Проснувшись под утреннее пение птиц, Суа подошла к окну, ориентируясь на тусклый свет, пробивавшийся сквозь щель в плотных шторах. Стоило ей их раздвинуть, как она потеряла дар речи.

Вчера, когда они прибыли на виллу, уже стемнело, и она не могла знать, что за окном откроется пейзаж, словно со второго акта «Жизели», где призраки танцуют в тумане.

В голубоватом свете белёсый туман, подобно призраку, поднимался над водой и медленно полз вверх по отвесным склонам. Он бесшумно просачивался сквозь ряды виноградных лоз, будто белая змея подбиралась к ней в тишине.

На холме за рекой паслись коровы. Откуда-то неподалёку доносился чистый перезвон колоколов — значит, там есть деревня. Можно было бы назвать этот пейзаж пасторальным и умиротворённым, а клубящийся туман — облаками, на которых они будто парили.

Но почему-то всё это казалось ей зловещим.

Виноградники на берегу Мозеля на западе Германии, и на холме над ними — старинный замок. Это и была вилла семьи фон Альбрехт.

— Сюда спускаться, верно?

— Похоже, да.

О месте завтрака им рассказали прошлым вечером, когда провожали в комнату. По пути в столовую Суа и Кёнран встретили знакомое лицо.

— Доброе утро.

Это была Яна, секретарь госпожи фон Альбрехт. Она отвечала и за приём гостей, живущих на вилле.

Как оказалось, Яна тоже направлялась завтракать. Спускаясь вместе по старинной лестнице, она, как человек ответственный, поинтересовалась, всё ли у них в порядке.

— Хорошо ли вы спали?

— Да, спасибо.

Кровать в их номере была лучше, чем в большинстве гостиниц, а просторная комната с собственной ванной явно была слишком большой для двоих.

— Если что-то понадобится, сразу говорите.

Повторив ту же любезную фразу, что и накануне, Яна рассказала о доступных гостям удобствах виллы.

— Между южным и восточным крылом на первом этаже есть зона спа. Крытый и открытый бассейны, сауна — всем можно использовать свободно, главное, соблюдать правила. Как и на любых других доступных гостям объектах. Кстати, вчера я отправила вам на почту буклет с перечнем и правилами пользования.

Даже отдельный буклет — прямо как в пятизвёздочном отеле.

— Вы умеете ездить верхом? Позади замка и вдоль реки отличные маршруты.

Увидев их неловкие улыбки, Яна добродушно предложила альтернативу.

— Раз уж вы балерина, не хотела говорить…

Прикрыв рот ребром ладони, она с видом заговорщицы прошептала:

— Мозель славится вином. И его здесь можно пить без ограничений. Ну, формально семья фон Альбрехт такого не объявляла, но кто заметит, если вы немного возьмёте? Рислинг, зект, гевюрцтраминер, дорнфельдер — всё, что захотите.

Суа больше рассмешила не сама идея «безлимитного вина», а озорная интонация Яны. Но, когда она перевела её слова матери, та восприняла их неправильно.

— С утра уже радуешься, что напиться можно?

— В общем, это рай. Построенный дьяволом.

Мать и секретарша говорили одновременно на разных языках, поэтому Суа решила, что просто ослышалась, услышав брошенную как бы мимоходом фразу, и удивлённо посмотрела на Яну. Но та избегала её взгляда и уже перешла к другой теме.

— Нужно предупредить: если, пользуясь чем-то на территории замка, вы нарушите правила или произойдёт несчастный случай по вине, не связанной с владельцами, семья фон Альбрехт ответственности не несёт. У вас ведь есть медицинская страховка и страховка от ущерба, верно?

— Медицинская? Она есть… а вот…

Дальше последовала длинная фраза на немецком с незнакомыми словами. Когда Суа запнулась, Яна смущённо замахала руками.

— Кажется, я вас напугала. Мы, немцы, только и твердим: страховка, страховка… Мои родители, например, подарили мне на восемнадцатилетие страховку на услуги адвоката.

