Не только Филипп и Яна неодобрительно смотрели, как Ингрид утешает Марину.

— Старуха при всей своей надменности, оказывается, очень душевная, — недовольно буркнула Кёнран.

Суа тоже видела: бывшая прима казалась человеком сердечным и доброжелательным.

— Ох уж эта лиса… — сквозь зубы процедила мать. — Смотри, как играет. «Лисой» она назвала, конечно, не Ингрид, а Марину. — Расположила к себе сентиментальную старушку, а теперь и сына приберёт к рукам.

Как раз в этот момент Филипп подошёл к Марине. Положив руку на плечо матери, он что-то шепнул ей на ухо. Ингрид, хотя и неохотно, разомкнула объятия и отступила на шаг.

— Чон Суа, попробуй тоже сыграть, — мать ткнула её локтем. — У тебя ведь хорошо получается.

Это была не похвала, а констатация факта — мать всегда была скупа на лестные слова. У Суа и вправду была отменная наблюдательность, она умела мастерски копировать других.

До того как она стала строить карьеру балерины, Кёнран таскала дочь по агентствам и кастингам. Суа снималась в рекламе и телепередачах. Даже когда её танцевальная техника стала сдавать, педагоги неизменно хвалили её актёрские способности и выразительность. Так что талант к перевоплощению у неё определённо был.

Может, стоило пойти в актрисы? Эта мысль пришла слишком поздно. Теоретически сменить путь можно было и сейчас, но тогда мать вцепилась бы в новую цель с утроенной силой. А после смутных слухов о «спонсорах» в мире шоу-бизнеса, желание у Суа и вовсе пропало.

К тому же ещё недавно мать велела ей надеть откровенное бикини, чтобы соблазнить сына Ингрид фон Альбрехт. Такая без колебаний может отправить дочь в номер к сластолюбивому старику, прикрываясь словами «постарайся для нашего будущего, дочка». Так что с нынешними покровителями — женщиной в летах и её молодым, респектабельным сыном — ей ещё повезло. 

Кажется, я ему совершенно неинтересна. Наверное.

— Госпожа Каминска, вам стоит отдохнуть. Яна проводит вас до комнаты, — сказал он, отодвинув стул и подав Марине руку, чтобы помочь подняться.

Наблюдая за его жестом, Суа вдруг вспомнила о том моменте, когда он взял её за руку и помог встать. Сердце дрогнуло и болезненно сжалось. И тут в голове вновь всплыл вопрос, который она от себя отгоняла.

О чём он думал, когда дотронулся до меня?

Она считала это простой формальной вежливостью, но чем больше думала, тем меньше была уверена. Девушка так углубилась в мысли, что совершила оплошность: поймала его взгляд и поняла, что смотрит на него слишком пристально, почти вызывающе. Его глаза были цвета полярного льда — холодного, непроницаемого, таящего в глубине неведомые опасности. Под этим леденящим взором у неё вспотели ладони. Она смогла выдохнуть только когда он первым отвёл взгляд.

— Яна, давай я лучше сам, — сказал он. 

Мужчина, который только что просил секретаршу проводить гостью, вдруг передумал и вызвался сделать это лично.

Взгляд Суа снова украдкой ускользнул за его удаляющейся фигурой. Её внимание приковали его руки, что пару дней назад касались её, а теперь поддерживали Марину.

Наверное, и к ней он прикасается с той же сухой, деловой учтивостью. Хорошо, что мой нынешний покровитель — он. Он ко мне совершенно равнодушен.

Но едва разрешилась одна загадка, как возникла другая. 

Почему же я так безумно дрожу перед мужчиной, которому до меня нет никакого дела?

****

— [Лежать.]

Команду отдала женщина в обтягивающем чёрном латексном комбинезоне.

Вжик.

— [Ух!]

Мужчина, скованно заёрзав, не успел сразу лечь, и кончик плётки со свистом врезался в ягодицы.

— [Живо.]

— [Ха… п-простите.]

Кадр дёрнулся. Крупным планом промелькнули багрово-синие пятна на коже — его уже изрядно отдубасили — и снова камера сместилась. Он стоял на полу на четвереньках и был совершенно гол, лишь на шее болталась металлическая удавка.

Женщина выставила вперёд ногу в ярко-красных туфлях на убийственных каблуках. Мужчина кинулся к ней, осыпая подъём стопы жадными, собачьими поцелуями.

Лязг.

— [Кх!]

Она резко дёрнула цепь, и он с хрипом рухнул на пол. Когда хозяйка с поводком в руках зашагала по комнате, он, волочась за ней на четвереньках, всё равно тянулся губами к мелькающим перед лицом красным шпилькам.

— [Сидеть.]

Она шагнула между его колен, и камера поймала острый носок туфли, который касался мошонки. Мужчина обмяк, глаза затуманились, дыхание сбилось. Даже когда она била и пинала его там, он только хрипел от восторга.

— [У-ух, пожалуйста… а-а, госпожа… пожалуйста…]

Не нужно было гадать, о чём он умолял. Камера уже успела показать пробку, вставленную в его анус и металлический плаг без сквозного канала в уретре. Он находился в режиме контроля оргазма. Из крошечной щели уретры вытекала не сперма, а бледная жидкость, стекая по её ступне.

Шлёп.

— [Без разрешения на мою ногу?] — рявкнула она, отвесив ему пощёчину.

— [П-простите… простите.]

— [Слижи всё до капли. Быстро!]

Он послушно выполнил приказ и снова вскинул на неё умоляющий взгляд:

— [Госпожа, умоляю… дайте кончить…]

Судя по лицу, нижний уже балансировал на грани, но толстый, сплошной плаг держал всё внутри. Если кончит сейчас, то сперма пойдёт обратно — не смертельно, но крайне неприятно. Филипп знал это на собственном опыте. 

— [Ы-х!]

Щёлкнул пульт дистанционного управления, и его тело выгнулось, словно от удара током. Даже через микрофон было слышно вибрацию глубоко засевшей анальной пробки. Мужчина закатил глаза, изо рта тонкой струйкой потекла слюна. Не выдержав, он изверг каплю спермы через щель.

— [Кх!]

Она вытащила плаг примерно на фалангу и безжалостно вдавила обратно. Он задрожал захлёбываясь.

— [Пожалуйста… а-ах… пожалуйста…]

Она ещё помучила его, а затем зацепила пальцем кольцо, вытянула спиралевидный металлический стержень, и вместе с ним наружу хлынул сгусток белой спермы.

— [А-а-ах!]

На самом пике кульминации Филипп выключил видео. В тишине комнаты растворился его скучающий, усталый выдох.