Виноградники вокруг замка были не просто декорацией — в принадлежащей ему винодельне производили вино, которое гости теперь с удовольствием дегустировали.

— Это рислинг?

— Мне нравится лёгкая горчинка в послевкусии.

Взрослые, разбиравшиеся в вине, вели разговор, в котором Суа ничего не понимала. Даже если бы и поняла, сосредоточиться уже не смогла бы — хмель ударил в голову.

— Кажется, здесь чувствуется персик… и жасмин…

— Та певица выкладывала в интернет… Эта бутылка стоит…

Суа сидела в прострации и в тот миг, когда прозвучало одно-единственное имя, она вдруг резко протрезвела.

— Жаль, что Филипп, который так любит говорить о вине, не пришёл. Я ведь его приглашала… Интересно, почему он не появился, — Ингрид произнесла это скорее себе, но смотрела прямо на Суа. У той что-то болезненно кольнуло в груди, словно её поймали на дурной мысли.

— Суа. — На этот раз бывшая прима-балерина обращалась несомненно к ней. —Ты влюбишься в него.

— Что?..

Сердце ухнуло вниз.

— Н-нет… Я никогда… — Девушка растерялась и непроизвольно вырвалось по-корейски. В тот же миг Ингрид указала взглядом на бокал. Только тогда Суа поняла, какую глупость сказала. И «вино», и «мужчина» — в немецком одного рода. Поразило её даже не то, что она перепутала, а то, с какой уверенностью решила, что речь именно о нём.

Сердце, едва поднявшееся с пяток, снова рухнуло. Чтобы не выдать себя, Суа поспешно поднесла бокал к губам.

— Уже… нравится, — едва выговорила она.

Ингрид ответила насмешливой улыбкой. Она что, читает мои мысли? — мелькнуло у Суа, но в следующий момент хозяйка замка сменила тему.

— В твоём возрасте я ела три раза в день и ещё по два куска торта на десерт.

— Простите?.. — Суа не ожидала такого услышать от бывшей балерины с божественной фигурой.

— Хочешь знать секрет?

— Да.

— Двигаться сразу после еды.

Слишком очевидно. Чтобы не показаться наивной, Суа рассмеялась вместе с Ингрид.

— Хотя, по-моему, ты и так в прекрасной форме. Но если волнуешься — почему бы не пройтись немного?

— А… да, тогда…

Разговор внезапно свернул в сторону, но для Суа это было облегчением — лишь бы имя того мужчины больше не прозвучало. Она не увидела ничего странного в предложении Ингрид. Наоборот — это был шанс улизнуть, и она ухватилась за него.

И ещё кое-чего Суа не заметила. Ингрид, которая со всеми гостями упорно говорила по-английски, вдруг заговорила с ней по-немецки — на языке, которого большинство присутствующих здесь не понимали.

— Пойдёшь по той тропинке — за час обогнёшь виноградник и вернёшься к замку.

Поэтому никто не понял, что именно Ингрид отправила её туда.

И в итоге десерт, проглоченный всего пару минут назад, действительно оказался бомбой с часовым механизмом.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

— Ургх…

— Всё вышло?

Мать, разумеется, не собиралась успокаиваться на слове «прогулка». Стоило Суа сказать, что она хочет пройтись, как мама потащила её в комнату, поставила перед унитазом и велела засунуть пальцы поглубже в горло.

Как в тот день, когда она тайком съела кебаб и попалась. Тогда еда уже полностью переварилась, блевать было нечем, и она получила за это по лицу.

По крайней мере сегодня меня не ударят: ела-то с материнского разрешения. Суа уткнулась лицом в унитаз и облегчённо вздохнула.

— Ещё раз.

— Хх… у-у-ук!.. Ха-а…

— Ладно, хватит.

Только когда уже и желчь не поднималась, мать разрешила остановиться.

— Ухватилась за шанс и радостно нажралась, да? Свинья ты паршивая.

Когда Суа чистила зубы над раковиной, в затылок ей полетели злые, колючие слова. Она склонилась ниже, поспешно сплюнула пену и умылась холодной водой, чтобы мать не увидела её лица в этот момент.

Суа жалела мать. Просто жалела. Но любить — не любила. И не могла.

