — ему снова наступили на ногу. 

— Эй, кто там? — раздражённо буркнул он и, наклонив голову, встретился взглядом с той самой девочкой.

Так и знал, что всё кончится чем-то таким. Девочка, едва-едва держась за ручку кресла, в итоге со всей силы наступила Тхэсопу на ногу. Они посмотрели друг на друга, но ни он не сказал «всё в порядке», ни она — «извини». Девушка торопливо отдёрнула ногу и опустила голову; сбоку из-под опущенных волос виднелось покрасневшее ухо. Тхэсоп прокашлялся и, делая вид, что ничего не произошло, уставился в окно.

В школе он посмотрел список распределения по классам и встал в очередь. Это была смешанная старшая школа, где учились и мальчики, и девочки. Мальчишки, узнав, что будут в одном классе с девочками, чувствовали странное возбуждение и нарочно отворачивались.

— Чёрт, как же холодно. С ума сойти, погода просто жесть, — бормотали они, чтобы скрыть смущение. Между собой мальчишки подшучивали, галдели и изредка косились в сторону девушек. Стоило взглядам встретиться — тут же отворачивались и снова хихикали между собой.

Девочки стояли первыми. По росту — до двадцатого номера включительно были они, с двадцать первого начинались мальчики. Парень с номером 21 оказался ниже девочки с номером 20 и выглядел так, словно это сильно задело его гордость. Тхэсоп был вторым по росту в классе и шёл тридцать девятым номером.

Та девочка — шестнадцатый номер.

Зовут её Ли Мёнджун.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

В автобусе Тхэсоп не раз сталкивался с Мёнджун. Прошёл месяц, неловкость постепенно рассеялась, и мальчики с девочками начали понемногу общаться. Тогда всё больше учеников стали ездить в школу на бонго. Тхэсоп тоже пересел на него вместе с Донукoм. Как раз одно место оставалось свободным, и он подумал о Мёнджун.

Бонго, который забирал их у магазина на большой улице, отправлялся в семь утра. Иногда Мёнджун прибегала с ещё не высушенными после душа волосами, небрежно прочёсывая их пальцами. Иногда он видел, как она выходит из ворот дома. Бывали дни, когда она спускалась вниз, вставив в уши белые наушники, и полностью игнорировала его.

Стоило Тхэсопу первым вскочить в микроавтобус и дважды хлопнуть по двери — «поехали, дядя!» — как Мёнджун неизменно делала лицо в духе «опять двадцать пять». Только когда она хмурила брови, он, притворно вздыхая, открывал дверь.

На заднем сиденье, где сидел Тхэсоп, всегда было шумно и весело, а Мёнджун сидела впереди с непроницаемым лицом и наушниками в ушах. Иногда он легонько стукал носком ботинка по спинке её кресла, и тогда Мёнджун резко оборачивалась. Тхэсоп думал, что её глаза похожи на чёрные отполированные камешки.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

На первом промежуточном экзамене Тхэсоп занял пятое место в классе и 113-е по школе. Четверо ребят, оказавшихся выше него, зашли с серьёзными лицами, а Тхэсоп, напротив, спокойно показывал пальцами знак «V». Мёнджун была седьмой в классе и сто сорок шестой по школе. Результат её не устроил: она тяжело вздохнула.

Начались школьные спортивные соревнования. Больше всех был в восторге Тхэсоп — он записался на всё: бег, баскетбол и даже традиционную борьбу. Мёнджун беспокоилась только об одном — о своём участии в вышибалах.

Сначала прошёл турнир по борьбе. Тхэсоп, высокий и ловкий, валил соперников на песок одного за другим, но в финале уступил Ким Чхольджину из 5-го класса — тому самому, что занимался борьбой в средней школе и был раза в два крупнее. Ещё недавно Тхэсоп рвался в бой, а после поражения беззлобно воскликнул: «А, так он из секции борьбы? Ну тогда понятно, а то я-то думал, как же это я мог проиграть!»

Потом настала очередь Мёнджун — игра в вышибалы. Она вылетела почти сразу, как только в неё попал мяч. Тхэсоп знал, что так и будет, и громко смеялся.

После обеда начался самый ожидаемый матч — баскетбол. Парни, насквозь вспотевшие, старались изо всех сил, но всё же им было всего по семнадцать — передачи и подборы выходили кривыми и неуклюжими. И всё же каждый забитый мяч сопровождался оглушительными криками. Тхэсоп со своей командой вырвал победу со счётом 21:19 и вышел в полуфинал. Они радостно хлопали друг друга по спинам, наперебой повторяя: «Круто сыграли! Молодцы!»

Мёнджун тем временем помогала старосте раздавать напитки. Когда Тхэсоп взглянул в её сторону, то заметил, что напитки баскетболистам раздаёт Сохи, а Мёнджун просто вручала бутылки остальным. Раздав всё, она открыла последнюю, которую оставила для себя. Поднесла её к губам — и в этот момент, неизвестно откуда, появился Тхэсоп и выхватил у неё напиток.

