Закончив разговор с Мёнджун, Чонгюн вернулся и дрожащей рукой принялся собирать разбросанные по столу документы. С председательского места в конференц-зале директор Со наблюдал за ним поверх очков.

Сотрудники в шутку говорили, что «в начале всего стоял директор Со». Он был единственным работником, когда дед Ким Чонгюна впервые основал «Тхэпхён» — предприятие по производству резиновых уплотнителей для рисоварок, ставшее впоследствии прародителем «Тхэпхён Электроникс». Пройдя путь от техника до начальника цеха, от начальника цеха до главы подразделения бытовой техники, а затем и до генерального директора, он рос вместе с компанией. Директор Со, без преувеличения, был живой историей «Тхэпхёна» и его фактическим руководителем.

— У меня дома неотложные дела, я пойду пораньше, — сказал Чонгюн, напрягая живот, чтобы не дрогнул голос. Живая история «Тхэпхёна». И что с того. Всё равно этот человек лишь ступенька между отцом и мной, всего лишь наёмный работник. Если речь идёт о делах семьи владельцев, вряд ли кто-то осмелится удерживать меня ради протокольного совещания.

Само по себе внезапно созванное перед самым концом рабочего дня собрание руководителей подразделений и без того его раздражало. После объявления об увеличении капитала естественно, что курсы акций меняются, а они ухитрились использовать это как повод всех собрать. В итоге, наверняка, смысл один — под лозунгами защиты управленческого контроля, увеличения капитала и преодоления недовольства акционеров собраться, подбодрить друг друга и сказать «давайте сделаем все что в наших силах». И отец, и директор Со — оба одинаково по-старомодному умеют выжимать из людей все соки.

— Хорошо. Только перед уходом спрошу одно. Как вы оцениваете сегодняшний доклад финансового отдела, господин Ким? — обратился к нему директор.

Рост акций идёт слишком стремительно. И что с того? Всё это — прямое следствие отцовской жадности. Кому вообще пришло в голову строить крупный производственный завод внутри страны? Не зря же остальные открывают фабрики в Китае или Юго-Восточной Азии. А он со своей безрассудной верой в развитие собственной конкурентоспособности затеял это — и в результате получил гору долгов.

А то, что доля акций, принадлежащих семье владельцев, не достигает и десяти процентов, для такой средней компании, как «Тхэпхён», а не крупного концерна, является смертельно опасным риском. Отец упрямо пёр, как бульдозер, пока не стало невмоготу, и в итоге выбрал последнее средство — дополнительную эмиссию акций. Упрямый, глупый старик.

— После объявления о дополнительной эмиссии иногда наблюдается рост котировок, директор Со. Это результат активных усилий компании по предотвращению падения стоимости акций. «Тхэпхён» в последнее время также прилагал разносторонние усилия: девять лет подряд признавался компанией с наивысшим индексом удовлетворённости качеством в Корее, заключил стратегическое технологическое партнёрство с немецкой компанией Amen, контракт на поставку встроенной техники с индонезийским курортом Jason Resort. Думаю, это отражает доверие клиентов к стараниям «Тхэпхёна», — Чонгюн хлопнул по папке с документами и, опираясь на край стола, аккуратно выровнял бумаги — безмолвный знак того, что разговор окончен и он собирается уходить. Директор Со едва заметно кивнул в ответ. 

Выйдя из душного зала заседаний, он ослабил узел галстука. Сделал глубокий вдох и нажал на кнопку быстрого набора Мёнджун. Услышав в трубке, что телефон выключен, он ускорил шаг.

****

Чонгюн подъехал к родительскому дому как раз в тот момент, когда она выходила из такси. Машина с визгом затормозила, и стоявшая у ворот Мёнджун обернулась. Она смотрела на ослепительный свет фар, беспощадно разрезавших тьму узкого переулка. Даже когда свет погас, она не отвела глаз. Смотрела прямо на приближающегося Чонгюна — взглядом, которого он никогда раньше не видел.

До сих пор в её глазах всегда была мягкость — то озорной младшей сестрёнки, то старшей, заботливой девушки. Теперь же в её глазах бушевало море. Впервые он видел в них шторм. От этого прямого, пронизывающего взгляда у него перехватило дыхание, и он судорожно вдохнул.

