Глава 2. Мужчина

Председатель правления фонда даже за пределами родины настаивала на использовании исключительно отечественных автомобилей. Обычно такая приверженность к местному производству ассоциируется с бережливостью или патриотизмом, но если этим «отечественным» автомобилем оказывается Mercedes-Maybach, история приобретает иной оттенок.

По этой причине её секретарше Яне пришлось изрядно попотеть, разыскивая роскошный лимузин не в Германии, а в Болгарии.

Когда знакомый серебристый частный самолёт остановился на взлётно-посадочной аэропорта Варны, Яна кивнула сидевшему рядом водителю. Maybach, ожидавший в зоне стоянки, завёлся и плавно поехал вперёд, остановившись рядом с самолётом.

Яна вышла из машины и быстро поправила складки на своём деловом костюме. Она выпрямилась, напрягая поясницу, чтобы стоять с идеальной осанкой, и в этот момент дверь самолёта опустилась, и показался трап.

Первым появился в проёме белокурый красавец лет двадцати восьми с небольшим. Высокий мужчина сделал длинный шаг за пределы самолёта, выпрямился во весь рост — и в этот момент губы Яны, до этого плотно сжатые, сами собой разомкнулись, и из них вырвался короткий вздох.

То был вздох по недостижимому желанию.

Облачённый в эксклюзивный костюм Hugo Boss, сшитый с особой тщательностью, чтобы подчеркнуть его выдающиеся физические данные, он стоял в лучах закатного солнца и напоминал опасного, но элегантного чёрного ягуара.

Когда их взгляды встретились, мужчина слегка улыбнулся и приветственно кивнул. Несмотря на холодноватую ауру, напоминающую хищника, его действия были на удивление тёплыми, от чего контраст казался почти дезориентирующим.

Одного этого мимолётного внимания с его стороны было достаточно, чтобы у неё задрожали коленки, а низ живота непроизвольно напрягся.

Блондин лёгким, но исполненным внутренней тяжести жестом протянул руку кому-то за спиной. Из тени вышла женщина средних лет, приняла его руку и пошла вниз по трапу. Яна поспешно отвела взгляд, словно уличённая в чём-то постыдном. В момент их зрительного контакта женщина криво усмехнулась, будто говоря: «Я тебя насквозь вижу».

Ингрид фон Альбрехт.

Председатель правления одноимённого благотворительного фонда, которую сотрудники между собой называли Ведьмой Запада — намёк на то, что корни семьи фон Альбрехт уходили в западную часть Германии.

А для некоторых она до сих пор оставалась Вечной Жизелью.

И не только потому, что она была прима-балериной немецкого происхождения, обладательницей золотистых волос и изысканной красоты. 

Даже сейчас, спускаясь по трапу под чутким сопровождением мужчины, Ингрид двигалась легко и грациозно. Она была в элегантной юбке-карандаш и лодочках на высоких шпильках. Её стройные икры всё ещё были крепкими и гладкими, как в балетные годы, так что неудивительно, что спустя тридцать лет после ухода со сцены у Ингрид фон Альбрехт оставались преданные поклонники.

Однако лёгкой у неё была лишь фигура. Главный секретарь, долгие годы проработавший с ней, как-то сказал, что с возрастом на её лице вместо морщин проступают кольца ядовитой жестокости, как годичные кольца на стволе дерева.

Видимо, этот яд и сохранял её молодость. Ингрид, избегавшая любых серьёзных косметических процедур и операций, в свои пятьдесят шесть выглядела на сорок с небольшим.

Если бы не её гипнотическая внешность и леденящая атмосфера, которую не мог рассеять даже палящий зной, можно было бы подумать, что эта пара, идущая под руку, — влюблённые, сумевшие преодолеть разницу в возрасте в добрый десяток лет.

Но молодой красавец, провожавший Ингрид до машины с распахнутой дверцей, был её двадцатидевятилетним сыном.

Филипп фон Альбрехт.

Председатель концерна Albrecht — одного из ведущих в мире брендов часов и ювелирных изделий, гордости Made in Germany.

В наши дни, когда большинство прославленных люксовых компаний уже поглощены гигантскими концернами, Albrecht оставался одной из немногих марок, принадлежащих семье основателя. И когда три года назад прежний глава, Максим фон Альбрехт, скончался, инвесторы и топ-менеджеры ждали от нового, двадцатишестилетнего руководителя, не проблем, а блестящих результатов. Ведь ещё в детстве Филипп прославился тем, что сумел превратить триста евро в триста тысяч.

Он обладал не только безупречным деловым чутьём, но и тонко чувствовал людей. После смерти отца нанятые им новый генеральный директор и директор по маркетингу не только добились впечатляющих результатов, но и смогли привлечь знаменитого дизайнера, годами отвергавшего предложения Albrecht. Компания, пошатнувшаяся под натиском корпоративных гигантов, всего за три года вновь обрела былое величие.

