Глава 1. Женщина

В тихой лесной деревушке на берегу Рейна жила девушка, которая любила танцевать.

Звали её Жизель.

В один погожий осенний день, во время сбора винограда, Жизель повстречала деревенского юношу по имени Лойс и погрузилась в любовь, подобную весеннему солнцу. Не ведая, что на самом деле он — знатный дворянин Альберт, скрывающий своё положение, дабы соблазнить юную красавицу.

Истина явилась к ней в самый радостный миг и принесла с собой самую горькую боль. Стоило Жизели стать королевой праздника урожая, как одна знатная дама, что прежде глядела на неё с состраданием, вдруг открыла страшную правду: она — не кто иная, как невеста её возлюбленного.

Бедная Жизель, вознёсшись на вершину, вмиг была низвергнута в бездну.

Та, что так любила танцевать, пустилась в безумный последний танец на глазах у всех и в конце концов умерла, — сердце её разлетелось вдребезги.

«Жизель».

Квинтэссенция романтического балета. Роль, о которой мечтает каждая балерина.

— Партию Жизели исполнит…

Юная Суа тоже мечтала стать Жизелью.

— Ивонн Майер.

Но двадцатилетняя Суа — не Жизель. Даже в ежегодных академических постановках.

Говорят, в Германии кульминация бывает только в постели и совершенно отсутствует за её пределами. Профессор, проигнорировав негласное правило называть первую партию в самом конце, объявил главную роль сразу и тем самым лишил аудиторию хоть какого-то напряжения.

Кроме Ивонн, выбранной на роль Жизели, все сидели с кислым видом, безразлично слушая дальнейшие имена. Нашлись и те, кто, не стесняясь, бросал на профессора недовольные взгляды.

Суа опустила голову и уставилась на пятно на парте, избегая зрительного контакта с профессором. После прошлогоднего инцидента, который ей и вспоминать-то не хотелось, она похоронила надежду получить главную роль.

— Даниэла Йорданова, Суа Чон…

В итоге Суа досталась партия кордебалета — безликой танцовщицы массовки. 

Всё же лучше, чем вовсе без роли.

Так Суа и утешала себя, направляясь в зал для репетиций.

Подготовка к спектаклю начнётся только в следующем семестре, но пока другие ограничивались лёгкой разминкой, Суа выкладывалась так, словно премьера была уже завтра.

В последний день семестра народу было меньше обычного, а через пару часов студенты и вовсе начали расходиться.

В короткий перерыв, когда она переводила дыхание, отрабатывая па сольного танца из первого акта «Жизели», к ней подошла настоящая Жизель. 

— К конкурсу готовишься, Суа? — поинтересовалась Ивонн, сияя улыбкой. 

Она предположила наугад, ведь у статистки нет причин репетировать сольную сцену. Горькая правда была в том, что Ивонн не ошиблась. 

— Мы идём в клуб. Пойдёшь с нами?

Праздновать начало каникул Ивонн собиралась во всеоружии: она уже переоделась из леотарда в топ с открытыми плечами и шорты, наложила яркий макияж.

— А…

Одна её половина хотела пойти. Другая — колебалась.

На какой предлог сослаться на этот раз, чтобы не обидеть её?

Суа замешкалась, и студентки, столпившиеся позади Ивонн, первыми нарушили молчание.

— Пойдём с нами, Суа.

— В такой день нужно веселиться.

— Жизель и в клубе может танцевать.

Стоило одной из них пошутить, как остальные, будто по сигналу, разошлись в стороны и начали танцевать клубный танец, а стоявшая в центре Ивонн грациозно поднялась на носки. На фоне «нетрезвых», раскачивающихся тел её изящный ранверсё выглядел до смешного нелепо.

Даже Суа, которая улыбалась только на сцене, не удержалась.

— Я и правда хочу… но…

Лишь посмеявшись, она поняла: теперь отказать ещё труднее.

— Если неудобно — ничего страшного.

Ивонн сама сняла с неё это бремя. С прошлого осеннего семестра Суа раз за разом отказывалась от любых приглашений. Ивонн знала, почему, а точнее — из-за кого, тихая однокурсница вынуждена отказываться. Слухи об этом расползлись по всей академии.

— Спасибо.

Тот факт, что Ивонн всё равно каждый раз приглашала её, вызывал у Суа скорее благодарность, чем неловкость. Лгать себе было бессмысленно: она завидовала любимице профессоров, которая всегда получала главные роли. Но зависть не превращалась в ненависть, поскольку Ивонн была из тех, кто умел бережно относиться к каждому.

— Хорошо вам повеселиться.

— Отдохни хорошенько, Суа. До встречи.

— Пока-пока.

В ясных глазах Суа, провожавшей взглядом однокурсниц, сквозила зависть. И завидовала она не только их свободе.

Среди них была девушка, которая на следующей неделе будет выступать на том же конкурсе, что и Суа. И всё же она позволяла себе день отдыха, не слишком строго следила за режимом и при этом не чувствовала тревоги. Суа отчаянно не хватало такой уверенности.

Хлоп. Дверь закрылась. Весёлый гомон стих, и в репетиционном зале воцарилась тишина, но ненадолго. Звуки пуантов и дыхания Суа снова наполнили пространство. 

Пылающий закат лился прямо в окна, раскладываясь под пуантами оранжевой решёткой. В зале без кондиционера стало как в сауне, и Суа пришлось остановиться.

Она распахнула большое окно и глубоко вдохнула. Разгорячённому телу летний воздух казался прохладным, а ветер, коснувшийся лба, покрытого бисером пота, — до невозможности приятным.

Стерев пот тыльной стороной ладони, Суа мягко опустилась на пол. Телефон показывал почти семь вечера.

На сегодня хватит.

Она сняла пуанты, но домой не спешила, просто сидела и массировала онемевшие пальцы ног. Даже закончив растяжку и заминку, так и осталась приклеенной к прохладному полу.

Прислонившись спиной к стене, Суа закрыла глаза. Через распахнутое окно доносились звуки инструментов.

Её академия была известна прежде всего музыкальным факультетом. Обычно ради концентрации и звукоизоляции музыканты занимались с закрытыми окнами, но, видно, и их изнуряла жара — сегодня слышимость была необыкновенно ясной.

Вон то — наверное, виолончель. А это — скрипка. Там — кларнет. А вот это… что?

Ни лада, ни ритма — каждый играл сам по себе. Но этот разнобой казался Суа странно успокаивающим. По правде говоря, любой шум за пределами дома был для неё одинаково умиротворяющим.

Естественным образом накатила дремота.

Хочется заснуть так. Может быть, навсегда.

Ж-ж-ж-ж-ж.

Но телефон, дрогнув на паркете, разнёс дрожь по залу, не позволяя ей даже на миг обрести покой. На экране высветилось предсказуемое имя.

[Мама]

Причина, по которой она не пошла в клуб, и причина, по которой не спешила домой.