Теперь, даже без матери, Суа не могла после репетиций общаться с однокурсниками. Ее ждал водитель.

В пятницу, как обычно, находились ребята, которые звали всех куда-нибудь пойти, но сегодня это уже было не то же самое, что на прошлой неделе. Ими двигало любопытство: им хотелось выведать подробности, а может, и завести полезное знакомство. Похоже, людей, желавших общаться с Суа просто так, больше не осталось.

Совсем вымотанная и телом, и душой, она утонула в кожаном сиденье. Мягко, но неуютно. Люксовый седан, пентхаус, роль Жизели: всё это было исключительным, но не принадлежало ей.

Я ведь ничего такого не хотела.

«Если будете так себя вести, у вас возникнут проблемы».

Эти слова профессору следовало сказать не мне, а тому мужчине.

Зачем он это сделал? Почем вообще так со мной поступил?

Он не похож на того, кто способен на такую бестактность. Вежливый и… но порой бывал и невежлив. Казался добрым, а в следующий миг холодным. Внимательным, а потом вдруг равнодушным.

Ах, теперь я совсем не понимаю, какой он человек.

Она рассеянно смотрела в окно, отражатели на автобане вспыхивали и гасли один за другим, и машинально выдергивала волосы. Машина тем временем выехала из Баден-Вюртемберга и въехала в Гессен. Когда мысли дошли до того, что ей предстоит сделать после возвращения во Франкфурт, девушка уже не выдергивала, а рвала волосы.

Верните роль Ивон.

Представить, как она говорит это мужчине в своей голове, было легко, но вот его реакция совершенно не поддавалась воображению. Он согласится без колебаний. Или обидится. Или станет утверждать, что ни о чем не просил. Или рассердится, ведь он же сделал для нее это. Или станет холодным. Она не могла понять, чего ожидать.

И тогда ее мысли сами собой свернули с трудного пути на самый простой.

Если молча отчислиться, роль Жизели вернется к Ивон. Все равно я собиралась бросить балет. Пусть все думают обо мне плохо. Пусть ходят дурные слухи. Мне все равно.

Все равно… ведь так…

За короткое время волос, намотанных на пальцы, стало вдвое больше.

Головой она принимала это равнодушие, но сердцем было куда сложнее. Суа всегда жила с принципом не становиться человеком, доставляющим окружающим неприятности, как ее мать. А теперь она причинила неприятности именно той, кто меньше всех этого заслуживал, самой любимой всеми однокурснице. Это было даже не просто неудобство, а почти удар в спину.

Она всегда так тепло со мной разговаривала, а сегодня весь день даже не пыталась встретиться со мной взглядом.

Суа перестала рвать волосы и начала ковырять заусенец возле ногтя. Острая боль, от которой на глаза навернулись слезы, на мгновение приглушила бурлящую тревогу. Но лишь на мгновение. Внутри снова все загрохотало, будто там перекатывался камень.

Наверное, она очень злилась. Нужно было что-то объяснить, извиниться.

Однако мысль написать Ивон исчезла без следа в тот самый миг, когда Суа переступила порог пентхауса.

— Abend.

Мужчина уже был дома, но на приветствие даже не обернулся. Он лишь скользнул взглядом по отражению Суа в стекле и ушел. Его спина выглядела непривычно холодной.

Теперь даже он избегает встречаться со мной взглядом.

Почему он злится. Я что-то сделала не так. Что я сделала не так.

Суа еще долго стояла на месте, не в силах пошевелиться. Камень в груди стал тяжелее и глухо стучал, раскачивая сердце.

Последние два месяца, возвращаясь в гостевой сьют, она сразу шла в ванную. Но сегодня она надолго опустилась на диван в гостиной и так и не смогла подняться. Она то брала телефон, то снова клала его. Приоткрыла сжатые губы и бессильно опустила плечи. Написать или не писать. Она колебалась.

****

У него было такое ощущение, что он отчётливо слышит и этот неслышный вздох, и ее мысли. Когда он коротко усмехнулся, женщина наконец решилась, встала с дивана и подошла к окну. Подняв телефон на уровень глаз, она что-то сделала, потом низко опустила голову и принялась нервно теребить экран.

Жжж.

Его телефон коротко завибрировал. Экран загорелся, появился значок мессенджера. Увидев имя отправителя, Филипп снова едва слышно усмехнулся.

Забавно.

Теперь он понимал, почему женщина, называвшаяся его матерью, получала удовольствие от того, что дергала людей за ниточки, отпускала их и наблюдала.

Филипп, оставив включенным телевизор, поднялся и прошел в гардеробную. Изогнутые вверх уголки губ были полны удовлетворения. Теория и эксперимент сработали в реальности.