Более того, даже винный бренд компании, двадцать лет остававшийся незамеченным на международной арене, под его руководством начал стремительно набирать популярность.

Талантливый мужчина, да еще и невероятно привлекательный.

Когда Maybach тронулся, Яна украдкой взглянула на заднее сиденье. Филипп изучал документы на планшете, который передал ему перед поездкой его секретарь. Когда он сосредоточен, его проницательный взгляд становился еще более глубоким под густыми бровями — от этого у нее перехватывало дыхание.

На мгновение забыв, зачем вообще обернулась, Яна резко отвела взгляд, почувствовав на себе чьё-то внимание. Ингрид, сидевшая рядом с сыном, будто бы смотрела в окно, но было очевидно: она краем глаза наблюдала за своей секретаршей. С трудом сглотнув ком в горле, Яна наконец спросила:

— Как прошёл перелёт?

— Комфортно. Спасибо, что спросили, — Филипп на мгновение оторвался от экрана и ответил, глядя прямо ей в глаза. Ингрид же, не меняя позы, только тихо хмыкнула.

Машина пересекала центр Варны, направляясь к концертному залу, где должен был состояться балетный конкурс. Вид города, увядающего с каждым годом, резал Ингрид глаза. Чтобы отвлечься, она перевела взгляд внутрь салона, любуясь своим самым совершенным творением — тем, что с годами становилось только безупречнее.

Шедевр, созданный посредственностью.

Беспощадная даже к себе, она без колебаний называла свою прошлую версию «неудачным эскизом». И всё же её последняя отчаянная попытка оказалась блистательной: именно благодаря ей она смогла родить принца, избежать унизительной участи и занять место королевы. 

Принц Альбрехтов.

Прозвище, данное Филиппу за аристократичную внешность и манеры, подобающие люксовому бренду. Но его отец вкладывал в слово «принц» иной смысл: принц — это будущий монарх.

Филипп родился, когда Максиму фон Альбрехту было уже за сорок, и был его единственным ребенком. Не дожидаясь, пока сын подрастет, Максим начал готовить в нём преемника.

На десятилетие он вручил мальчику 300 евро (по нынешнему курсу — около 400 тысяч вон) со словами: «Теперь приумножай свои финансы сам — твои карманные деньги будут зависеть только от тебя». Филипп купил на них дешевую ткань, дал объявление в местную газету и нанял пенсионерок, умевших шить. Они производили обычные хозяйственные сумки.

Будь это другой ребенок, возможно, выглядело бы мило. Но Ингрид разочаровал «детский» поступок её не по годам взрослого сына. Максим же думал иначе.

В то время как раз нарастало общественное движение за отказ от пластиковых пакетов. Филипп выбрал товар, попавший в точку, и этим показал свою проницательность.

Но настоящая суть его таланта проявилась в выбранной им маркетинговой стратегии — в умении одновременно задеть и чувства, и разум покупателей.

Он тронул сердца историей о том, как дал работу одиноким старушкам, которые после выхода на пенсию оказались никому не нужны, и подкрепил это статистикой о вреде пластиковых пакетов для экологии.

Подсластив всё маркетинговой глазурью, он продавал на блошином рынке дешёвые по себестоимости сумки по высокой цене. На этом можно было бы и остановиться, но Филипп пошёл дальше — создал сайт, получил разрешение от отца на регистрацию фирмы, а затем начал рекламную кампанию и давал интервью. Так он привлёк внимание публики как «десятилетний основатель экологичного и душевного бизнеса».

Стартап с капиталом в 300 евро быстро привлек инвестиции в 30 тысяч. А менее чем через год Филипп продал её одному торговому холдингу уже за 300 тысяч евро. Через несколько лет, оказавшись в чужих руках, фирма обанкротилась, но это лишь укрепило его репутацию одарённого бизнесмена.

Так за год он заработал достаточно, чтобы больше не просить у родителей денег на карманные расходы.

И не только он оказался в выигрыше. В социал-демократической стране, где давно стёрты сословные границы, высокомерные фон Альбрехты, упорно цепляющиеся за дворянскую частицу «фон», благодаря маленькому Филиппу вдруг стали «семьей социально ответственных предпринимателей».

Максим, который изначально лишь хотел проверить наглость и способности сына, был впечатлён.

«В твоих жилах и правда течёт кровь фон Альбрехтов — у тебя врождённая деловая хватка».

Однако Ингрид считала, что Филипп похож именно на неё. В умении облекать эгоистичные желания в оболочку благородных поступков она видела собственное отражение. Как и в привычке воздействовать одновременно и на разум, и на чувства, чтобы склонить человека к нужному решению и манипулировать им, почти не прикасаясь к другим рычагам.