В перемежающейся непонятными словами и ускоряющейся речи Яны Суа только кивала и поддакивала. Так они дошли до столовой.

Войдя в приоткрытую дверь, которую держал для них официант, они увидели, что некоторые гости уже завтракают.

Проводив их к столу, официант отодвинул стул, а затем подвинул. Когда они сели, Яна осталась стоять, поясняя:

— Вы можете взять всё, что захотите, а блюда из яиц официант примет по заказу.

Официант, стоявший рядом, вежливо сложил руки и кивнул. Кёнран, сидевшая напротив Суа, даже не слушала перевод дочери, а разглядывала зал.

— Можно заказать и другие блюда, если есть нужные продукты. Приятного вам завтрака.

Яна уже собиралась подойти к другому столику у окна, но мать внезапно её окликнула:

— Переведи.

Оказалось, она хотела узнать, во сколько завтракают господин и госпожа фон Альбрехт. И правда — их здесь не было.

Яна ответила, что они уже позавтракали. Услышав перевод, Кёнран пробормотала:

— Значит, завтра надо встать пораньше.

Только тогда Суа поняла, что упустила скрытый смысл — она перевела вопрос дословно, а мать-то надеялась, что им удастся сесть за один стол с покровителями. Суа уточнила этот момент у Яны, и она ответила с лёгкой смущённой улыбкой:

— Завтракать они будут отдельно.

Суа заметила, что столовая скорее напоминала официальный зал для приёма гостей, чем приватное пространство.

— Ах да, я ведь не рассказала вам о сегодняшней программе. — Яна вышла в центр зала и повысила голос, привлекая внимание всех присутствующих. — В десять утра состоится экскурсия по замку. Если хотите присоединиться, соберитесь в холле перед столовой. Обед будет после экскурсии, в лаунже у открытого бассейна. А в три часа дня на террасе второго этажа главного корпуса — Kaffee und Kuchen, немецкое чаепитие с пирогами, и…

— Спроси, Альбрехт там будет? — перебила мать.

Яна ответила, что не знает, и Кёнран тут же недовольно нахмурилась.

— И где же они?

Она продолжала расспрашивать о покровителях, но, когда Яна предложила передать им сообщение, отмахнулась:

— Ну и ну, пригласили гостей, сами даже носа не показывают.

Поморщившись от невкусного завтрака, мать цокнула языком:

— Это что, прощальная поездка?

Суа вытаращила глаза.

— Сейчас же модно расставаться «безопасно», чтобы бывший не вонзил нож в спину, — пояснила та. — Вот и тут: если они сразу прекратят спонсорство после провала, их же осудят. А так: пригласили, утешили, а потом тихо обрубят.

Кёнран явно тревожило, что после поражения на конкурсе семья Альбрехтов может отказаться от финансовой поддержки. Даже щедрый приём не погасил этой искры беспокойства.

— Вот и сидят в стороне, всё на прислугу свалив. Тревожно мне.

— Да ну…

Суа хотела сказать «да ну, конечно нет», но получилось «вряд ли, наверное».

Вроде бы и бред, но чем дольше слушаешь, тем правдоподобнее звучит. Для той, кто и без того переживала, что Альбрехты сочтут её жалкие результаты пустой тратой денег, версия казалась особенно убедительной.

Тревога похожа на огонь: стоит пламени встретиться с другим пламенем, и вот уже пылает пожар. Тревога матери встретилась с тревогой Суа — и обернулась всепоглощающим страхом.

Сердце билось всё сильнее. И причин на это было две.

В глубине души Суа была плохой дочерью — она думала, что если спонсорство прекратится, мать, возможно, вернётся в Корею.

— Постарайся понравиться старушке, ладно?

— Да, хорошо.

Выдавив из себя показную уверенность, Суа тут же получила задание ещё сложнее.

— И постарайся понравиться её сыну.

В тот же миг она вспомнила звериный взгляд, с которым он облизывался, глядя на неё.

Теперь сердце грохотало так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь.