Оставив шоппер в спальне, Суа пошла в ванную, сняла футболку и леггинсы, бросила в корзину для белья. Она осталась в одном нижнем белье, и показалось худое тело — одни кости и сухие мышцы.

Настолько худое, что ей не требовалось отдельно следить за весом, но материнская одержимость её телом только усиливалась с тех пор, как началось половое созревание. То есть с того самого времени, как стала расти грудь.

Маленькая голова. Классические, сдержанной красоты, черты лица. Рост сто шестьдесят семь. Узкие, угловатые плечи. Длинные руки и ноги. Тонкая линия корпуса. Красивый свод стопы. Всё в её телосложении идеально совпадало с образом балерины. Кроме одного.

Груди пятого размера. 

Для балерины, чьё оружие — лёгкость тела и чувство равновесия, где нужна не чувственность, а грация, большая грудь равнялась смертному приговору.

Обычно, из-за строгого контроля веса и изнурительных тренировок, даже с приходом пубертата грудь у балерин почти не растёт. Но Суа стала редким исключением — она досталась ей по наследству.

Сейчас мать растолстела от нервного переедания, но в детстве Суа помнила её очень худой. И всегда — с большой грудью. Мать гордилась своими формами, а для дочери они стали изъяном.

Начиная с восьмого класса, Суа винила растущую грудь в том, что она начала показывать плохие результаты в балете.

С того времени мать стала ещё строже: давала салаты, которые утоляли голод максимум на полчаса, или заставляла бегать на голодный желудок. В таких условиях балет не приносил обессиленной Суа ни капли радости. 

Когда-то, будучи на пике формы, Суа сама думала, что хочет танцевать. Теперь понимала — ей просто нравилось внимание.

А сейчас держаться за исчезнувшее и внимание, и мастерство всё равно что глотать через силу чёрствый хлеб, к которому нет аппетита. Она чувствовала постоянную изжогу и комок в груди.

Сняв спортивный бюстгальтер с широким поясом, она почувствовала, как ушло давление под рёбрами. Но облегчения не было — до освобождения ещё далеко.

Её грудь была туго перетянута широкой телесной лентой. Ни один, даже самый «сильный» спортбра, не справлялся: пышная грудь не расплющивалась до плоской линии, а при движении продолжала подпрыгивать.

Каждый раз, когда грудь откровенно колыхалась под трико и на ней останавливались взгляды, Суа хотелось прикрыться руками и спрятаться. Стыд был таким, будто она стоит нагой. И нередко из-за этого она не могла показать всё, на что способна.

Единственным выходом стал спортивный тейп. Им обычно фиксируют суставы или связки, чтобы избежать травмы, но Суа обматывала им грудь. Наматывала туго, виток за витком.

Это было мучительно и неудобно. Но с тех пор, как она начала тейпировать грудь, мешавшие колыхания почти исчезли, а вместе с ними снизилась и боль в плечах и спине. С тех пор она не представляла себя без тейпа. 

Не снимая тейп, Суа зашла в душ. Поток холодной воды размочил его, и один за другим слои стали отходить. Она сняла их и продолжила мыться.

Вытираясь полотенцем, Суа поймала в зеркале своё отражение. На измождённом теле груди висели, словно приклеенные шары. Ни намёка на чувственность, только уродство. Монстр.

Кожа, весь день сдавленная, горела розовыми полосами. Это было её тело, но жалости оно не вызывало — только отвращение.

Если бы не грудь… смогла бы я исполнить свою мечту? Мама осталась бы прежней? Каждый раз, глядя на неё, она видела источник всех бед.

Мать любила ткнуть её пальцем в грудь и обозвать коровой, поэтому даже дома Суа носила спортивный бюстгальтер.

— Надо отрезать эти чёртовы дойки. 

Она всерьёз собиралась, как только рост остановится, уложить Суа на операционный стол.

Редукционная маммопластика пугала и вызывала отвращение. Не то чтобы у неё была такая страсть к балету, ради которой стоило идти на такие радикальные меры. К тому же к тому времени она, скорее всего, уже окажется слишком далеко от места прима-балерины.

Пару раз Суа пробовала вслух сказать, что не хочет операции, но каждый раз за этим следовало нечто настолько неприятное, что она перестала даже заикаться.

На самом деле мать уже не раз силком водила её в клиники пластической хирургии. К счастью, врачи говорили, что Суа ещё растёт и отказывались делать операцию. Словами не передать, какое это было облегчение. Рост в высоту у неё прекратился два года назад, а грудь всё ещё прибавляла в размере.

Хорошо это или плохо — непонятно.

Она выдохнула, и на только что протёртом зеркале выступил туман.

Переодевшись и высушив волосы, Суа вышла из комнаты. Мать сидела за столом, уткнувшись в телефон. В руках у неё был телефон Суа — тот самый, что лежал в шоппере. Суа сделала вид, что не заметила.

Кажется, это было в восьмом классе. Ей тогда надоело, что мать постоянно проверяет её телефон, и она взяла его с собой в ванную, когда принимала душ. После этого услышала вопрос — не появился ли у неё парень. Сначала она решила, что это шутка, но…

— Малолетняя шлюха. Какому-то ублюдку голые фотки отправляла? Вы уже трахались, да? Пошла вон, сучка! Иди на панель тогда зарабатывай на жизнь!

С тех пор, даже когда мать рылась в её телефоне, Суа молчала.