Любовь, переплетённую с ненавистью, называют словом «эйджон». А как называют чувство, в котором любовь заменяет удобная жалость, а ненависть при этом остаётся?

Её шаги были так же бессвязны, как и мысли. Желудок опустел, и хмель ударил сильнее.

«Ты влюбишься в него».

Да, так и есть. Похоже, теперь я влюбилась в вино. Один бокал — и мама бесится, а вот пять — и мама засыпает. Этому она сегодня научилась.

Когда та мгновенно вырубилась, Суа тихо вышла из комнаты. Пьяный туман застилал глаза.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Ты влюбишься в него. А потом эта любовь обернётся ядом и убьёт тебя. 

Ингрид, наблюдая с террасы за женской фигурой, удаляющейся по тропинке, криво улыбнулась. План удался лишь наполовину — и улыбка вышла такой же неполной.

Одна пошла. Она рассчитывала, что Суа пойдёт с матерью. 

Ну что ж, придётся использовать запасной вариант — на случай, если приманка не сработает.

— Кажется, тебя зовут Оливер? — Ингрид подошла к балетному красавчику, вьющемуся возле девчонок.

— Ах, госпожа Альбрехт.

— Зови меня Ингрид.

Парень и не подозревал, что в тот момент, когда пытался клеить девушку у бассейна, уже стал её инструментом. Судя по тому, как юнец без тени сомнения последовал за покровительницей к перилам террасы, он не имел ни малейшего представления, зачем его позвали.

— Благодаря вам у меня появилась энергия. Постараюсь отплатить за поддержку ещё лучшей техникой.

— А вот это необязательно. Помню, ещё пару лет назад ты едва доставал мне до плеча, а теперь совсем вырос. И, что приятно, остался вежливым и порядочным, не то что многие мальчишки в наше время.

— Спасибо, — Оливер нагло принимал похвалу, которой не заслуживал.

Бессовестный. Отличный выбор. Ингрид удовлетворённо улыбнулась и обернулась.

— Кстати, ты ведь из Англии… Ах, гляди-ка, это же…

— А?

Ей удалось привлечь его внимание.

— Разве это не Суа? — Когда Оливер даже имя девушки произнёс безошибочно, Ингрид, как и планировала, цокнула языком и пробормотала:

— Вот незадача. Этот путь опасен для одинокой девушки. Тем более если она так пьяна, что едва держится на ногах.

Суа шла по тропинке между виноградником и лесом, пошатываясь, словно отбившийся от стада оленёнок. Идеальная добыча, от которой у хищников текут слюнки. Ингрид лишь слегка, совсем немного подстегнула ту животную жажду, что уже кипела внутри Оливера.

— Замок выглядит безопасным, но это не так. Кажется, лет десять назад… да, на той тропе, в заброшенной часовне, случилось ужасное.

— «Ужасное»? Что именно?

Её соблазнительные губы и язык бесшумно, но предельно откровенно сложили слово «изнасилование».

— Она утром бегала, и её туда затащили. Девочка была мусульманкой, если не ошибаюсь. Родители строгие…

Как и у этой.

— Ни о том, что с ней сделали, ни о преступнике она так и не сказала ни слова.

«Значит, и эта тоже будет молчать», — ты ведь так думаешь, да?

— А ещё по той тропе почти никто не ходит, свидетелей не было…

И на этот раз ведь не будет, да? Если бог на твоей стороне. Но, пожалуй, сегодня он будет на моей.

— В итоге преступника так и не нашли.

Потому что никакого преступления и не было.

Ложь Ингрид уже начала приносить заметные плоды. Пока парень смотрел на женскую фигуру, исчезающую за густыми зарослями на повороте тропы, его кадык дёрнулся.

Пока он, раздираемый сомнениями, не мог оторвать глаз от скрывшейся Суа, Ингрид украдкой опустила взгляд ему между ног. Будто кадык сорвался и провалился туда.

— Когда вернётся, надо будет предупредить, чтобы одна больше не ходила.

Не произнеся ни слова вроде «пойди за ней», Ингрид просто развернулась и ушла на своё место. А спустя пару минут, увидев спину зверя, который, будто вор, тихо выскользнул наружу, она вздохнула.

— Какая жалость. 

Что я не увижу собственными глазами то, что сейчас произойдёт.