Леон слегка отстранился, медленно опуская все еще сцепленные ноги Даны.

— О чем ты задумалась? — взглянув на поникшую Дану, наконец, спросил он.

В ее голове возникло редкое, пустое воспоминание, но Дана знала, что оно означает. Ее юбка была задрана, и она смутно помнила ощущение, возникавшее, когда кто-то другой брал ее, прямо как сейчас. Пусть воспоминания о том времени были неясными и размытыми, но она все равно чувствовала, как ее сердце сжимается в комок.

— Мне так не нравится… Это больно и страшно.

В ее усталых глазах стояли слезы, блестевшие, словно глубокое море.

Приподняв Дану, Леон усадил ее поверх себя. Он опустился на кровать, прислонившись спиной к ее изголовью. Они оказались в той же позе, что и вчера.

Его член, обмякший на какое-то время, вновь начал наливаться силой. Леон посмотрел на Дану. Он был уверен, что она тоже это почувствовала.

— Мне остановиться?

Он провел большим пальцем по ее щеке, и вслед за этим по ней тут же покатились слезы.

— Расскажи мне, что я делала, когда ты спас меня.

Леону было нелегко говорить об этом, даже после того, как он увидел Дану со слезами на глазах. Вытерев соленую влагу, он заправил ее светлые волосы за уши.

— Мне страшно.

— Чего ты боишься?

Его ладони легонько скользили вверх и вниз по узкой талии и тазу девушки. Дана уткнулась лицом в крепкую грудь Леона.

— Вот этого… Жить с утраченными воспоминаниями... — еле различимо пробормотала она. Леон слушал ее, будучи не в силах остановить свои руки. Его ладони успели опуститься на ее бедра. — А если ты прогонишь меня...

— Ты беспокоишься о еде и крыше над головой?

— ...Ах.

Леон невесомо провел пальцем по ее тазовой кости. Вздрогнув, девушка замерла.

— Просто в действительности мне не на кого положиться и некуда податься. Ммм…

Леон проник пальцем в отверстие между ее половыми складками. Каждый раз, когда он надавливал на стенки вагины, они тут же напрягались. Член Леона вновь заполнил ее влагалище, словно это был ее первый раз. Он думал, что остановится, если она этого захочет, но теперь попросту не мог.

— Ты умеешь читать?

Тем не менее, он внимательно выслушивал опасения Даны, продолжая настаивать на своем.

— Да, — слабо кивнув, ответила она.

Дана этого не осознавала, потому что даже не задумывалась о подобном, но, к счастью, она правда умела читать. Леон обхватил руками ее округлые бедра, медленно направляя их вверх-вниз. От влагалища, из которого сочилась сперма вперемешку со слюной и естественной смазкой, раздавались хлюпающие звуки.

— Да, ах… Ах...

Дана всем телом отдалась Леону, закрыв глаза от нарастающего удовольствия.

— Тогда не все еще потеряно. Это станет полезным навыком, где бы ты не оказалась.

«Даже сейчас», — Леон проглотил последние слова.

В их предыдущем разговоре от тоже многое недосказал. Ему было сложно решить, следует ли рассказывать девушке всю правду. Ее память не восстановилась и Леон боялся, что от потрясения она может сойти с ума.

Леоном овладела порочная жажда — он хотел монополизировать ее. Извращенное желание заполучить ее не исчезло бы, даже если бы это сломало девушку.

«Если ты сойдешь с ума…»

Леон изо всех сил пытался отделаться от навязчивой мысли о том, что если это произойдет, то он, возможно, в конечном итоге сможет сделать ее полностью своей.

Правда, было кое-что, чего он никак не мог понять. Конечно, секс с этой женщиной оказался гораздо лучше, чем он ожидал. Даже слово «хороший» не описывало его в достаточной мере. Но то, что он так быстро и просто увяз в этом, было непривычно для Леона.

«Возможно, я и правда могу все испортить».

Бедра девушки покачивались, и густая жидкость стекала по члену Леона, капая на редкие волосы на лобке.

— Нет, я не об этом... — покачав головой, сказала Дана.

Сильнее задрожав, девушка подняла глаза, встретившись с Леоном взглядом.

— Пожалуйста, позволь мне остаться рядом с тобой… Я... я сделаю все, что угодно. Я думаю, ты...

Леон хотел ответить отчаянно цеплявшейся за него Дане, что она не обязана ничего делать. Но вопреки своему желанию он резко произнес:

— Лучше ничего не говори. Ты знаешь, что делать.

— Ты, ах.... Хорошо, ладно. Как только я впервые увидела тебя, ты мне сразу понравился, ха...

Было непросто связать ее стремление выжить с последовавшим за этим признанием. Но Леон не расстроился из-за этого.

— Даже если ты останешься рядом со мной, то сможешь быть только любовницей.

Глаза Даны дрогнули при слове «любовница».

Ей показалось, что она вот-вот вспомнит о чем-то, но вместо этого внутри нее возникали лишь эмоции, и она так и не смогла припомнить конкретную сцену. Дана с озадаченным выражением лица задумалась о чем-то и вскоре ответила, кусая губы:

— ...Это не имеет значения.

— Похоже, имеет.

— А... Ох…

Дана, медленно двигавшая тазом, резко выпрямилась, когда Леон шлепнул ее по заду.

— Двигайся. Если ты хочешь быть со мной, то должна доказать свою ценность.

Девушка встретилась с ним взглядом, и Леон озорно улыбнулся. Дана облизнула губы, и, поколебавшись, поставила руку над его животом, чтобы удерживать верхнюю часть тела. Она начала медленно двигать бедрами, опираясь на колени.

— Немного быстрее.

— Ах, ах, хаа, а-ах…

По его настоянию она двигала ягодицами вверх-вниз, и, обнаружив чувствительную точку, начала самостоятельно стимулировать ее. От места, где их плоть соприкасалась от быстрых шлепков, раздавались непристойные звуки. Красные глаза Леона потемнели. Он приподнялся и крепко прижал девушку к себе.

— Ах...

А затем он начал с силой вбиваться в нее. Дана, быстро потеряв активную роль, непрерывно стонала под ним. Укусив мужчину за плечо, она испытывала удовольствие.

Чем чаще они занимались этим, тем сильнее становились зависимыми друг от друга и тем больше затуманивался их разум.

В течение очень долгого времени — весь день, пока ночь вновь не сменилась рассветом — они спали, отдыхали и вожделели друг друга снова и снова.