— Мёнджуна.

Она не ответила. Только долго смотрела на него. Под этим бурлящим, неистовым взглядом он почувствовал себя песчинкой. Затем она резко отвернулась и направилась к воротам. Чонгюн, опомнившись, схватил её за руку.

— Подожди, подожди! Ты сейчас просто на эмоциях. Выслушай меня, дай всё объяснить!

— Не нужно оправданий. Отпусти!

Она дёрнула руку, сбрасывая его хватку. Чонгюн схватил её за плечо и силой развернул к себе. 

— Давай не будем вот так. Я не знаю, что тебе наговорили, но не верь всему, что говорит эта О Джэён. Она сама толком ничего не знает! До свадьбы два месяца, я же не сумасшедший, чтобы…

— Моя онни? То есть теперь во всём виновата Джэён?!

— Да. Мы действительно встречались в отеле. Но это была просто встреча выпусников. Мужики сняли комнату — выпивка, разговоры, немного девушек. Ты же знаешь, я иногда бываю на таких мероприятиях. В деловом мире, если от всех таких встреч отказываться, далеко не уедешь.

— Это и есть твое заготовленное объяснение? — Мёнджун выдохнула. Возмущение было настолько сильным, что слов просто не находилось.

— С Джэён я растерялся и не смог толком ничего ей объяснить. Ну кто бы поверил, если сказать, что это не то, чем кажется, когда тебя среди бела дня видят выходящим из отеля с женщиной? Мы пересекались пару раз ещё во время учёбы за границей. Она просто пришла на ту встречу. Сейчас компания работает над промо-проектами с людьми из сферы культуры… Она всего лишь одна из художниц, которым мы собирались оказать поддержку.

— И это ты называешь оправданием?!

Поддерживать Юн Соль — с ума сошёл?! Как он мог?! И он думает, что это хоть что-то объясняет?!

— Не знаю, что именно наговорила тебе эта О Джэён…

— Не смей сваливать всё на мою лучшую подругу! Это Юн Соль! Не Джэён, а Юн Соль! Она сама пришла! Ко мне, на мою работу, в мою… — не в силах сдержаться, она ударила его в грудь. Чонгюн пошатнулся, едва удержав равновесие. — «По делам», говоришь? Как ты мог «по делам» с ней встречаться?! А отец тоже знает? Знает, кто она, и всё равно согласился её спонсировать?!

— Соль… приходила к тебе?

— Да! Приходила! Она сама меня разыскала! Как ты мог, Чонгюн? Как ты мог воткнуть мне нож в спину? Как ты мог встречаться с Юн Соль?!

— Ты хочешь сказать, проблема в том, что это именно Соль? — Чонгюн был сбит с толку. Мёнджун знает Соль? Откуда? Если бы они просто были художницами из одной сферы, она бы не реагировала так бурно.

— Ты что, не знал? Не знал, кто она?! Хочешь сказать, ты правда не знал?! Да весь мир знает! Что она дочь Чхве Гымджу! А ты не знал?!

Глаза Мёнджун сверкнули, а взгляд Чонгюна мгновенно потух от потрясения.

— Что?.. Кто?..

— Перестань нести этот бред и оправдываться!

— Чт… что?.. Я правда… Ты хочешь сказать, Соль — дочь той женщины?.. Как… Как это вообще возможно…

Перед глазами Чонгюна кадры прошлого пронеслись как киноплёнка. 

«Я художница. Отца нет, мама вышла замуж, мне некуда возвращаться. Не хочу говорить о прошлом. Ли Мёнджун? Не знаю, а что? Это кто-то из твоих знакомых?»

То, что она рисует, он знал ещё со времён их встречи в Нью-Йорке, но без подробностей. Когда они встретились снова и выяснилось, что Соль училась на том же факультете, что и Мёнджун, он спросил — не знает ли она её. Соль ответила, что нет. Людей, мол, много, а тех, кто бросил учёбу, и не упомнишь.

То, как Чонгюн, пошатываясь, опёрся о стену, выглядело слишком естественно, чтобы быть ложью. Потрясение в его глазах было слишком сильным. У Мёнджун потемнело в глазах.

— Ты не знал… Правда не знал?

