Как и говорила Яна, в подвале тянулись длинные ряды полок с бутылками вина. После осмотра винного погреба группа вернулась на площадь.

Замок был разделён на гостевую и хозяйскую зоны. Хозяйская часть оставалась закрытой, и гид повела осматривать только западное крыло.

— А собор можно посмотреть? — спросила мать одной из балерин, указывая на противоположную сторону площади. Кроме частных владений фон Альбрехтов, оставалось ещё одно место, куда их не водили.

— Туда тоже вход запрещён… — гид на миг замялась, потом подмигнула и с готовностью направилась к собору. — Снаружи хотя бы немного покажу.

Гид распахнула только одну створку огромных ворот, высотой почти в две Суа. Те, кто заглядывал внутрь по очереди, не могли сдержать восхищённые возгласы. Когда очередь дошла до Суа, она тоже замерла, как и остальные.

Внутри собор оказался куда более величественным, чем она себе представляла. Высокие колонны, соединённые арками, тянулись по обе стороны. Над каждой аркой возвышались огромные витражи, а между ними из стены вырастали новые, острые арки, сходившиеся с арками напротив, образуя сложную конструкцию, поддерживающую свод.

Свет внутри был приглушённый, но не везде. Сквозь витраж на главной стене солнце заливало центральный проход между скамьями ослепительными переливами всех цветов. Даже Суа, не верящая в бога, невольно прониклась благоговением.

Но вдруг холодок пробежал по затылку, и по коже пошли мурашки. Это было не из-за сквозняка. Ей внезапно пришло в голову, что купол, где арки сходятся в центре, похож на рёбра и позвоночник.

Словно я в брюхе у гигантской змеи. Стоит только, не понимая, куда попала, сделать шаг, и массивные двери захлопнутся, навсегда поглотив меня. А потом я постепенно растворюсь, потеряв себя, и стану частью этой змеи.

От абсурдности этой картины Суа даже отпрянула. Но, похоже, для остальных открывшийся вид был лишь завораживающим.

— Какая красота. А почему сюда нельзя входить?

К счастью, все были увлечены беседой и не заметили, что Суа побледнела.

— Это тоже частная территория. Она открывается для посторонних только во время крещений, похорон или свадеб.

— Такой классический и романтичный зал. А его можно арендовать?

— Увы, нет. Только члены семьи фон Альбрехт могут обменяться клятвами здесь.

— Значит, есть только один способ выйти здесь замуж.

Остроумный намёк двадцатипятилетней балерины — мол, стоит лишь женить на себе единственного холостого представителя рода — вызвал среди женщин многозначительные улыбки. Каждая представила того утончённого, галантного красавца.

Суа и гид тоже подумали о нём, но только они не улыбались. У гида была улыбка иного рода — натянутая и чуть смущённая.

Она вспомнила слух, который уже несколько лет ходил среди персонала, о скорой свадьбе Филиппа.

— Что ж… мы, сотрудники, надеемся, что в скором будущем здесь снова зазвучит свадебный марш.

Свадьба здесь? Суа даже представить этого не хотела. Всё равно что самой шагнуть в пасть змеи. И ведь недавно она уже без всякой причины подумала о змее. Затылок снова похолодел.

— А, вот и он, кстати.

Вскоре раздался рык двигателя и шорох шин, поднимающихся по каменной дороге, и на площадь въехал «Бентли». В кабриолете был только он. Золотистые волосы, растрёпанные ветром, струились, словно волны. На запястье руки, лежавшей на дверце, сверкали в полдневном солнце платиновыми бликами часы, стоившие не меньше самой машины.

Под тёмными очками губы оставались сжаты в прямую линию, но, заметив группу, он изогнул их в лёгкой, безупречной улыбке. Машина замедлила ход.

Мужчина провёл крупной ладонью по непослушным прядям, откинул их назад и поднял руку в приветствии. Гид, будто её застали за чем-то запретным, смущённо улыбнулась. Суа, словно тоже уличённая в проступке, попятилась, но мать тут же подтолкнула её вперёд.

— Мы ничего плохого не делали.

Гид беззаботно пошутила, а мужчина с готовностью подыграл:

— Я ничего не видел.

Руль мягко повернулся, и автомобиль скользнул мимо них. Возможно, Суа лишь показалось, что в ту секунду, когда он проехал, улыбка исчезла, а губы сомкнулись в холодной линии. Возможно, ей померещилось, что за тёмными стёклами взгляд на миг прошёлся по ней…

Она почувствовала дрожь.

Словно ледяная змея скользнула мимо, кольнув чешуёй по щиколотке.

— Ого…

— Вот это да.

Слева от собора огромная дверь гаража разъехалась в стороны, и все замерли. Внутри стояли дорогие седаны, внедорожники, спортивные машины, а среди них — коллекционные модели, достойные музейных витрин.

Мужчина поставил белый «Бентли» между алым ретро-купе и чёрным седаном. Казалось, что на этом всё и закончится, но он вышел из машины и направился обратно к группе.

Идёт. Идёт. Идёт.

Он приближался, а ноги Суа будто приросли к земле.

Почему я хочу уйти от этого мужчины, который выглядит совершенно безвредным?

Белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и тёмно-синие чиносы сидели идеально, создавая образ беззаботного отдыхающего человека. Коричневые топсайдеры тоже соответствовали курортной обстановке, хотя аккуратный, почти симметричный узел на шнурках контрастировал с ленивой походкой.

Не с яхты ли он сошёл?

Чем ближе он подходил, тем явственнее Суа чудился резкий запах речного ветра.

Остановившись перед группой, он снял очки и сунул их в нагрудный карман рубашки. Наверное, тот взгляд, что она уловила в его глазах в первый день конкурса, был лишь игрой света. Светло-серые радужки казались холодноватыми, но обыкновенными.

Он мягко прищурился, и зрачки скрылись под веками. Живя с матерью, чей характер менялся как погода, Суа научилась видеть детали. И эта улыбка, в отличие от платиновых часов на его запястье, казалась ей подделкой.

Возможно, он часто так улыбается, чтобы его не сочли высокомерным. Лицо у него от природы холодное, и улыбка придаёт ему тепла. Так решила Суа.

— Приятно проводите время?

Мужчина обходил гостей, пожимая каждому руку и вежливо здороваясь. Чем ближе подходила очередь Суа, тем громче стучало в ушах сердце. Она не могла оторвать взгляда от крупных рук, на которых при каждом рукопожатии проступали жилы, и, представив, как он сожмёт её ладонь, почувствовала нестерпимое щекотание в пальцах.

— Катарина, думаю, гостям понравится музей драгоценностей.

Но, когда до Суа оставался всего шаг, он повернулся к гиду. На этом рукопожатия закончились. Он перекинулся с туристами парой лёгких фраз и ушёл, а Суа, спрятав бессмысленно повисшую руку за спину, медленно выдохнула.

— В часе езды отсюда находится музей драгоценностей Альбрехтов. Там можно проследить историю бренда с XVIII века до наших дней через главные коллекции того времени. Женщинам такое особенно интересно.

Когда все оживились, гид назначила дату — послезавтра, в 14:00.

— В два часа дня, — повторила она ещё раз, глядя прямо на Суа.

Суа кивнула, но щёки у неё предательски горели.