— Ах, как хорошо.

Погружаясь в горячую воду, она пробормотала это про себя. Где бы ни находилось её тело, хоть в Германии, Суа всё равно оставалась кореянкой.

Она нажала кнопку сбоку джакузи, и спокойная вода вспенилась пузырями. Суа придвинулась к настенным форсункам. Сильная струя приятно разминала мышцы, перенапряжённые несколько дней назад во время возни с тем грязным подонком.

Завязки лифа ослабли. Хотя в спа она была одна, Суа всё же потуже затянула разболтавшиеся тесёмки.

Зря, конечно. Вскоре она сама их развязала.

Рядом с дверью в саунную зону висела табличка, предупреждающая, что дальше вход строго без одежды. Суа заглянула внутрь, чтобы проверить, нет ли там людей.

Как и ожидалось, время было позднее, и внутри никого не оказалось. Да и с чего она вообще переживала, если теперь среди постояльцев остались только женщины.

Суа сняла бикини, убрала его в корзину, взяла полотенце и направилась в сауну. Стоило открыть стеклянную дверь, как на неё нахлынул жар, насыщенный бодрящим, терпким древесным запахом. Ощущение было таким, будто она снова оказалась в чимчильбане, куда иногда ходила, когда жила в Корее. Суа редко искренне улыбалась, но сейчас она сама собой расплылась в улыбке.

Сауна была настолько просторной, что пользоваться ею в одиночку было даже немного неловко. В центре стояла печь из серого кирпича и чёрного камня, а по обе стороны от неё тянулись двухъярусные деревянные скамьи. В дальнем конце располагалось панорамное окно от пола до потолка, из которого открывался захватывающий вид. Из нескольких саун Суа выбрала именно эту из-за него.

Она поднялась на верхний ярус, постелила полотенце на скамейку, чтобы пот не впитывался в дерево, и легла на живот, — лицом к окну, спиной к двери. Из-за груди лежать было не очень удобно, поэтому приходилось слегка приподнимать голову. Уперев подбородок в ладони, она невольно уставилась наружу.

За окном тянулся отвесный, непроходимый склон. Под чёрной, словно залитой тушью, чащей раскинулась широкая река. По тёмно-синей глади воды колыхались золотые блики, будто нанесённые грубыми мазками кисти. Это отражался свет замка.

— Вау…

Пейзаж был словно с масляной картины, и возглас восхищения вырвался само собой.

Хорошо, что она всё-таки пришла, пусть и одна. Мать всю неделю твердила о сауне, но каждый вечер засыпала слишком рано, так ни разу сюда и не выбравшись.

Сегодня мама снова сказала, что просто ненадолго прикроет глаза, но не справилась с хмелем и уснула. Идти одной Суа не очень-то хотелось, но это был последний день, и упускать возможность было жаль.

— Всё-таки не зря пришла.

М-м…

Вытянув ноги во всю длину, Суа невольно издала довольный стон. На разогретой коже тут же проступили мелкие капли пота, которые не успевали собраться, как сразу испарялись. Тело приятно размякло, но стоило глубоко вдохнуть и выдохнуть, как в носу защипало.

Она поднялась и заглянула в деревянную кадку у печи. Та оказалась пустой. Взяв её, Суа вышла из сауны.

У крана рядом с душем она набрала холодной воды, заполнив кадку наполовину. Кран был закрыт, но звук воды почему-то не стих. Прислушавшись, Суа поняла, что шум доносится из-за двери саунной зоны.

Неужели кто-то пришёл. В такое время.

Настенные часы в лаундже показывали половину первого. Снаружи продолжался шум, будто кто-то с силой взбивал воду, поднимая брызги.

Может, это насос бассейна.

Звук был ровным, механическим, совсем не похожим на человеческий. Вскоре он оборвался, и всё стихло. Только тогда Суа успокоилась и вернулась в сауну.

Стоило плеснуть воду, как раскалённые чёрные камни на печи зашипели, выпуская густой белый пар. Всего трёх заходов хватило, чтобы сауна до отказа наполнилась паром. Ощущение влажности в носу было приятным, а вот глазам пришлось нелегко. Из-за пелены парп Суа едва не оступилась, когда возвращалась на место.

— Всё равно никого нет.

В конце концов она откинулась на скамью спиной. Суа закрыла глаза и уже собиралась выдохнуть с облегчением, когда дверь с грохотом распахнулась.

Она резко открыла глаза и приподнялась. Сердце ухнуло вниз, когда густой пар рассекли длинные, прямые ноги. В тот миг, когда пелена начала рассеиваться, она встретилась взглядом с мужчиной, смахивавшим назад мокрые светлые волосы.

И только тогда она вспомнила, что в замке остался ещё один мужчина.

Пар, скрывавший его ниже пояса, тоже начал редеть.

Суа несколько секунд оцепенело смотрела на ошеломляющий силуэт, а затем с опозданием вспомнила, что абсолютно голая.

— А…

Чёрт.

Она резко поднялась и тут же съёжилась. Руки дрожали так сильно, что она несколько раз промахнулась, пытаясь обмотаться полотенцем, расстеленным на скамье. От мысли о том, что он уже успел всё увидеть, становилось так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Однако мужчина лишь на мгновение замешкался, после чего спокойно закрыл за собой дверь и вошёл внутрь.

— Abend.

— А… Abend.

Его короткое «добрый вечер» прозвучало сухо и безразлично. Суа не смогла ответить так же спокойно, и то, что она запнулась, лишь сильнее разожгло её смущение.

Но смущалась здесь только Суа, кореянка до мозга костей. Для немца происходящее, вероятно, было вполне естественным. Прошлым летом, когда она отдыхала с подругами у озера, она видела немало людей, и мужчин и женщин, которые совершенно спокойно загорали голышом. Тогда девушки объяснили ошеломлённой Суа, что здесь хватает тех, кто не стесняется наготы.

Филипп не стал прикрываться. Он не обмотал полотенце вокруг талии, а развернул то, что держал в руках, и расстелил его на скамье ярусом ниже, прямо под тем местом, где сидела она.

Почему.

Она лишь скользнула по нему взглядом, но этот немой вопрос, казалось, донёсся до ушей Филиппа. Противоположная сторона была совершенно пустой, однако он выбрал место под ней не из-за близости. Напротив, он отчаянно не хотел её видеть.

Если лечь напротив, всё повторится, как за ужином сегодня вечером. Мой взгляд неизбежно потянется к ней, словно притянутый магнитом. А здесь, у её ног, из-за перепада уровней, если не смотреть специально, женщина остаётся вне поля зрения.

Филипп лёг на бок, отвернувшись от неё и уставившись в окно. Его взгляд тревожно колыхался, в такт тёмным водам реки за стеклом.

Пари ещё не окончено.

В тот миг, когда он столкнулся с обнажённой женщиной, в нём шевельнулось подозрение. Не очередная ли это проделка матери.

Он знал, что Ингрид не станет сидеть сложа руки, но за последние дни её действия превзошли всё ожидания. Ловушки были расставлены повсюду, вплетены в его распорядок так плотно, что он раз за разом оказывался рядом с этой женщиной. Филипп, давно привыкший к материнским уловкам, демонстративно держался и ни разу не поддался.

Так не является ли это её отчаянной последней попыткой, раз она не выносит поражений.

Если и это ловушка, он обязан выдержать. Поэтому он и не ушёл. Он был сыном своей матери и так же не терпел проигрышей.

****

Может, уйти?

Суа же тем временем с опозданием начала жалеть и колебаться. Ей хотелось выйти немедленно, но она боялась, что это будет выглядеть так, будто она неловко избегает его. Ища предлог, чтобы уйти, не задев чужих чувств, она вдруг заметила песочные часы на стене.

Вот оно.

Суа перевернула пятнадцатиминутные песочные часы. Когда песок дойдёт до отметки в пять минут, она уйдёт. Я побуду здесь ещё пять минут. Никто её об этом не спрашивал, но она поспешно сочинила этот план для себя и, крепко обхватив колени руками, мысленно повторила его.

Сжавшись в комок, она невольно перевела взгляд вниз, на мужчину, лежащего у её ног. Значит, тот шум был от брызг, когда он плавал. После интенсивного движения кровь прилила к мышцам, и плечи, руки, спина выглядели упругими и напряжёнными.

Мышцы были так чётко очерчены и выпуклы, что их впору было показывать на занятиях по анатомии для танцоров. Каждая из них словно жила собственной жизнью, вздрагивая и пульсируя. Суа незаметно сглотнула, украдкой восхищаясь им.

Как же много он тренируется.