Столкнувшись с этим нелепым, опрокидывающим всё поворотом и накатывающей пустотой, она горько рассмеялась. Слёзы потекли ручьём.

— Как можно было не знать? Как можно жить, не зная этого? Даже моя подруга поняла всё сразу, как только услышала имя! Даже одноклассник, которого я не видела десять лет, знает, кто она! А ты… как ты мог не знать? Что мы вообще…

Увидев безысходность в её взгляде, Чонгюн крепко схватил Мёнджун за руку.

— Я не знал. Если бы знал, такого никогда бы не случилось. Честно. Клянусь. Клянусь своей жизнью. Как я мог так поступить с тобой? Ты для меня уже семья, ты моя спутница. В тот день я встретился с ней, чтобы всё закончить. И я всё закончил. Поверь мне.

И это он называет оправданием? Думает, незнание станет ему прощением?

— Ты правда меня не знаешь, не интересуешься мной. Совсем. Ни капли. 

Как будто стеклянное тело ударили молотком — и оно разлетелось вдребезги. Чонгюн казался ей до странности чужим, и она зажмурилась.

Лучше бы сказал, что знал, кто она такая. Что знал и всё равно потянуло. Что поэтому тайком встречался и обманывал. Что до свадьбы хотел всё закончить. Тогда это была бы просто злость и обида. Но не такое бездонное отчаяние, которое я испытываю из-за тебя.

Если подумать, что бы я ни надела, как бы ни накрасилась, даже когда держалась за твою руку — твои глаза всегда были пусты. Отсутствие любви не должно высушивать все чувства. Ты был добр, тёпл, но только этим всё и ограничивалось.

Да, оглядываясь назад, я понимаю: было немало намёков. Я их игнорировала? Ты говорил: «пусть пока будет так…» — и «неловко», «не получается» — я не подозревала. Слишком долго мы жили как брат с сестрой, чтобы я видела в тебе мужчину. Иногда мне было горько, тревожно, но я гнала это, думала: «ерунда». Думала, мы постепенно настроимся друг на друга в своём темпе. Даже когда я предлагала остаться на ночь, ты говорил: устал, занят, не до того. Из всех этих слов — что было правдой?

— Спрошу только одно, — начала она. 

Чонгюн закусил губу.

— Мёнджун, пожалуйста. Только не говори отцу. Ты же знаешь. Если он узнает, я… Я правда не знал.

— Ты с ней спал?

Слова сорвались шёпотом. Пустые, горькие, они повисли в воздухе и тут же впились обратно ей в грудь. «Как это было? Хорошо?» — беспорядочные фразы всплывали в голове, рвали её изнутри. «Что в ней такого?» Она глотала отчаянные вопросы и вместе с тем отчётливо понимала: Вот и конец. Это и есть наш конец — такой грязный, такой низкий вопрос.

— Своим родным я сообщу сама. А ты сам разбирайся с семьёй.

— Ч-чего?..

— Ты и правда думаешь, что после всего этого возможна свадьба?

— Мёнджун. Давай возьмём паузу…

Мёнджун подняла взгляд на родительский дом в Банбэдоне. Оппа ведь не знает. Не знает, что всё моё тело рушится на куски. Не знает, что я не врываюсь к ним в дом этой ночью не из-за него, а из последнего уважения к его отцу, который всегда был ко мне добр. Не знает, что это — последняя попытка не опуститься ещё глубже в унижение.

Она устала. Мозги плавились. Хочется просто упасть где угодно и закрыть глаза. Не думать ни о чём и проспать год. Нет — очень, очень долго.

Чтобы от яркого утреннего солнца жмуриться. От нежелания просыпаться — зажмуриться. От глубокой ночи — зажмуриться… и забыть. А лучше не просыпаться вовсе.

Мёнджун из последних сил цеплялась за уплывающее в темноту сознание. Собрав остатки воли с одной мыслью — уйти от этого кошмара, — она сбросила руку Чонгюна и пошла. Дорога не имела конца, а ночь казалась бесконечно чёрной.

***

Я в отпуске с 3 по 11 марта, поэтому следующие обновы 17 марта.

Главы 28-44 можно прочитать на бусти https://boosty.to/heylalala?postsTagsIds=20122775