Впервые он почувствовал это тогда, в лесу замка Розенталь, а сегодня утром целиком проверил и подтвердил. Эта женщина считает, что чужой гнев всегда ее вина. Даже когда очевидно, что она ни при чем, если кто-то рядом злится, она не находит себе места, пока не попытается это уладить.

Это была дурная привычка людей, выросших, постоянно оглядываясь на прихоти непредсказуемого родителя. Разумеется, с его точки зрения дурная привычка была отличной кнопкой. Ему не нужно было говорить ни слова. Достаточно было просто проигнорировать приветствие, и кнопка нажалась, заставив ее следить за каждым его жестом.

Легко. Изображать злость и правда просто. С чувством гнева я хорошо знаком.

А как изображать одиночество? Этого чувства он не испытывал ни разу в жизни. С его точки зрения одиночество рождается из нехватки. Из пустоты, возникающей, когда не получаешь желаемого или теряешь то, что имел. Но у Филиппа никогда не было того, чего он не мог бы получить, и он никогда не цеплялся за утраченное.

Он встал перед зеркалом и попытался изобразить одинокое выражение лица. Пусть сам он ничего подобного никогда не испытывал, но видел достаточно, чтобы понимать, что сейчас выглядит неправильно.

Филипп на мгновение задумался и снова изменил выражение лица. На этот раз получилось куда убедительнее. Он просто скопировал мимику и взгляд, которые видел у нее каждый раз, когда она выглядела одинокой.

Увидев знакомое выражение, женщина почувствует лежащее в его основе чувство, и моя игра сработает.

К тому же это даст эффект зеркала. Люди тянутся к тем, в ком находят сходство с собой. Поэтому, если хочешь сблизиться с кем-то, стоит зеркально повторять его поведение.

Филипп в университете учился сразу на двух факультетах — менеджмента и психологии. Узнай преподаватели кафедры психологии его альма-матер, что их лучший выпускник использует усердно преподаваемые теории и исследования, чтобы манипулировать и подчинять себе психику одной женщины, они бы, пожалуй, пришли в ужас.

Он выстраивал с ней симпатию и связь, а к концу сегодняшнего вечера собирался разрушить все до основания. Истинная цель этих действий была иной, но ему хотелось увидеть выражение лица женщины в тот миг, когда ее застанут врасплох. Это выражение он вряд ли стал бы копировать.

Закончив репетицию, Филипп вернулся в спальню и взял с подставки мигающий телефон. Он открыл не мессенджер, а приложение из защищенной папки. Точнее, приложение, замаскированное под радио.

Он открыл раздел с надписью «Журнал браузера» и пробежал его взглядом. Abmeldung (снятие с регистрации по месту жительства), Bank Konto Kündigung (закрытие банковского счета), сайт корейской авиакомпании, корейская веб-страница с информацией, похожей на цены на квартиры. За короткое время после того, как она написала ему сообщение, женщина успела сделать еще несколько поисковых запросов и зайти на несколько сайтов.

Затем он открыл «Историю мессенджера». Она, явно ожидая ответа, несколько раз открывала и закрывала чат с Яной. Наблюдая за этими жалкими попытками бегства с насмешливым удовольствием, он все же почувствовал легкое раздражение. Филипп закрыл приложение и открыл обычный мессенджер.

[Да, я так и скажу.]

Ответ Яне, датированный сегодняшним утром и до сих пор не прочитанный, немного улучшил ему настроение. Лишь после этого Филипп открыл свой чат с женщиной.

[Спасибо большое за новый телефон. Честно говоря, я давно мечтала именно об этой модели. Камера просто отличная.]

К сообщению была прикреплена фотография ночного вида. Она снимала наспех и не заметила. В стекле на фото, словно призрак, отражалось ее тревожное лицо.

То, что ее так легко сбивает с толку подобная ерунда, даже умиляло.

Филипп провел пальцем по блеклому лицу женщины на экране, будто смазывая его, и написал ответ.

[Выпьешь сейчас со мной бокал вина?]

И правда милая.

Ответ пришел почти сразу.

Как только она написала, что помоется и выйдет, женщина на экране телевизора направилась в ванную. Филипп уже собирался пойти на кухню выбирать вино, но вместо этого опустился в реклайнер. Он включил планшет на приставном столике, несколько раз коснулся экрана, и изображение на телевизоре сменилось. Из его губ вырвался тихий стон, такой же, как утром. Пряжка ремня бесшумно расстегнулась.

В среднем этой женщине нужно было двадцать минут на душ. Этого времени вполне хватало, чтобы снять напряжение, вставшее колом.

***

Прим. ред. Уверена, вы заметили уже: Филипп никогда не называет Суа по имени про себя, она для него всегда женщина, как и для Суа он — просто мужчина. Такие вот обезличенные фигуры