— Это моё.

— Знаю, — сказал он и залпом осушил бутылку.

— Говорю же, моё! Отдай!

Мёнджун встала на цыпочки, а Тхэсоп захихикал и поднял бутылку повыше. Мёнджун метнула на него сердитый взгляд, потом демонстративно отвернулась — мол, пей, подавись. Тогда Тхэсоп догнал её.

— Ладно-ладно, держи, — сказал он, но, не оставив ни капли, допил всё до дна и только потом достал из кармана новую. — Вот, довольна? — и тут же умчался на полуфинальный матч.

В полуфинале они проиграли с разницей в три очка, и Тхэсоп стоял с видом человека, готового умереть от досады. А Мёнджун подумала, что ей, наверное, просто показалось — будто во время игры он несколько раз смотрел именно на неё.

Осталась последняя эстафета. Бегуны стояли вдоль овальной линии, нарисованной на стадионе, а остальные ученики надрывали голоса, поддерживая свои команды. Третий участник выронил эстафетную палочку — девочки вскрикнули, мальчишки с досады топнули ногами. Последний бегун, Тхэсоп, был не в силах спокойно стоять от нетерпения.

Когда третий бегун, пришедший последним, наконец протянул палочку, Тхэсоп буквально вырвал её из рук и рванул вперёд. Он бежал, стиснув зубы — ноги мелькали так быстро, что их было не различить. Он обогнал одного, потом второго и стремительно вырвался вперёд. До финиша оставалось всего несколько шагов. Почти одновременно с соперником он порвал финишную ленту, но, не сумев удержать равновесие, кубарем покатился вперёд. Вокруг поднялось облако пыли.

Судьи засчитали Тхэсопу первое место с минимальным отрывом. Он радостно поднял руку, показывая, что победил, и широко улыбнулся. Его колени были разбиты и кровоточили, а волосы покрывала пыль. Мальчишки обливали победителя водой, весело крича.

Поднявшись, Тхэсоп оглянулся и показал рукой знак «V» в сторону, где стояли Мёнджун и другие девочки. Мальчишки засвистели и, смеясь, стукнули его по голове. Вряд ли он смотрел на меня, — подумала Мёнджун.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Вечером к ним приехали гости — Чонгюн с родителями. Сам Чонгюн, ученик выпускного класса, выглядел так, будто его притащили насильно. Его отец, преуспевающий бизнесмен, был вспыльчив и нетерпелив. Стоило сыну задержаться на пару шагов, как он уже раздражённо бросал: «Что ты еле тащишься?»

За ужином Чонгюн сказал, что у него что-то с желудком, и положил себе поменьше еды, но отец тут же отрезал: «Какой же из тебя мужик, если ешь, как воробей? Откуда силам взяться? Живо доедай!»

Потом разговор зашёл об учёбе. Да, в классе он стабильно первый-второй, но по школе — далеко не в десятке лучших, и отец жаловался, что зря тратит деньги на репетиторов. «Если так и дальше пойдёт, бросай всё к чёрту!» — грозно заявил он, а потом уже в шутку добавил: «Если не поступишь в Сеульский, отправлю тебя работать на завод!», и расхохотался. Чонгюн побледнел и подавился.

После ужина взрослые остались за столом пить чай и обсуждать серьёзные дела, а Мёнджун с Чонгюном болтали в гостиной. Они знали друг друга с детства — он часто бывал в этом доме, был для неё почти как родной. Мёнджун достала из аптечки средство для пищеварения, налила воды и протянула ему. Он устало улыбнулся и сказал, что хочет быстрее стать взрослым.

Когда гости собрались уходить, мать Чонгюна, подмигнув, сказала:

— Наша Мёнджун теперь богачка!

А отец, смеясь, добавил:

— Эй, Чонгюн, держись за неё покрепче, понял?

В тот день дед принял решение передать Мёнджун часть своих акций компании «Тхэпхён Электроникс», которые изначально предназначались её матери. Фирму основал его лучший друг — дед Чонгюна. Там производили газовые плиты и духовки. 

Дед Чонгюна начинал с небольшой мастерской и сам довёл дело до крупного предприятия. А дед Мёнджун был преподавателем английского языка; написанное им учебное пособие по грамматике прославило его, и именно на этом он разбогател. Когда «Тхэпхён Электроникс» переживала кризис, он вложил в компанию деньги, и с тех пор семьи стали ещё ближе, — так рассказывал отец Чонгюна.

Когда гости разошлись, дед позвал Мёнджун. Он сказал, что передаст ей половину той доли, которую оставил в наследство дочери. Дедушка добавил, что надеется, что это поможет ей, когда его уже не будет, и что верит, что внучка справится. Мёнджун кивнула в ответ, но всё это казалось ей чем-то очень далёким, будто разговор шёл о чьей-то чужой жизни.